Кейт Маннинг – Золочёные горы (страница 27)

– Приношу свои извинения.

– Извинения приняты, – ответила я, увлекаясь им все больше.

– Так это вы его написали? Отличная работа, – заявил он. – Полковник его похвалил, а на него непросто произвести впечатление, скажу я вам. Поздравляю.

Комплименты подействовали на меня так, как им и надлежит. Он открыл еще одну бутылку и налил бокал, глаза его сузились, словно бросая мне вызов.

– Уверены, что не хотите глоток?

Дьявол шепнул: «Какой вред от одного глотка?»

– Хорошо, – сдалась я.

– Молодчина!

Джейс с одобрением смотрел, как я пью, словно учитель, наблюдающий за способным учеником. Когда мы покончили с орехами и стряхнули пыль с ладоней, я почувствовала приятное состояние опьянения и слегка покачнулась, вешая передник возле черного входа.

– Давайте прогуляемся! – предложил он. – К реке.

– Вообще-то, темно.

– Такое случается вечером, – заявил он. – Пойдемте!

Он жестом пригласил меня следовать за ним, зачерпывая воздух всей рукой. Он знал, что я соглашусь, что мне этого хочется.

Как я могла устоять против его ухмылок и внимания, его очарования и неясных намеков? Во мне теснились опасения и надежды, так что дыхание сперло. Я поняла, почему желание часто называют мучительным. Оно мучило так, что можно было умереть.

– Пойдем, малютка Сильви, поживей.

Рискованная затея. Наедине с мужчиной. Но я отбросила осторожность и послушала своего друга-черта, шепнувшего: «Иди».

На улице круглый глаз августовской луны наблюдал за нами, освещая поросший травой склон. Наблюдали за нами и горы, молчаливые и серебристые. Джаспер зашагал к деревьям, размахивая бутылкой. Отодвинул нижние ветви, чтобы образовался проход. Мы слышали тихий говор потока, направлявшегося к морю, его пение и рев на камнях. Мы наклонились и пробирались согнувшись, под сосновыми ветками, пока не увидели водную гладь струившейся в лунном свете Алмазной реки. Джаспер скинул туфли, закатал брюки до колен. Я сбросила туфли и чулки, вся дрожа, и вовсе не от холода.

– Осторожно, дорогая, камни скользкие.

Слово «дорогая» сверкнуло в темноте словно светлячок. Джаспер взял меня за руку, и мы шагнули в воду, щупая голыми ногами дно. Матерь Божья. Вода в реку поступала из растаявшего ледника, холод пронизывал до костей.

– Ты дрожишь.

Он протянул мне бутылку. Спиртное обожгло внутренности, ошпарило меня ниже ребер, открывая тайное место, где прячется в своей клетке бессмертная душа. Я выдала свои желания. И он, несомненно, заметил это. Я отхлебнула еще и засмеялась, чувствуя легкое головокружение.

– Вот молодчина, – подбодрил Джаспер. – Пей до дна и вдоволь при любой возможности. Такова моя философия.

Похоже, у каждого имелась своя философия. Надо и мне ею обзавестись.

Мы передавали друг другу бутылку, переставая чувствовать ноги.

– Пей! – учительским тоном поощрял Джаспер.

– Твоя очередь.

– Нет, твоя, – возразил он.

Забавно, как старательно мы опустошали бутылку. Я была счастлива как никогда, стоя босиком в воде. Мы, словно два заговорщика, хихикали и переглядывались.

– Готова? – спросил он. – На счет три.

– Что на счет три?

– Ныряем и плывем.

– Потону или выплыву, – пробормотала я. Может, это и станет моей философией. Я повторила для храбрости: – Потону или выплыву. Пан или пропал. – В тот момент мне все стало по плечу.

– Раз, два, три! – он упал спиной в воду, и я тоже упала рядом с ним в эту ледяную купель. Я барахталась, хватая ртом воздух, но он обхватил меня за плечи, удерживая в холодной воде.

– Замри! – скомандовал он. – Посмотри на звезды.

Купол неба сверкал искрами. Мы лежали, замерзая, прямо на дне реки, пока Джаспер не выдохнул с бульканьем целый фонтан воды. Капли градом скатились по нашим телам, освещаемые лунным светом. Взвизгнув, мы вскочили и отряхнулись как собаки, опьяневшие и хохочущие. Он завыл на небо, а я брызнула на него водой, забыв обо всех манерах.

