Кейт Листер – Удивительная история секса. Взгляд сквозь века на одну из самых табуированных тем человечества (страница 32)
Когда ж все это началось?
Многие связывают это с феноменом «Секса в большом городе». Возможно, это действительно так, но удаление волос с тела началось задолго до того, как Кэрри Брэдшоу за коктейлем обсуждала с подружками бразильянок. Удалять волосы с тела стали еще в Древнем Египте и Месопотамии. Возможно, первобытный человек тоже ухаживал за своей шевелюрой и бородой, но пока археологи не найдут Gillette Mach Three каменного века, подтвердить это мы не сможем.
Удаление волос на лобке — древняя исламская традиция. Это делалось из гигиенических и религиозных соображений. Хотя в Коране волосы на теле не упоминаются, сподвижник Мохаммеда, Абу Хурайра (603–681), однажды сказал: «Пять вещей являются естественными: обрезание, сбривание волос на лобке бритвой, подстригание усов, обрезание ногтей и удаление волос из подмышек». В Археологическом музее Турции и в музее анатолийских цивилизаций в Анкаре можно увидеть образцы обсидиановых бритв, датируемых 6500 г. до н. э., — то есть это древнейшие орудия для удаления волос. Удаление волос на лобке и сегодня широко применяется в исламе. В «Энциклопедии волос» говорится, что медные бритвы 3000 г. до н. э. были обнаружены на раскопках в Египте и Месопотамии, в египетских гробницах археологи находили пинцеты и пемзу. Волосы удаляли не только по эстетическим, но и по религиозным соображениям: древнеегипетские жрецы ежедневно брились и удаляли волосы, чтобы сохранить «чистоту» пред богами.
В Древней Греции и Риме удалению волос на лобке уделяли меньше внимания. Греческий драматург Аристофан (446–386 гг. до н. э.) писал: если женщины «выщипывают и постригают [свои] врата, как добрые пауки, мухи прилетают прогуляться». Очень богатые римляне заводили у себя специальных рабынь, в обязанности которых входил уход за лобковыми волосами хозяйки. Но мы знаем и о том, что не все в Древнем мире уважали бритый лобок. Настенная надпись в римском городе Помпеи гласит: «Волосистую киску брать куда приятнее, чем гладкую; она удерживает пар и хочет члена». Эта очаровательная надпись 79 года нашей эры доказывает, что под тогой у некоторых женщин было гладко, а у других — нет, но были и такие, кто парил (судя по всему).
Конечно, греки и римляне обожали публичные бани, так что интимные прически имели смысл, но в Средние века начесаная киска вышла из моды. