Кейт Маннинг – Золочёные горы (страница 64)
– Это наша работа, – ответила она.
Она не сводила с меня глаз, пока я не села за машинку.
Я описала все. Потом вычеркнула ряд предложений. Убрала имя Оскара, чтобы не причинить ему еще больше неприятностей. И хотя я тщательно выбирала слова, история осталась прежней. И я все еще боялась ее публиковать, словно преступлением и «нарушением границ владений» было предать огласке правду, очевидцем которой я стала.
ПЛАТА ЗА БРОДЯЖНИЧЕСТВО
– В твоих жилах все же есть типографская краска, Пеллетье, – сказала К. Т., прочитав текст.
Мне приятно было это слышать. Похвала К. Т. стала живительной влагой для поникшего ростка моего духа. Я стала верить, что могу стать настоящим репортером. К. Т., похоже, тоже так считала. Она показала мне донесения Иды Тарбелл о махинациях «Стандард ойл» для журнала «Маклур», политические статьи Коры Ригби в «Нью-Йорк геральд» – эти примеры меня вдохновляли.
Но ее заголовок «Незаконные депортации» заставил мое сердце сжаться. Я предпочитала, чтобы пальцем показывали другие. Обвинять было опасно.
– Не ставьте там мое имя.
– С ума сойти! – воскликнула К. Т. – Ты видела то, что видела, и слышала то, что слышала. Писать об этом – и свидетельствовать! – вот задача четвертой власти. Не можешь этого делать, значит…
– Хорошо, печатайте, – согласилась я.
Но в ту ночь К. Т. ходила взад-вперед у меня над головой, а утром сказала:
– Ты права. Не будем ничего печатать на этой неделе. Вдруг они придут к соглашению.
– Мы должны опубликовать статью!
После моих малодушных колебаний накануне теперь я уговаривала ее отдать текст в печать. Но у К. Т. на уме были другие заботы.
– Я получила телеграмму от сестры, – сказала она. – Ее муж болен и долго не протянет. Мне придется ехать в Денвер. Не хочу, чтобы ты издавала газету в одиночку. Просто корми кота и держи оборону.
Она надела шляпу и сунула мне стопку корреспонденции.
– Рассортируй это, если не трудно.
Она уехала на дневном поезде.
Я чуть не хлопнулась в обморок. По какой причине Джейс Паджетт приглашал меня, отвергнутую секретаршу? Возможно, компания решила подкупить меня в интересах «Патриота», соблазнив роскошью и изысканной едой. «Тебя прельщает роскошь, моя милая?» – спросила тогда матушка Джонс. Я уже представила себе меню, подносы с фруктами, паштеты и ростбиф.
Осторожность: «Не ходи. Сохрани свою гордость».
Черт: «А какой от этого вред? Подумай о круассанах с маслом. Игристом вине».
Осторожность: «Тебе нельзя общаться с этими знатными грабителями. Они выселили твою семью».
Черт: «Вишни мараскино. “Вдова Клико”. Поцелуи».
Ох, поцелуи. Я все еще думала об этом. Колонка советов Беатрис Фэрфакс недавно предупреждала о «животном притяжении». Его часто принимают за любовь.
«Держись подальше», – говорила осторожность.
Но я ее больше не слушала. Я пойду на ужин. Хотя бы напишу отчет для «Рекорд» о милом празднике в «Лосином роге»: огромный зал, залитый светом. Гости, обедающие нектаром и сахарными сливами, в то время как их хозяин задолжал тысячи дублонов своим изнуренным рабочим. В конце сияющую публику порадовали музыкой планет, каждого приглашенного помазали кровью погибших горнорабочих, а еще их обмахивали веерами слуги в тюрбанах.
Как бы я смогла отказаться от приглашения? Ни на секунду мне не пришло в голову, что карточка нежно-молочного цвета в моей руке – приглашение от сумасшедшего (или нет?) к соучастию в преступлении.
«Мисс Сильви Мария Тереза Пеллетье с удовольствием принимает ваше приглашение…» Я написала ответ в официальном стиле и отправила по почте. На той неделе, вместо того чтобы страдать из-за голодных семей, замерзающих в поселке, я занимала себя изнуряющим женщин вопросом: что надеть. Выбор был между дерюгой и ситцем. Старый темно-синий костюм Адель или слишком официальное шелковое зеленое платье, оставленное мне Ингой. Последнюю неделю сентября я провела в поисках решения дилеммы в сфере моды. Графиня учила меня, что неправильный наряд выдает твой статус в человеческой иерархии, которую изобрели королевские особы, чтобы поддерживать свое превосходство.
