Кейт Морф – Ты станешь моей (страница 60)
Мы сливаемся в жадном поцелуе, наши языки сплетаются в танце. Все то время, что мы были порознь, мгновенно исчезает. И сквозь слезы я вдруг смеюсь и прижимаюсь к нему щекой.
— Пойдем ко мне, ты же насквозь промок.
— Как и ты, — улыбается Артём и целует меня в мокрые волосы.
Мы поднимаемся с колен, но он не выпускает меня из объятий ни на секунду. Я вдыхаю его запах, такой родной, чуть пряный, теплый. Боюсь, что дождь все смоет, и останется только пустота, но он рядом, и это главное.
— А как же твои родители? — тихо спрашивает Артём, тормозя у подъезда.
— Я тебя с ними познакомлю. Хотя, — я усмехаюсь, — с папой ты уже вроде знаком.
Артём кивает.
— Не так я планировал знакомство с родителями своей девушки.
Мы вместе поднимаемся по лестнице, держась за руки, как дети, боящиеся снова потерять друг друга. И когда дверь открывается, мама уже стоит с двумя большими полотенцами, как будто ждала нас все это время.
— О, Господи, — шепчет она, заворачивая меня в одно из полотенец, второе протягивает Артёму.
— Спасибо.
Папа появляется из кухни. Лицо у него строгое, брови нахмурены, и мне на миг становится страшно. Но потом он медленно протягивает руку Артёму. Тот смотрит прямо ему в глаза и жмет крепко.
— Можно Артём останется у нас на ночь? — вырывается у меня.
Мама приоткрывает рот, будто хочет возразить, но папа ее опережает:
— Если он будет спать на кухне, на раскладушке. А ты — в своей комнате!
— Конечно, — радостно соглашаюсь я, и внутри меня наконец-то все встает на свои места.
— И еще поговорим о том, как ты украл мою дочь, — папа старается «держать марку».
Артём улыбается, и впервые за долгое время у меня появляется уверенность: теперь у нас все будет хорошо.
Конечно же, папин приказ мы выполнили. После горячего чая папа даже любезно выделил Артёму свои штаны и футболку. Для меня это был очень важный поступок, и теперь я была полностью уверена, что папа принял моего парня.
И вот я ворочаюсь в своей кровати, зная, что недалеко лежит Артём. Разве можно уснуть? Но с другой стороны через стенку спальня родителей.
Мне не хочется попасть в их немилость, поэтому переворачиваюсь на другой бок и накрываюсь пледом с головой. Но всякие мысли это не останавливает.
Слышу тихий щелчок замка, и резко подрываюсь с кровати.
В темноту комнаты прошмыгивает Артём. Я сразу же на носочках бегу к нему, обнимаю его за шею, он целует меня в щеку.
— Ты очень сильно рискуешь, — шепчу я ему на ухо.
— Пришел пожелать тебе сладких снов, — дерзко улыбается он.
— Я так сильно соскучилась, — прижимаюсь к нему своей грудью, пальцами порхаю по его сильным рукам, покрытым татуировками.
На ощупь считываю каждый шрам.
— Потерпи еще немного, малышка, — соблазнительно шепчет он мне на ухо, еле-еле слышно, но до безумия волнительно. — Всего одна ночь. А потом мы будем вместе, навсегда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он чмокает меня в кончик носа и так же юрко выскальзывает из моей комнаты.
Сон? Не, не слышала. Мне хочется петь и танцевать от счастья!
ГЛАВА 58
Склад снова вымотал. Ночная смена тянется, как вечность: цифры, ящики, грузчики, документы. Но я знаю, зачем все это терплю. Ради нее. Ради нашей маленькой съемной квартиры, где меня ждет тишина и самый главный человек в моей жизни.
Я тихо открываю дверь, стараясь не шуметь. В прихожей темно, пахнет ее духами — легкий, сладкий аромат, впитавшийся в стены. Скидываю кроссы, крадусь по коридору. В спальне сумрак, шторы плотно задернуты, только тонкая полоска света пробивается с улицы.
