Кейт Листер – Удивительная история секса. Взгляд сквозь века на одну из самых табуированных тем человечества (страница 4)
Слово cunt появилось раньше всех этих терминов и происходит от протоиндоевропейского слова, означающего «женщина», «знание», «творец» или «королева» — согласитесь, значение более сильное, чем просто «футляр для члена». Кроме того, cunt — это абсолютно все, и изнутри, и снаружи. Когда речь идет об этом понятии, нам не нужно копаться в лобковых волосах. Такие слова, как «вульва» и «вагина», — это всего лишь лингвистические усилия по поиску более «культурных», медицинских альтернатив слову cunt. А если моих слов недостаточно, чтобы сделать вас сторонником этого термина, скажу, что в 1500 году Винкин де Ворд определял слово «вульва» так: «в английском языке так называют cunt». Следовательно, мы имеем дело с праматерью всех слов, объединенных общим смыслом. Но тогда возникает вопрос: всегда ли это слово считалось таким же оскорбительным, как сейчас?
Ответ очень прост: не всегда. В Средние века это было простое описание, слегка скабрезное (как и должно быть), но уж точно не оскорбительное. Это слово попало в словарь Ворда и медицинские тексты, что говорит о самой обычной его природе. В XVI веке Джон Холл переводил медицинский текст миланского врача Ланфранка Chirurgia Parua Lanfranci и тоже не чуждался использовать его: «у женщин шейка мочевого пузыря короткая и соединена с cunte». Самое раннее упоминание этого слова в Оксфордском словаре относится к 1230 году: лондонская улица в квартале красных фонарей Саутворк носила восхитительное название Gropecuntelane. На этой улице занимались именно тем, что следовало из названия: улица для щупанья «кисок». Такие улицы и переулки (Grapcunt, Groppecuntelane, Gropcunt Lane) имелись во многих городах средневековой Британии. Кейт Бриггс обнаружил их в Оксфорде, Йорке, Бристоле, Нортгемптоне, Уэллсе, Грейт-Ярмуте, Норвиче, Виндзоре, Стеббинеге, Ридинге, Шерсхилле, Гримсби, Ньюкасле и Бэнбери. К сожалению, сегодня все эти улицы переименованы — они превратились в Grape Lane или Grove Lane.
В Средние века словом cunt шотландцы называли своих друзей, а англичане — детей. Но со временем слово это превратилось в «грязное название для грязной вещи». Впрочем, от него произошло множество средневековых фамилий (хотя, скорее всего, это были прозвища): Годвин Клоуканте (1066), Ганока Кантлз (1219), Джон Филлкант (1246) и Роберт Кливкант (1302). И если возможность встречи с мисс Ганока Кантлз на Гроупкантлейн кажется вам недостаточно любопытной (а должна была бы), скажу, что в норфолкских приходских книгах в 1328 году записана некая мисс Бель Вайдкант (wide — широкий)! Расселл Аш изучал забавные английские имена и фамилии. Он обнаружил, что в XIX веке в Англии жило целое семейство с фамилией Cunt — Фанни Кант (родилась в 1839 году), ее сын, Ричард Дик Кант, и дочери, Элла и Вайолет Кант.
В средневековой литературе случаев употребления этого слова тоже предостаточно. В «Притчах Хендинга» (ок. 1325) есть такой совет молодым девушкам: «Искусно береги свою «киску» и уступай только после свадьбы».
Уэльский поэт XV века Гверфул Мекэн советовал собратьям-поэтам воспевать «занавес над прекрасной, яркой «киской», который «хлопает в знак приветствия». Средневековое общество было гораздо более сексуально раскрепощенным, чем мы считаем, и «киска» не считалась словом оскорбительным, потому что и сам секс оскорбительным не считался. Конечно, речь не идет об утопии тотального сексуального раскрепощения, однако люди Средневековья не ходили в поясах целомудрия, как пытается нас заставить думать популярная мифология. Секс был источником юмора и эротики, основой супружеской жизни. Считать секс чем-то нечистым стали не так уж давно.
В определенный момент произошел сдвиг табуированной речи: если раньше главным табу было богохульство, то потом это место заняли телесные функции, на смену которым теперь приходят вопросы расовой принадлежности. В Средние века самые тяжелые наказания ожидали человека за богохульство. Если бы вы прищемили мягкую плоть молнией в XIII веке, то большее, что смогли бы произнести, это «зубы Господни», «раны Господни» или «очи Господни». «Киска» же оставалась обычным описанием, подходящим для всех ситуаций и случаев. Люди не искали эвфемизмов, не пытались замаскировать что-то медицинскими терминами, не прибегали к юмористическому гротеску — «киска» была «киской».
Одним из средневековых писателей, который сбросил «кисочную» бомбу с точностью военного дрона, был Джеффри Чосер (1343–1400). В «Кентерберийских рассказах» и «Доме славы» он использует не cunt, а queyntе. Но читателю не приходится долго раздумывать над смыслом странного слова:
Самую знаменитую шутку Чосера, связанную с «киской», мы находим в «Истории мельника», где queynte означает одновременно и «знание» и «киску» (помните, мы говорили о сходстве между словами cunning и cunt?)
Синоним quaint использовался и в других книгах. В итальяно-английском словаре 1598 года Джон Флорио использует его в качестве синонима к слову cunt. Игривое двойное значение слова quaint встречается также в стихотворении Эндрю Марвелла «К стыдливой возлюбленной»:
Можно предположить, что и Уильям Шекспир в сонете ХХ (1609) использовал слово «acquaint» в качестве игры слов «quaint» и «cunt». Вообще, надо признать, что если кто и умел использовать cunt в комическом контексте, так это Шекспир. Возьмем, к примеру, «Гамлета». Во второй сцене третьего акта Гамлет спрашивает Офелию: «Леди, можно к вам на колени?» Офелия отвечает: «Нет, милорд». Гамлет спрашивает: «Вы думаете, у меня были грубые мысли?» («Do you think I meant country matters?») Когда Дэвид Теннант играл Гамлета, он специально выделял первый слог, чтобы подчеркнуть двусмысленность выражения «Cunt-ry matters». В «Двенадцатой ночи» (акт II сцена 5) Мальволио так описывает почерк своей хозяйки: «Клянусь жизнью, это рука госпожи: это ее эры, ее эли; а так она пишет большое П. Тут не может быть и вопроса, это ее рука». Репутация великого барда была слишком высока, и эти вольности были ловко заметены культурологами под коврик, но в пьесах Шекспира немало двусмысленностей и весьма соленых шуток. В 1807 году шокированный Томас Баудлер недрогнувшей рукой вычистил все грубости, чтобы Шекспира могли читать женщины и дети — так появилось издание «Шекспир для семейного чтения». Естественно, ни одной «киски» там не осталось. Кроме того, в «Гамлете» Офелия не совершает самоубийства, из «Генриха IV» напрочь исчезла проститутка Долль Тершит, а в «Ромео и Джульетте» пикантная фраза Меркуцио «сводня-стрелка указывает острием на полдень» превратилась в самую простую «стрелка показывает на полдень». Отсюда в английском языке появилось выражение «баудлеризация», то есть удаление из текста фраз, которые могут показаться сомнительными.
«Киска» постоянно фигурировала в откровенных балладах современников Шекспира. Они не считали нужным маскировать свои двусмысленности. Пьетро Аретино в «Рассуждениях Нанны и Антонии под фиговым деревом» (1534–1536) призывает читателей отказаться от цветистых эвфемизмов и говорить напрямую: «Пожалуйста, говори по-человечески, то есть называй своим именем и «ху», и «пи», и «жо», потому что только члены Ученой Академии способны понять, что это такое — парадный вход и черный, гвоздь в дыре, порей на грядке, засов на двери, ключ в скважине, пестик в ступке, соловей в клетке, черенок в ямке, ворота, клистир, кинжал в ножнах, колышек, посох, пастернак, яблочки, этот самый, эта самая, эта штука, это дело, эта история, то самое, рукоять, стрела, морковка, корень и все остальное дерьмо, которое застревает у тебя в глотке, потому что ты хочешь ходить на цыпочках в деревянных башмаках… так что впредь там, где «да», говори «да», там, где «нет», — «нет», иначе — берегись!» В шотландской пьесе «Филота» (1603) есть такая строчка: «протянул руку и схватил ее за киску». А Джон Кроуч в Mercurius Fumigosus (1654) воспевает «киску и добрую компанию». Но надо все же признать, что известные писатели, такие как Шекспир и Марвелл, использовали «киску» лишь в качестве пикантной приправы и старались маскировать ее разными намеками в меру возможности. Это позволяет предположить, что уже во времена Шекспира слово стало подвергаться цензуре.
Неслучайно именно в то время стали появляться первые законы по запрету сексуально непристойных материалов. Первый в Британии парламентский билль по запрету «книг, памфлетов, стихов, песен и других произведений, которые описывают распутную, богомерзкую любовь», был составлен Уильямом Ламбардом в 1580 году. Лицензионный акт 1662 года запрещал публикацию любых «еретических, подстрекательских, раскольнических или непристойных книг или памфлетов, где описываются или утверждаются любые доктрины, противоречащие христианской вере». Язык — это мощное средство социального контроля: как только секс стал подвергаться запретам, слова, связанные с ним, стали табуированными. Как можно наслаждаться сексуальностью собственных тел, не терзаясь стыдом, если слова, которыми она описывается в речи, мыслях или на бумаге, считаются непристойными? Эллис Кашмор считала, что вытеснение слова cunt в сферу непристойности — это результат массовой сексуальной цензуры и зарождения «скромности»: «С правилами пришли манеры, с манерами — вежливость, с вежливостью — скромность, а слово cunt было связано с теми частями тела, которые всегда закрыты одеждой, следовательно, ему не осталось места в скромной речи». Особо жесткой цензуре и наказаниям подверглась женская сексуальность, а «киска» была символом того, что пуританские правила стремились подавить.