В конце концов я обшарила все карманы. В лавке компании мистер Коббл следил за мной, словно я могла что-то свистнуть. На вешалке с женскими нарядами я нашла чайное платье кобальтово-синего цвета. Оно казалось непрактичным, но пуговицы впереди вскоре оказались полезными для того, чтобы спрятать украденное, правда не у Кобла. Не имея времени обратиться к портнихе, я заплатила шестнадцать долларов наличными. Когда я отсчитала это состояние в руку Кобла, он самодовольно улыбнулся.
– Чудесный наряд, – заметил он. – Не знал, что анархистки одеваются к чаю.
Я представила, как кладу монетки на его закрытые мертвые глаза.
– Истер? – Я увидела ее, проходя со своей покупкой мимо станции.
Она стояла там одна, без привычной формы, одетая в бархатную юбку темно-вишневого цвета и такой же пиджак. На голове шляпа с пером, в руках чемодан.
– Вы уезжаете?
– Я закончила свою работу у них, – сказала она без улыбки.
– О, Истер. Мне жаль. Куда вы направляетесь?
– В Дирфилд. В округе Уэлд не будет так холодно, как здесь, с этими ледяными людьми.
Лицо ее задергалось, глаза увлажнились.
– Вы в порядке? Что случилось?
– Я сказала герцогу Паджетту: убирайся к черту, – воскликнула она. – Прямо в лицо. Надеюсь, он попадет к дьяволу.
Истер устроилась в багажном вагоне, положив шарф на ящик и сев на него, хотя половина пассажирского вагона пустовала. В охватившем меня смятении я осознала, что закон запрещает ей там сидеть.
Что ее подтолкнуло? И хватит ли у меня когда-нибудь духу велеть кому-то из Паджеттов убираться к черту? А пока я была приглашена на ужин в их замок.
Вечером первого октября я заколола волосы шпильками и украсила уши клипсами из зеленого стекла. Кое-кто сказал бы, что я их украла. Но я ничего не крала, пока еще нет. И в испещренном пятнышками зеркале предстала другая Сильви, вымытая и припудренная. «
Вместо этого я отхватила кучу неприятностей. Не мелкий камушек, а огромный булыжник.
Глава тридцатая
Сила сродни гравитации тянула меня по дороге, ведущей к «Лосиному рогу», словно вагонетку без тормозов. Меня подгоняли жажда триумфа и мести. На этот раз я покажу Паджеттам… что именно? Что я не никто. Что мне причитается. Я шла, зная слишком хорошо, что, если у вагонетки отказывают тормоза, лучше спрыгнуть и надеяться, что выживешь, либо держаться крепко и молиться, чтобы она спустилась вниз целой.
В тот вечер в «Лосином роге» у меня была возможность спрыгнуть.
Дорога к особняку была слишком длинной для хрупких туфелек, и я несла свои в руках, а на ногах под платьем были надеты ботинки со шнуровкой, как у настоящей жительницы гор. Я завернула ботинки в кусок ткани и прошла по проезду к особняку в нежных туфельках. Фальшивая принцесса.
Но дверь отворил не мистер Наджент.
– Сильви! – Джейс взял меня за руку и наклонился, чтобы поцеловать в щеку, но вместо этого прижался к губам, обдав запахом джина. –
Он заговорил о погоде. «Чудесный вечер, так рад тебя видеть». Я прошла за ним в зал с люстрами, ожидая услышать шум разговоров и увидеть ослепительных гостей, рассевшихся на диванах.
Но никого не было. Камин не горел. Лампы тоже.
– Я слишком рано? – спросила я. – Что-то перепутала?
– Нет-нет, проходи сюда. – Джейс повел меня в кухню, где тоже было пусто. – Обойдемся без формальностей.
Тревога пробежала по нервам. Кто еще находится в доме? Неужели мы здесь наедине? Люди всегда болтают. Пойдут слухи, что я безнравственная женщина или того хуже. Что задумал Джеймс?
– Джаспер… ты готовил?