Кейт Листер – Удивительная история секса. Взгляд сквозь века на одну из самых табуированных тем человечества (страница 5)

К XVII веку «киской» стали пользоваться для того, чтобы шокировать читателей, и одним из тех, кто всей душой принял эту извращенную логику, был Джон Уилмот, граф Рочестер (1647–1680), английский поэт, придворный короля Карла II. Уилмот любил дебоши и сексуальные излишества, и условности общества для него не существовали. Если парламент Кромвеля пытался подавить сексуальность, Рочестер оседлал приливную волну, которая взмыла вверх, как только пуританскому правлению пришел конец. Джеффри Хьюз прекрасно сказал о Рочестере: «Ему нравилось смотреть на мир с уровня паха».

Стихотворение Уилмота «Совет торговке “киской”» начинается так:

Тем, кто хочет быть счастливым, Нужно быть внимательным к выбранным «кискам», Иначе грозит Шипу злая болезнь, Подагра и фистула в заду.

Свое влечение к женщине он описывал так: «Мне хочется коснуться любой части ее тела; ее рука, ее нога, весь вид ее — это «киска» (1680). Персонажей своей пьесы «Содом» (1684) он назвал «королева Кунтигратия (Cuntigratia)» и ее «служанка Кунтикула (Cunticula)». В «Прогулке по Сент-Джеймсскому парку» (1672) слово cunt встречается восемь раз — поэт все сильнее ревнует свою любовницу к другим ее ухажерам:

Когда ж в п…у твою в то время Полгорода налили семя, То моей спермы гран на ужин, Как чай был от обжорства нужен. В  иные дни, когда влились В твою п…у и муть, и слизь От плоти грузчика с лакеем (Сей пир тобою был лелеем), Был «кубок» мой, налитый кровью, В еде отсрочкой — для здоровья[4].

Нам хочется видеть в стихах Рочестера воспевание сексуальности, но он испытывал сильнейший гнев и ненависть к «кискам» и их хозяйкам. В «Содоме» он называет «киску» «грязным горшком любви» и заявляет, что «каждая, у кого есть «киска», будет шлюхой». В его стихах немало унизительных, гротескных описаний пораженных болезнью, лысых, кусающихся, диких «кисок». В «Прогулке по Сент-Джеймсскому парку» ненависть к желанным женщинам (и их гениталиям) проецируется на других мужчин, которых он называет «дворняжками», неспособными противостоять жажде «киски»:

Вот так бежит надменно сучка, Чья любострастная трясучка Влечет дворняжек из местечка Своей соленой пряной течкой[5].

К XVII веку cunt превратилась в унизительную синекдоху для женщин, особенно для сексуальных женщин — точно так же, как некогда женщин называли «кисками». В 1655 году Сэмюэль Пипс писал о порошке, который заставит «всех «кисок» города бежать за ним», а в балладе 1875 года утверждалось, что «охота на «кисок» — опасный спорт».

Иллюстрация из книги «Школа Венеры, или Наслаждение женщины», 1680

К XVIII веку слово cunt окончательно стало считаться непристойным и оскорбительным. В «Классическом словаре вульгарного языка» (1785) Фрэнсис Гроуз пишет, что cunt — это «грязное название для грязной вещи», и предпочитает заменять его эвфемизмом «односложное». Какая скромность со стороны человека, который свободно упоминает «гостиницу миссис Фабб», «горшок лобстеров» и другие синонимы «женского товара»! В XVIII веке стали использоваться слова cunny, производное от cunt, и quim. В романе Джона Клиленда «Фанни Хилл» слово cunt не используется. Клиленд гордился тем, что сумел написать книгу без единого грубого слова. В ежегодном альманахе лондонских проституток «Список Харриса» (1757–1797) слова cunt тоже нет — вместо него используются выражения «мшистый грот» и «холм Венеры».

Но и в XVIII веке был автор, который смело пользовался пресловутым словом, чтобы шокировать читателей. Это был маркиз де Сад (1740–1814). У него оно встречается с самыми разными определениями. Если потрясти книгу де Сада, «киски» оттуда так и посыплются. В «Философии в будуаре» мы находим такие жемчужины:

«Затем я помещу х…й в её анус, а вы предоставите мне ваш зад, который займёт место её п…ды, только что бывшей у меня перед носом. Её голова, подобно предыдущей позе, окажется теперь между ваших ног. Я буду сосать ваш зад, как я до этого сосал её п…ду. Вы кончите, и я спущу вместе с вами, но в то же время я буду обнимать прелестное маленькое тело нашей очаровательной послушницы и щекотать ей клитор, чтобы она забылась от восторга».

Сад находил удовольствие в описаниях самой извращенной порнографии, и постоянное использование сакраментального слова вместо изящных эвфемизмов «Фанни Хилл» — доказательство того, что оно стало считаться самым непристойным в западном мире.

