В то утро его люди привезли камень на оговоренное место и установили подъемник высотой с трехэтажный дом. Стоял прекрасный день, не слишком холодный. Большая часть жителей городка пришла послушать речь. Моя мать угощала всех горячим сидром. Мистер Джейс раз за разом наливал всем виски. Мы предупреждали его, просили быть умереннее, но у него было праздничное настроение. Он говорил о своих планах встретиться с вами на Рождество и радовался. Когда всё установили, он забрался на верх камня сказать несколько слов. Он говорил, что камень – дар благодарной нации, и другие благородные фразы.
Потом он подал знак, и лошади стали вращать лебедку. Мать просила Джейса спуститься. Но он ответил: «Нет! Я прокачусь на белом лебеде!» Он выглядел таким гордым и счастливым в тот момент.
Камень поднялся в воздух с платформы. Джейс стоял наверху и держался за цепь подъемника. И потом, мне ужасно неприятно рассказывать вам это, когда глыба поднялась высоко, груз накренился, так что мистера Паджетта сбросило вниз. В этот момент цепь лопнула, камень рухнул прямо на Джаспера. Его ноги придавило к земле, – это самое ужасное, что мне доводилось видеть.
Мы старались изо всех сил как можно быстрее снять с него глыбу, но это оказалось почти невозможно. Моя мать молилась и держала его за руку, а он говорил ей, что не чувствует боли. И еще сказал: «Передайте Сильви, что мне жаль». И попросил переслать все его вещи вам и никому другому.
Один из жителей побежал за доктором Эймсом, но к тому моменту, как тот прибыл, Джейса уже не стало. Мужчины трудились до ночи, чтобы высвободить его тело. Мы принесли его в дом и положили там. Мой отец сделал гроб, а преподобный пришел помолиться с нами.
Калеб уведомил семью по телеграфу. Мистер Паджетт телеграммой попросил меня и брата привезти Джаспера домой в Бель-Глейд. Сожалею, но для нас слишком рискованно было ехать в Виргинию в нынешних обстоятельствах. Похоронная служба Грили взяла это на себя, и мистер Джейс отправился к месту последнего упокоения. Семья Грейди молится за вас в эти печальные дни.
Я долго сидела с письмом в руках, прислонившись к стене своего чулана. Джейс Паджетт не скончался от инфлюэнцы в Ричмонде. Он погиб из-за несчастного случая. Умер в городе-утопии. И был пьян, когда все случилось. Я прижала пальцы к глазам, чтобы перестать воображать эту сцену. Но происшествие с лопнувшей цепью и падение раздавившей его глыбы проигрывались в моей голове как фильм ужасов.
В посылке находилась и небольшая карманная книга учета с надписью «Финансы», выгравированной на обложке. Чуть позже я открыла ее, ожидая увидеть лишь цифры. Страницы были разлинованы графами, в них стояли разные суммы: стоимость ночлега в гостиницах и еды, покупки оборудования. Зарплата мужчин, имена которых мне не были знакомы. Выпали клочки бумаги: корешки железнодорожных билетов, чеки за покупку инструментов и палаток, веревок, мешков продовольствия, походной кухни и керосина. Я листала страницы, но не находила главного – свидетельства о браке. Зато в самом конце книги я обнаружила небрежно нацарапанные рукой Джаспера слова. Часть перечеркнута, кусок листа оторван и засунут внутрь: недописанное письмо.
Дорогая Сильви, сердце мое,
когда я оставил тебя в Руби, я надеялся, что поездка завершится быстро, но, к моему огорчению, Кэлу отказали в лечении в больнице Денвера. Нам удалось найти доктора Виллимей Паркер, хирурга-негритянку (женщину!), она прооперировала Кэлу глаз. Она не надеется на хороший исход и настаивает, чтобы пациент отдыхал в темной комнате с повязкой на глазу. Мы узнаем результат только после того, как повязку снимут дней через десять.
Я снял нам комнаты и останусь с ним. Мы разместились над салуном в бедном квартале. По очевидным причинам я считаю, что тебе безопаснее оставаться в Руби, пока Кэл не выздоровеет и мы с ним не доставим камень по назначению. Несмотря на его состояние, он храбрится и даже вслепую стоит у плиты, словно волшебник. Он научил меня весьма сносно готовить жаркое. По его просьбе я читаю ему вслух: он любит спорить о философских принципах Дю Бойса и сравнивать его с Вашингтоном почти так же, как любит готовить.
Меня терзает страх, что отец попытается связаться с тобой и разузнать мое местонахождение. Надеюсь на твое доверие, дорогая Сильви, и прошу хранить молчание… пока твой… мы не будем
Последние строки были перечеркнуты. Он так и не отправил это письмо. Я пролистала всю книгу в поисках ответов и успокоения, надеясь увидеть где-нибудь свое имя и слова «свадьба» или «жена» как доказательство, но ничего не обнаружила. Оказалось, что книга служила Джейсу также и дневником, и я общалась с ней, словно с самим Джейсом, еще живым. Записи рассказывали о его поездке с того момента, как мы в последний раз виделись в «Гербе Руби», через двенадцать часов после женитьбы.