Анюта сладко спит. На боку, поджав колени, в моей огромной футболке, в которой почти утонула. Моя девочка. Мой личный ангел-хранитель. Я застываю на секунду, просто глядя, как ее волосы рассыпались по подушке, как ресницы дрожат. Ей, наверное, что-то снится.
Не выдерживаю. Подкрадываюсь, осторожно ложусь рядом, обнимаю ее сзади. Моя ладонь на ее талии, я дышу в ее волосы, целую в шею.
— Доброе утро, Анюта, — шепчу ей в ушко.
Она чуть шевелится, замирает, а потом издает этот сонный звук: тихое мурлыканье, от которого у меня все внутри переворачивается.
— Ты уже пришел? Сколько времени?
— Только семь утра, — глажу ее тело жадными движениями, пальцами впиваюсь в упругие бедра, скольжу по животу. — Можешь еще поспать.
Аня поворачивается ко мне, прижимается лбом к моей щеке.
— Нет, не хочу спать. Соскучилась!
— Я тоже, — отвечаю я, и в этот момент мои губы сами находят ее.
Поцелуй. Сначала нежный и осторожный, но через секунду — страсть, безумие, огонь. Я придвигаю ее ближе, а она впивается в меня руками, будто мы неделю не виделись, хотя прошла всего ночь.
Я улыбаюсь в ее губы:
— Опять рисовала до трех утра?
Она чуть отстраняется, глаза блестят даже в темноте.
— Угу, вдохновение пришло само собой.
— Ну, ты у меня художница, — я провожу пальцами по ее щеке, спускаюсь к губам, целую снова, пока она смеется и прячется в моих объятия.
Мир может рушиться снаружи, но здесь, в этой спальне, у меня есть все, что нужно.
Я перекатываю Артёма на спину, он с легким удивлением смотрит на меня снизу. Его глаза горят так, будто там спрятано бескрайнее ночное небо, и все оно принадлежит только мне.
Сажусь сверху, стягиваю с себя любимую футболку, которую отжала у Артёма. Она легко скользит по коже и падает на пол рядом с кроватью.
— Анюта, — голос у него хриплый, полный желания и нежности.
Я наклоняюсь, целую его губы, и сразу тону в этом поцелуе. Горячо. Сладко. Сердце бьется быстро. Его руки жадно скользят по моим бокам, по спине, пальцы впиваются в бедра.
— Ты у меня самая красивая, — шепчет Артём.
Я тяну за край его футболки, и он сам помогает мне, поднимая руки. Ткань легко соскальзывает, и вот Поцелованный Тьмой весь передо мной.
Его грудь теперь почти вся в татуировках. Черные линии, узоры, вязи, он постепенно закрывает ими свое прошлое. Боль. Те ночи, когда он просыпался в холодном поту, дрожал, как ребенок, и я только могла обнять его и ждать, пока фантомная боль отпустит.
Сейчас этой боли уже нет. Я вижу это в его глазах, чувствую в его дыхании. Татуировки будто вытеснили ее, дали ему новую кожу, новую силу. Но шрамы все равно остались. Те самые, которые делали его сердце таким пустым.
Я наклоняюсь, целую их один за другим. Осторожно, почти благоговейно. Каждая отметина на его теле — это напоминание о том, что он выжил. Что он все равно здесь, со мной.
Артём тихо стонет, низко, сладко, и этот звук будто проходит током по моей коже. Он гладит мои волосы, чуть прижимает меня к себе, и я чувствую, как дрожит его грудь под моими губами.
Я поднимаю голову, смотрю ему в глаза. В них не боль, в них огонь. Тот самый, от которого у меня перехватывает дыхание. Тянусь к нему за поцелуем.
Я улыбаюсь, касаюсь его губ снова и снова, пока дыхание не сбивается. Его тепло проникает в меня целиком, и я чувствую себя живой до конца, до каждой клетки.