«Красоты Фанни» (иллюстрация VIII) из «Фанни Хилл», 1766

Хотя мы называем Викторианскую эпоху временем сексуального подавления, порнография текла под внешней коркой ханжества, как река слизи в «Охотниках на привидений — 2». Да, слово cunt оставалось абсолютно непристойным. Но именно из-за этого викторианская эротика буквально переполнена им. Полным-полно этого слова в эротических романах Розы Кут: «Похотливый турок» (1828), «Романс похоти» (1873), «Ранние опыты юного флагелланта» (1876). Не меньше их и в «Автобиографии блохи» (1887) и «Венера в Индии» (1889) «капитана Чарльза Деверо». С 1879 по 1880 год в Лондоне выходил порнографический журнал «Жемчужина», но потом он был закрыт за публикацию непристойных материалов. В журналах было великое множество лимериков, где слово cunt встречалось сплошь и рядом:

Молодой человек из Бомбея Сварганил «киску» из глины, Но жар его шипа Превратил ее в кирпич, И крайней плоти он лишился. Юная дама из Хитчина Чесала «киску» на кухне, Отец сказал: «Роза, У тебя блохи, похоже». «Ты прав, па, жучки страшно чешутся».

В XIX веке слово cunt окончательно стало считаться «грязным». В Оксфордском словаре отмечен первый случай его использования в качестве оскорбления в 1860 году.

Лоусон Тейт «Женские болезни и абдоминальная хирургия», 1877

Пожалуй, самым важным моментом в истории этого слова в ХХ веке стал запрет романа Д. Г. Лоуренса «Любовник леди Чэттерли» (1928) и привлечение автора к суду за непристойность. В романе этом слово cunt встречается 14 раз, а fuck — 40! Когда Джеральд Гулд в 1932 году писал рецензию на отредактированную версию романа, он отмечал, что «исключены были фрагменты, которым автор, несомненно, придавал исключительную психологическую значимость — они были для него настолько важны, что за них он был готов претерпеть позор, непонимание и нападки цензуры». Книга стала сенсацией не только из-за ярких описаний секса и женского сексуального наслаждения, но еще и потому, что в ней секс стирал классовые различия. Секс — один из высших уравнителей. Несмотря на все титулы, деньги и привилегии, леди Констанс Чэттерли имела «киску». Она оставалась сексуальным существом. Сексуальное желание и наслаждение не признает классовой системы. Лоуренс сознательно пользовался сакраментальным словом, потому что только оно могло выразить страстную, первобытную сексуальность Констанс и отвергало извращенные претензии общества, которое видело в женщинах исключительно бесполых жен и матерей. Лоуренс шокировал читателей, но в то же время оставался очень нежным и страстным писателем. Для него «киска» — это нечто восхитительное и чудесное. В одной из ключевых сцен романа Меллорс рассказывает Констанс о разнице между cunt и fuck.

— Кралечка моя. Лучшей кралечки на всем свете нет.

— Что такое кралечка?

— Не знаешь разве? Кралечка — значит любимая баба.

— Кралечка, — опять поддразнила она его. — Это когда спариваются?

— Спариваются животные. А кралечка — это ты. Смекаешь? Ты ведь не скотина какая-нибудь. Даже когда спариваешься. Краля! Любота, одно слово[6].

«Призыв к любви», 1825

«Краля! Любота, одно слово» — никогда в жизни не слышала более восхитительного определения «киски». К сожалению, несмотря на все усилия Лоуренса и присяжных, которые согласились с тем, что его книга со всеми ее «кисками» имеет художественную ценность, слово это так и не вернулось в культурное общество. Джеймс Джойс лишь однажды использовал его в «Улиссе» (1922): он называл Святую землю «седой, увядшей мандой мира». (Хотя в личной эротической переписке Джойс свободно пользовался этим словом: свою жену Нору он называл «птичкой-потрахунчиком»). Американским поэтам-битникам нравилось это резкое слово. Аллен Гинзберг в «Вопле» (1956) пишет о «видении Великой П…ды». Но слово использовано здесь исключительно ради шока.

До 1971 года слово cunt не встречалось в кинематографе — оно появилось лишь в фильме «Познание плоти» с участием Джека Николсона и Энн-Маргрет. Герой Николсона, Джонатан Фюрст, кричит на Бобби (Энн-Маргрет): «Это ультиматум? Отвечай мне, ты, кастрированный сукин сын!» В «Изгоняющем дьявола» (1973) прилагательное cunting использовано дважды (cunting daughter — «сукина дочь»). Третье упоминание было вырезано из окончательного варианта фильма: в той сцене Риган говорит доктору, что он должен вытащить пальцы из ее «киски». Заметьте, что вырезали только то упоминание, где пресловутое слово реально означает «вульву». Именно так наше слово использовалось в кинематографе: в качестве оскорбления, а не описания гениталий.

В Оксфордском словаре это слово не упоминалось до 70-х годов. Но в 2014 году в статье появились дополнения: «cunty, cuntish, cunted, cunting». Cunty толкуется как «весьма сомнительный или неприятный», cuntish — «сомнительный человек или поведение», cunted — пьяный, а cunting — это усилитель, означающий «очень много». Несомненно, cunt — очень гибкое слово, которое может быть и существительным, и прилагательным, и глаголом. Но оно по-прежнему шокирует. В 2016 году Ofcom (британский регулятор) расположил слова по степени непристойности, и слово cunt заняло почетное первое место. Британский Совет по классификации фильмов полагает, что это слово может звучать только в фильмах 18+.