3 октября. Поезд из Руби в Денвер. Оставил мою драгоценную спать сладким сном.
Драгоценную? Разве с драгоценными так поступают? Чувствуя боль и грусть, я читала все подробности поездки Джейса. В дьявольскую метель они проехали через ущелье Гимлет: железная дорога жалась к голой отвесной скале, а с другой стороны зияла пропасть. Крестами были отмечены места, где погибли люди. Джейс написал:
20 окт. Боюсь, что из-за тяжести груза поезд перевернется на бок и рухнет вниз в ущелье. За окном слепящая белизна метели, на стекле восхитительные кружевные морозные узоры. Стараюсь отвлечься, думая о том, как покажу всю эту красоту С.
Значит, он думал обо мне – если только не было другой С. Салли? Сьюки? Стервы? Может, он и вправду любил меня. Я до сих пор предпочитаю так думать.
Поездка в Денвер представляла собой вереницу задержек и катастроф. Сошедший с гор снег завалил пути. Команда спасателей прибыла на снегоступах. Они забрали с собой на санях белых женщин и детей. Джейс с Кэлом застряли в недвижимом поезде на несколько дней: опустошали свой запас спиртного и развлекались, распевая гимны вместе с черным священником и его дочерью. Когда братья добрались до Денвера, Джейс не отправил мне ни единой весточки. Неужели в городе нет телеграфа? Или почты? Возможно, мой супруг был слишком пьян и не смог купить марки, или ему не хватило смелости написать мне правду: признаться, что он вор. Разве нет? Тем временем рука Калеба зажила. А вот глаз нет. В поисках утешения юный Калеб Грейди стал ухаживать за девушкой, с которой познакомился в поезде.
Она поет как соловей и убедила Кэла не прикладываться к бутылке. Теперь он не хочет ехать со мной в Дирфилд.
Дальше кривым почерком были нацарапаны строчки с перечеркнутыми иксами, словно с трудом скрываемые тайны.
Я поеду в Грили с Калебом или без него. Мы много спорим. Он называет мой план безумием. Я говорю, что это как легенда о Робин Гуде! Сильви подала мне идею сделать это. ХХ. Она, наверное, задается вопросом ХХХХХ. Интересно, что сделает отец, узнав, что я выбрал служанку, как он ее называет. Каков отец, таков и сын, отвечу я. Яблоко от яблони и все такое прочее. Ему никогда не понять моих чувств к ней. Мой ангел слушает так тихо, так спокойно. Она так терпелива со мной и при этом не отступает от своих принципов. Сделай «всего одну правильную вещь», сказала она. Она вдохновила меня отдать камень семье Грейди, вот почему я взялся за это трудное дело.
Служанка. Сейчас я вовсе не была спокойна.
Эта монументальная затея даже мне самому стала теперь казаться безумием. Отец уверен в том, что у меня «психическое отклонение» и мой проект родился из-за нездоровой зацикленности на прошлом. Так ли это? Почему мне есть до этого дело? Мне, а не другим парням из Дикси, чьи бессчетные секреты можно складывать в штабеля. У всех у них есть кровное родство со слугами в одном из поколений. Отец отказывается говорить про Калеба. Не признает его. И я спрашиваю себя: зачем я здесь, и хочу предложить… что? Камень. Кусок мрамора.
Джейс страшился, что психически нездоров. Но мне казалось, что это герцог и другие «парни из Дикси» сумасшедшие. Я продолжала читать, намереваясь найти доказательства нашего брака, пока не наткнулась на очередной странице на другое неоконченное и неотправленное письмо.
Грили, Колорадо, 2 ноября
Дорогая Сильви,
приношу тысячу извинений за запоздалое письмо. Вчера мы приехали в Грили и вскоре отправимся по последнему участку нашего пути в Дирфилд. Кэл не горит желанием участвовать в этой миссии, но согласится. Он собрался жениться! Встретил Эллен Грэм в нашей поездке по горным перевалам, и весной состоится свадьба. Он влюблен так же сильно, как я! Жажду увидеть тебя. Уже скоро, дорогая.
Я представлял в своих воображаемых планах, что ты путешествуешь бок о бок со мной, удерживая меня на праведном пути. Калеб пытается, но в итоге мы неизменно оказываемся в каком-нибудь салуне, спорим и ругаемся по поводу происходящего. Сейчас по всему Югу банды развлекаются убийством негров, превратив это в спорт. Уверен, ты читала об этом. Надевают колпаки на головы и прочее. Те же самые люди возводят памятники проигранному «Белому делу». Мы с Кэлом почти уверены, что друзья герцога по загородному клубу тоже состоят в этом сообществе. Что, если и мой отец тоже? Вопрос этот мучает меня. Много лет назад, после того как Букер Вашингтон обедал с Рузвельтом в Белом доме, отец сказал мне, что следовало бы вздернуть тысячу-другую негров, чтобы они вспомнили, где их место. Мне нравится представлять потрясенное лицо Герцога, когда он узнает про мой план увековечить цветных, создававших эту страну и трудившихся без всякой награды.
