Кейт Морф – Ты станешь моей (страница 15)
Я качаю головой.
Но тело вспоминает: гул толпы, свет под потолком клетки и его взгляд, мимо всех, только в меня.
Я должна думать об Игоре. Он заслуживает тепла, честности и любви.
А в моей голове не он, а чужой и опасный… другой. В груди расползается что-то липкое. То ли вина, то ли страх. Я будто предаю Игоря даже не действиями, а мыслями.
— Где он? — спрашиваю я.
Ксюша смотрит мне за спину:
— Вон там, у стены. Но…
Я не больше ее не слушаю.
Сердце делает сразу три удара за одну секунду. Руки мерзнут, а ноги сами несут меня через шум, людей, до того самого холста, у которого кто-то стоит.
ГЛАВА 14
Парень стоит перед моим холстом и не двигается. Он замер, как статуя, перед тем, кого я нарисовала с закрытыми глазами и с открытой душой. Капюшон скрывает часть лица, но я знаю, это точно он.
Тот, кто был в клетке.
Тот, кто дрался, будто не с другими, а с самим собой.
Тот, кто смотрел так, что внутри все ломалось.
Я останавливаюсь рядом. Ноги становятся ватными, как перед прыжком с высоты. Мои руки опущены вдоль тела, дыхание неровное.
Парень ничего не говорит, я тоже. Мы стоим молча, бок о бок, словно в кино, где сцена на паузе.
Я не смотрю на него. Не могу. Даже поворачивать голову страшно — вдруг он посмотрит в ответ?
Но я хорошо чувствую его всем своим телом. Чувствую, как от него исходит тепло, но оно не уютное. Оно жгучее, тревожное, дикое, как от костра, у которого нельзя греться слишком долго.
Запах свежий, терпкий, с ноткой чего-то кожаного, немного табачного, но не сигареты. Приятный. Слишком даже приятный.
Парень стоит спокойно, не шевелится. Но его энергетика, словно оголенный провод: гудит в воздухе, касается кожи, заставляет сердце стучать громче, чем надо.
Я слышу его дыхание. Ровное и размеренное. И от этого становится только хуже.
Потому что я пипец как нервничаю. Я — комок из страха, из интереса и из необычного ощущения, от которого хочется одновременно отступить и шагнуть ближе. Меня реально начинает колбасить.
Перед нами висит портрет. Его тень заполняет полотно, как и заполняет теперь мой разум. Глаза на картине такие же, как в клетке: темные и глубокие, с чем-то выжженным внутри.
Парень на картине смотрит в лицо своей боли, а я стою рядом с ее источником.
Молчание натягивается между нами, как струна.
И я жду. Не знаю чего.
И тут я ломаюсь от такого напряжение, сил больше нет это терпеть.
— Похож? — спрашиваю я тихо, еле двигая губами.
Он не сразу отвечает. Только чуть наклоняет голову, так, что капюшон отбрасывает легкую тень на его скулу.
— Таким ты меня видишь? — хрипло спрашивает он.
Я вздрагиваю, будто меня тронули за обнаженную кожу.
О, его голос…
Низкий. С хрипотцой, будто сорванный изнутри. В этом голосе нет ласки — только гравий, только опасность улицы. Меня бросает в жар и в холод одновременно.
Я сглатываю, не отрывая взгляда от холста, и киваю:
— Да.
— Ты меня боишься?
— Да, — отвечаю почти беззвучно, но честно.
Парень продолжает не двигаться. Я чувствую, как он смотрит на меня, даже не поворачивая головы.
И вдруг — резкое движение.
Он разворачивается внезапно и без предупреждения. И я, не успев испугаться, тоже поворачиваюсь к нему, чисто на рефлексе.
И наши глаза сталкиваются.
Он смотрит в упор.
Я замираю.
Все вокруг размывается, становится ненужным — только его темные глаза. В них не ночь. В них дыра. Бездна, в которую можно шагнуть, и уже не выбраться.
Парень не улыбается и не моргает.
Все внутри меня стягивается в плотный узел. Дышать тяжело. Словно он не просто смотрит, а проникает внутрь. Видит то, что я прячу даже от себя.
И все же... В этих глазах я улавливаю не только тьму. Я не знаю, почему, но хочу дотронуться до него, просто чтобы понять — он настоящий?
Он наклоняется ближе, совсем чуть-чуть. Я чувствую его дыхание на своем лице. Запах снова обволакивает — резкий, мужественный, свежий.
— Интересно, — говорит он тихо, почти себе под нос. — Ты первая, кто не отвел взгляд.
Я растеряно моргаю и не знаю, что ответить.
Он выпрямляется, а потом медленно отводит взгляд, и снова смотрит на картину.
— Сколько ты хочешь за этот портрет?
— Она не продается, — отвечаю сразу же.
Он слегка приподнимает бровь.
— Почему?
Я на долю секунды теряюсь. Я ведь и правда не думала об этом. Решила выставить ее сегодня, потому что иначе бы задохнулась. А теперь кто-то стоит передо мной и хочет купить мое творение, как вещь.
Я выпрямляюсь.
— У всего есть цена, — произносит он уверенно и смотрит мне в глаза.
— Зачем он тебе? — спрашиваю я. — Зачем?
— Хочу сжечь.
— Что? — я почти отступаю назад, но нога неосознанно возвращается на место. — Ты серьезно?