– Черт, – воскликнул он. – Я-то думал, ты благовоспитанная девочка. Славная тихоня. Ангел. Святая Сильви.

– Не надейся! – я затанцевала прочь, разбрызгивая воду.

Джейс погнался за мной, плескаясь. Мы затеяли настоящую войнушку, и игра переросла в целое сражение. Мне захотелось победить его.

Он утянул меня в воду.

– Я с тобой расправлюсь! – крикнула я, бросая в него большие пригоршни речной воды вперемешку с лунным светом. Он плескался и фыркал, потом мы выскочили и вылезли на берег. Вода стекала с нас на землю, мы тяжело дышали, но веселились, как юные жеребцы на поле.

– Пеллетье, – воскликнул он, – ты дикий демон.

Я ощутила тяжесть его оценки: надеялась стать бабочкой, а оказалась демоном. Я выжала промокшую юбку, прилипавшую к ногам, и скрестила руки на груди, не переставая дрожать.

– Ох, ты совсем замерзла, – заметил Джейс. – Сделаем так.

Он прыгнул ко мне и раскинул руки словно ножницы. Мы скакали по берегу, хлопая друг друга, чтобы согреться, и передавали друг другу бутылку, пока та не опустела. Он снял свой сухой пиджак с ветки, куда закинул его перед купанием, и накинул мне на плечи.

– Ты все еще мерзнешь. Бедная Сильви.

– Я не бедная.

У меня есть двадцать долларов.

– Извини. Я не имел в виду… – Слова его выражали не жалость, а доброту, как и пиджак, наброшенный мне на плечи. Молчание повисло над журчащей рекой. Цикады трещали на деревьях. Мои конечности тревожно подрагивали, рядом нависал Джаспер, тяжело дыша. – Сильви? – Он едва коснулся моей щеки пропитанными виски губами.

Я оступилась, чувствуя легкость в голове. Он поймал меня и завернул плотнее в свой пиджак, прижал покрепче к себе и стоял, слушая рокот воды на камнях. Я сглотнула комок и хотела заговорить, но он остановил меня, поцеловав с открытыми глазами, лицо его заливал серебристый свет.

Я мало что знала о мальчиках. О мужчинах. Только правила для дочери Господа: целовать их – путь к опасности. И возможному проклятию. И я выбрала этот путь. Перед глазами все двоилось. Два Джаспера, две реки, две луны. И что я могла поделать со своей слабостью и спиртным, бурлившим в крови? Страх, волнение или что-то другое захватили меня целиком. Всепоглощающе. Так вот как это бывает. Любовь поглотила меня по ошибке, из-за причуды обстоятельств. Романтика и зеленые луга сплели заговор, чтобы превратить меня в дуру этим летом.

– J’espére qu’on va pas se perdre[86], – прошептала я, чуть не плача.

– Что? – переспросил он.

– Не хочу заблудиться.

– Нет-нет, милая. Ты не заблудишься. Я тебя найду.

Я была так счастлива найтись, стоять на берегу в обнимку с Джаспером, словно мы уснули стоя, тихие и мокрые насквозь. Я чувствовала биение его сердца возле шеи, на которой покоилась моя голова.

– Я раньше никого не целовал, – сказал он так, словно случилось чудо.

Огромный дикий орел зарождавшихся чувств расправил крылья в моей груди.

– Я тоже, – призналась я, обхватив его лицо ладонями и поцеловав его чувственно, жарко и самозабвенно. Слова не требовались, и мне наплевать было на самого дьявола: хищный порыв охватил меня. В беспамятстве я ждала гнева Господа – грома небесного, который поразит насмерть бедную пташку.

– Сильви, – он произнес мое имя с изумлением. Мы оба с удивлением проводили руками по щекам друг друга, по плечам, ощущая пальцами гусиную кожу юных дрожащих тел.

– Очень холодно, – сказала я в смятении. – И поздно.

– Нет. Все в порядке. Правда, – он нащупал в кармане пиджака очки. – Вот, – сказал он, водрузив их мне на нос.

– Нет, вот так, – я зацепила их дужками ему за уши, опустив до подбородка.

– Нет, лучше вот так, – он надел их себе на затылок, словно у него сзади были глаза. Прищурился и состроил гримасу. Мы снова залились смехом. Никогда еще столько не смеялась.

– На старт, внимание, бежим назад, – он кивнул головой, давая команду.

Я сорвалась с места и понеслась сквозь серебристые листья прямо в его красивом пиджаке. А он скакал за мной по пятам.