Кейт Морф – Ты станешь моей (страница 23)
Пират довольно лыбится.
— Я бил тату девчонке на лобке, не удержался.
Я хохочу.
— Тогда ты хреновый тату-мастер. Специалисты не соблазняются на такое.
— Ой, блядь, праведник ты наш. Она сама была не против. Я помог ей облегчить боль.
Качаю головой, а друг шумно вздыхает.
— Девчонки сами не знают чего хотят. Но если ты хочешь, чтобы она тебя заметила — будь собой, хорошие девчонки это ценят.
Быть собой — звучит легко, но страшно. Потому что быть собой значит показать все шрамы и тени, которые прячу. И если она увидит это, что тогда? Уйдет? Или останется?
Набираю новое сообщение:
«Хочу тебя увидеть».
Отправляю и жду. Пустота в ответ — это хуже, чем гнев.
Пират снова уткнулся в рисунок. А я все еще сижу, как слепой котенок, в мире, где любовь — не просто игра.
— А за кем это ты решил приударить? — спрашивает Пират, не отрываясь от эскиза.
— За Аней, — тихо отвечаю я и откидываюсь на спинку дивана.
— За той девчонкой из прошлого? — поднимает брови Пират. — Да? Артём, это ненормально.
— Почему? — с интересом смотрю на него.
— Она тебе действительно нравится? Или ты просто тянешься к ней, потому что она спасла тебе жизнь?
Я задумываюсь.
— Я подарил ей горшок с анютиными глазками.
Пират начинает истерично ржать.
— В горшке? Ты из какого века, дружище?
— А что не так? — защищаюсь я.
— Девчонки любят обычные цветы, — цокает Пират. — И чем больше в букете цветов, тем лучше.
— А что в таких цветах хорошего? — горько усмехаюсь я. — Смотреть на свежие бутоны и каждый день видеть, как они умирают? Как отсыхает лепесток за лепестком?
Пират молча рассматривает меня.
— Может, ты и прав. Но, даже умирая, они остаются красивыми.
У нас с другом, походу, разные взгляды на красоту.
В смерти нет ничего красивого.
От раздумий меня отвлекает скрип двери, в мастерскую входит Лера. Короткий джинсовый сарафан, яркий макияж. На хрупком плече болтается огромная тряпичная сумка.
— Привет, — с широкой улыбкой произносит она.
— Хай, — машет Пират, я всего лишь сдержанно киваю.
Девчонка подходит к столу, достает из сумки бутылку лимонада, что-то аккуратно свернутое в пергамент.
— Я принесла вам бутеры.
Довольный Пират вскакивает со своего стула, направляется к сестре. А Лера берет в руки небольшой сверток и подносит его мне.
Мне ее жалко. Она смотрит на меня, как преданная собачонка. Ждет ласки или хотя бы доброго слова. Но я ничего к ней не чувствую и продолжаю себя вести в привычной манере.
— Я не голодный.
Лера грустно вздыхает и возвращается к столу.
— Лерка, вот ты девчонка…, — начинает Пират с полным ртом.
— Да ладно? — издевается она.
— Как надо ухаживать за вами?
Она растерянно смотрит на нас.
— В смысле?
— В прямом, — подключаюсь я. — Цветы, что еще? Ресторан? В кино сейчас ходят?
Лера загадочно улыбается, не сводит с меня хитрого взгляда.
Я понимаю, что она примеряет всю ситуацию на себя. Я не хочу, чтобы она подумала, что мой вопрос направлен на ее персону.
— Многим нравится, когда дарят мягкие игрушки. Например, такого большого и белого медведя. Чтобы спать с ним в обнимку.
Мы с Пиратом переглядываемся, пока девчонка пребывает в своих розовых фантазиях.
— Я ничего не хочу слышать об этом, — бурчит Пират и делает глоток газировки.
И тут мне в голову приходит идея… больная и ненормальная. Но я не могу справиться со своей внутренней темнотой.
— Пират, у тебя есть знакомые, которые шарят в технике?
— Есть один, тот еще цифровой ботаник. Бьет у меня татухи в виде схем.
— Сведи меня с ним, у меня есть к нему дело.
ГЛАВА 21
Солнце сегодня блеклое, как выстиранная акварель.
Я сижу на заднем дворе университета, на складном стуле, держу в руке кисть. Мы рисуем городской пейзаж. Старая часть квартала, облупленные балконы, провод над проводом. Преподаватель бродит между мольбертами, хмурится, делает пометки в блокноте.
Ника сидит рядом, рисует свое «видение» пейзажа
— У тебя как всегда драматично. Опять все в синем? — не отрывая взгляда от своей работы, тихо спрашивает подруга.
Я киваю.
Мозг работает сразу в двух направлениях: я одновременно рисую и жду. Сама не знаю чего. Со вчерашнего вечера я не могу выбросить из головы ту переписку с Артемом. Его волнующие слова, его странная нежность, которая то пугает, то магнитом тянет.
— Опа, — говорит кто-то слева, я поднимаю глаза.
Мужчина в куртке курьера топает по дорожке между мольбертами.
Несет... черт... что это?
Огромный белый медведь почти с него ростом. С длинными лапами, плюшевыми и мягкими, как облако. Я даже не сразу понимаю, что он направляется ко мне.
— Ермолова Анна? — совершенно спокойно спрашивает курьер, словно привез мне булку хлеба или бутылку воды.