Кейт Морф – Ты станешь моей (страница 21)
Но парень ничего не отвечает, а поворачивается и спокойно уходит по тропинке к парковке. И исчезает.
— Цветы в горшках?! Дожили, — Ника разводит руками.
Я смотрю вниз. Цветы действительно настоящие: синие, фиолетовые, бархатные лепестки с тонкой желтой сердцевиной. Они слегка дрожат от ветра.
— Это…, — шепчу я и с трудом сглатываю, — Анютины глазки.
— Что? — переспрашивает Ника, а потом тут же выдает: — Серьезно? Цветы, конечно, симпотные, но название… Только вдумайся. Анютины. Глазки.
Она морщит нос, как будто ей вручили куклу из фильма ужасов.
— Бррр.
Эти глаза… лепестки… они смотрят на меня. И я не знаю, то ли это знак, то ли предупреждение.
Мы с Никой идем к ее машине. Я все еще держу в руках цветочный горшок, аккуратно прижимая его к груди, как будто это не просто анютины глазки, а что-то гораздо большее. Может быть, и правда большее.
— Хочешь, мы пересадим их у меня на балконе? — предлагает Ника, открывая дверь машины. — Им там и воздух, и…
— Нет, — перебиваю я. — Пусть пока побудут со мной.
— Как скажешь. Только не разговаривай с ними, ладно? — она усмехается, но я не смеюсь.
В этот момент кто-то резко врезается в меня сбоку.
— Эй! — я вцепляюсь в горшок, чуть не уронив его. Цветы вздрагивают. Земля с краев осыпается на кардиган. — Осторожнее!
Парень в капюшоне не оборачивается. Просто идет дальше, будто ничего не случилось. Не извинился, не замедлил шаг. Словно я для него пустота.
— Придурок, — бурчит Ника. — Ты в порядке?
Я молча киваю, отряхиваю землю с груди.
У подъезда Ника прощается недовольно:
— Ты точно не хочешь, чтобы я осталась? У тебя один такой стремный день за другим.
— Нет, все хорошо, честно. Мне просто надо подумать.
— Ань, — она хочет сказать еще что-то, но передумывает, — ты мне позвони, если что.
Я поднимаюсь домой. В квартире никого нет. Мама на работе, папа до сих пор в командировке. Мой единственный спутник сейчас — это горшок с анютиными глазками.
Прохожу в комнату, ставлю его на подоконник, рядом с кисточками и закрытым планшетом. Снимаю кардиган, бросаю на кровать и слышу странный стук.
Глухой, как будто что-то ударилось о деревянную ножку кровати изнутри ткани.
Я оборачиваюсь и медленно подхожу к кровати, трогаю кардиган. Шарю по карману и вытаскиваю… телефон.
Не мой.
Черный, старенький, с поцарапанным экраном и отсутствующей задней крышкой. Я не помню, чтобы он у меня был.
— Что за..., — шепчу я.
Жму на кнопку, и экран загорается.
Сообщение.
«Понравились цветы?»
Я резко отдергиваю руку, бросаю телефон на кровать.
Сердце замирает, а горшок на подоконнике не кажется теперь таким безобидным.
ГЛАВА 19
Мастерская Ники встречает меня запахом краски и маслом. Здесь все чужое и родное одновременно: разбросанные кисти, стакан с недопитым кофе, половина натянутого холста у окна. Но сегодня это моя территория. Место, где можно спрятаться.
Папа вернулся из командировки, мама сегодня выходная, а мне жизненно необходимо было свалить из дома, чтобы побыть в одиночестве и привести мысли в порядок.
Я поставила телефон на беззвучный, но он все равно пульсирует в кармане, тяжелый и неуютный, словно в нем живет сердце, но только не мое. Сердце, которое знает больше, чем говорит.
Вчера я не стала отвечать на странное сообщение. Положила телефон под подушку, а потом спрятала в шкатулку, но спать все равно не могла. Проснулась с мыслью о нем и только о нем.
Сейчас я сижу у мольберта, слегка покручиваюсь на круглом стуле и делаю вид, что рисую. Но на холсте только быстрые, нервные мазки охры и серого. Это даже не эскиз. Это просто тревога на полотне.
Телефон снова вспыхивает, и я вздрагиваю.
«Как же невежливо, Анюта, не отвечать на мои сообщения».
Я долго смотрю на экран. Имя отправителя не указано, только цифры. Но внутри поселилось ощущение, будто он рядом. Наблюдает, ждет, притаившись, как зверь.
Никто не называет меня так.
Мои пальцы дрожат, но я все же печатаю ответ:
«Ты мог бы просто попросить номер. Это было бы... нормально».
Ответ приходит почти сразу.
Встаю со стула и зачем-то осматриваюсь. В мастерской нет места, где можно спрятаться, все как на ладони. Окна закрывают жалюзи, и я настороженно всматриваюсь в каждый уголок.
«Нормально — это не про нас».
Меня передергивает, я сразу же строчу:
«Почему я? Почему эти цветы? Телефон? Что ты хочешь?».
Молчание. Секунда. Две. Пять.
«Ты начала все это, Анюта. Я просто продолжаю».
У меня голова пухнет от происходящего. Мне нужно думать о сессии, но никак не о странном Артеме.
«Я ничего не начинала».
Мгновенно приходит ответ:
«Нет? А кто мне сказал о крестике? Кто назначил встречу на мельницу? Кому нужна была моя помощь с фото? Это ведь была ты».
Я кусаю губу. Это правда. Я не знаю, зачем все это сделала, но сделала. И нечего теперь искать виноватых.
Пальцы зависают над экраном.
«Ты меня пугаешь!».
«Я и сам себя пугаю».
Потом еще:
«Но тебе не нужно бояться. Остальным — да. А тебе — нет».