Кейт Миллер – Паутина правды (страница 3)
Он был там снова – переулок сжимался стенами, дождь хлестал по лицу. Шаги за спиной – тяжёлые, уверенные. Обернулась: тень в плаще, маска блестит под лампочкой. Пальцы в перчатке схватили руку грубо и швырнули к стене. Тело тяжёлое, горячее, запах табака душил. Капля с карниза – раз, два – била в ритм его шагов. Нож коснулся шеи: лёд против пылающей кожи.
– Давно не виделись, крошка, – прошептал он.
Нож блеснул – холод лезвия коснулся ключицы, скользнул вниз. Пытаюсь крикнуть – звук тонет в дожде. В щели маски – глаз. Чёрный, без зрачка? Или это тень? Первая пуговица –
Он приблизил лицо. На перчатке – крошечная заплатка. Запомнить. Но как? Где я видела такое? В памяти – размытый образ: бабушка, штопающая варежки. Не время. Капля с его маски упала на грудь – ледяная. А следом горячее дыхание у ключицы. Он облизнул губы, не сводя с меня глаз.
– Хочу попробовать тебя на вкус, хищница, – голос опустился до шепота. Рот приблизился. Я почувствовала запах табака и ванили…? Не его. Но тело уже дрожит предательски.
Еще миг – и…
Я рванулась – врезалась в спинку раскладушки. Вдохнула жадно. Офис. Лампа тусклая, часы – три ночи. Пот лил градом, блузка прилипла, сердце стучало.
Сон.
Думаете, легко отогнать? Нет.
Села, вытерла лоб – и замерла. Блузка расстёгнута шире. Две пуговицы на месте. Третья… дыра пустая, нитки обтрепаны. Пол, подушка, стол – ничего. Руки задрожали. «Нет, чёрт».
Зеркало – грудь видна, кожа цела, но мурашки остались. Кто‑то был здесь?
Марк. Кинулась к дивану – смят, одеяло сброшено. Тряхнула за плечо:
– Марк! Просыпайся!
Он сел мгновенно – рефлексы копа. Щетина растрёпана, майка обтянула мускулы.
– Джесс? Что?!
– Сон… нож… пуговица пропала. Посмотри! – ткнула в блузку, голос сорвался.
Взгляд упал ниже – на расстёгнутую грудь, дырку. Не ухмыльнулся. Обнял крепко – руки тёплые прижали к груди.
– Тише. Дыши.
Уткнулась в шею – свежий одеколон перебил табак из сна. Сердце замедлилось.
– Он… по груди ножом… хотел… – шёпот задрожал.
Взял лицо в ладони, большой палец погладил щёку. Глаза тёмные, серьёзные.
– Сейчас тебе нужно поспать. Никто не войдёт, пока я здесь.
Наклонился – губы коснулись моих, сначала едва ощутимо, потом твёрже. Язык скользнул по нижней губе, и я выдохнула, пальцы вцепились в его майку. Виски налилось теплом, а где‑то внизу живота – знакомый жар, но теперь без страха. Только он. Только его запах – свежий, с ноткой цитруса. Не табак. Не тот, из сна.
Он прижал меня ближе, ладонь скользнула по спине, и на миг я забыла всё: переулок, нож, шёпот. Тело расслабилось, будто впервые за неделю.
Отстранился, дыхание горячее, неровное.
– Видишь? Я здесь. Завтра разберёмся в подвале. Ложись рядом.
Прилёг, подтянул меня к себе. Тепло его тела, ровный стук сердца – единственное, что удерживало от паники. Я уткнулась в его плечо, закрыла глаза. Дождь за окном стих, осталось только наше дыхание.
Тишина.
И тогда –
Тихий, будто кто‑то пробует пол на прочность. Один. Второй. За дверью.
Я замерла. Хотела сказать, но голос застрял. Марк не шевельнулся. Или… он тоже слышал?
Ещё шаг. Ближе.
Или показалось?
– Марк, – шепчу, не оборачиваясь. – Ты слышал?
– Что? – сонно.
– Шаги. В коридоре.
Он замер, напрягся. Медленно сел, прислушался. Встал, подошёл к двери, приложил ухо.
– Тихо. Тебе показалось, Джесс.
Но я видела: он не расслабился. Пальцы сжали ручку двери, будто готов был рвануть её на себя.
Вернулся, сел на край раскладушки.
– Ложись. Я посижу. Посмотрю, чтобы никто не вошёл.
– Ты не уснёшь.
– Не собираюсь.
В его взгляде – сталь. Бывший коп.
Человек, который не бросает слов на ветер.
Устроилась на раскладушке, подтянула колени к груди. Он сел на диван напротив, ноги широко расставлены, руки на подлокотниках. Глаза – в полумрак коридора.
Часы тикали. Минуты текли. Я пыталась поймать нить сна, понять, что было реальным, а что – лишь игрой разума. Пуговица… почему она оторвана?
– Марк, – снова шепчу. – А если он был здесь? Пока я спала?
Он не стал оборачиваться на меня. Голос ровный, холодный:
– Если был – я его увижу. Спи.
Закрыла глаза, но сон не шёл. В голове – шрам, нож, запах табака. И его слова: «
Что он хотел сказать?
И почему мне кажется, что это не просто угроза?
За окном – рассвет. Бледный, серый. Утро нового дня. Нового страха.
Думаете, сон отпустит? Пуговица пропала. Губы Марка – единственное тепло этой ночи. Но шаги в коридоре… или всё же не показалось?
Глава 5. Тень подвала
Рассвет пробивался сквозь жалюзи – бледный, неуверенный. Я лежала на кушетке, прислушиваясь к дыханию Марка в кресле, напротив. Он не спал: глаза полуприкрыты, пальцы сжимают подлокотник. В этом молчании чувствовалось не спокойствие, а натянутая пружина.
– Ты так и не уснул, – прошептала я.
Он не ответил сразу. Повернул голову, взгляд скользнул по моей расстёгнутой блузке. В глазах – не похоть, а холодная оценка угрозы.
– Пуговица, – сказал он наконец. – Где она?
Я потянулась к полу, нащупала ткань. Пусто.
– Не нашла.
Марк встал, подошёл к окну. Распахнул жалюзи – свет ударил в глаза.
– Кто‑то был здесь. Не сон.
Мы начали осматривать офис для поиска улик. Ничего явного не нашли, ни следов, ни грязи, ни отпечатков, но… на столе лежал волос черный. Он точно был не мой (у меня каштановые волосы) и не Марка у него светлые. На подоконнике – отпечаток ладони, смазанный, будто кто-то опирался, чтобы заглянуть внутрь.