Кейт Морф – Мой запретный форвард (страница 34)
— Я после твоего канадского додика носить ее не буду, — цежу сквозь зубы.
Она пожимает плечами, а потом тихо и без эмоций говорит:
— Тогда выбрось.
Окей.
Хочешь так? Будет так!
Я кидаю футболку в мусорку, стоящую у нее под столом. Полина даже не дергается, когда я близко наклоняюсь к ней, еще чуть и моя рука тронет ее колено.
Но девчонка никак не реагирует на мою близость. Она что, поломалась? Обычно к ней на пушечный выстрел нельзя подойти, сразу колется и кричит. А тут полный игнор.
Бесит.
— Ты поедешь с нами на финал? — нависаю над Полиной, одной рукой упираюсь в стол, другой — в спинку ее стула.
Она поднимает на меня свои бездонные глаза.
— Нет, — тихо произносит она.
— Почему?
— Я останусь на базе.
— Но нам нужен врач.
— Илья поедет с вами, — вздыхает она. — Мне там делать нечего.
Что-то внутри дергается, мне не нравится ее настрой.
— Что с настроением? — вылетает рык, хотя хотел спросить мягче.
— Ничего, — с непоколебимым выражением лица говорит Полина.
Тишина расползается между нами. Хочу наклониться ближе и одновременно рвануть отсюда к черту, пока опять не наломал дров.
— Полина…
Она опускает голову, раскладывает бумажки, будто я для нее звук, который можно игнорировать.
Меня это ломает так, как не ломал ни один силовик на льду.
— Если ты думаешь, что опять сможешь просто закрыться и исчезнуть, то не выйдет, — шепчу я.
Она вздыхает, как будто устала от меня, от себя, от всего.
— Просто уйди, Ярослав.
Я не знаю, почему мне не фиолетово на нее. Но ее грусть мгновенно передается и мне. Сжав зубы, я с трудом отлипаю от стола и делаю шаг назад. Пячусь к двери в надежде поймать ее взгляд, но она сидит смирно и тупо пялится в бумажки.
С размаха захлопываю за собой дверь, но мне хочется вернуться. Перевернуть ее стул, заставить смотреть на меня, объяснить, что меня рвет изнутри, когда она поступает вот так.
Но я обещал сдерживать себя. Только проблема в том, что с ней это почти невозможно.
На ужине все как обычно. Столовая гудит, как улей. Все едят, шутят, обсуждают тактику, финал, кто на каком месте будет спать в автобусе.
Я сижу и бесцельно ковыряю макароны по-флотски.
Демьян сидит напротив, болтает с парнями, я слушаю их, но будто сквозь стекло.
Я должен думать о финале, о драфте, о том, что скоро моя жизнь поменяется. Но перед глазами стоит ее холодное лицо и эта чертова футболка в мусорке.
— Кстати, — произносит Пашка, сидящий справа от меня, — а где наша медсестричка? Она на диете?
У меня под ложечкой неприятно сводит.
Демьян хмыкает:
— Не знаю. Может, с тем… как его… канадцем тусит?
Смех за столом.
— О, так у нее появился ухажер? — тянет Димка.
Вот сплетницы, а?!
— Видимо, бывший. Или нынешний. Кто его знает.
Гул, подколки, кто-то изображает поцелуи, стол ржет, а меня внутри бомбит.
Я отталкиваю от себя тарелку, так громко подпрыгивает по столу. Руки сами сжимаются в кулаки.
— Вам больше не о чем попиздеть? — недовольно спрашиваю я.
Все сразу умолкают.
В голове вспышка: он в моей футболке в ее комнате, ее голос: я останусь на базе.
Кто-то шутит:
— Яр, ты че, ревнуешь?
Стол снова ржёт и я взрываюсь.
— Заткнитесь!
Смех мгновенно глохнет.
Демьян пытается сгладить напряжение:
— Да ладно, Яр, мы так, в прикол.
Я поднимаю на него яростный взгляд.
— Если еще раз кто-то упомянет его при мне, то я не посмотрю, что мы друзья. Будете позвоночник из трусов вытряхивать. Ясно?
Димка смотрит на меня, как на взведенную гранату и шепчет:
— Яр, остынь.
Остынь?
Смешно.
Я резко встаю, стул с неприятным скрежетом уходит назад.
— Жрать расхотелось, — бросаю я.
Выходя из столовки, слышу перешептывания, но мне плевать. Коридор встречает пустотой. Стенки узкие, хочется ударить что-то.
Разломать. Выбить. Выбросить это чувство из груди.
Херово, что сердце сильнее контракта.
Вытаскиваю телефон и пишу ей сообщение.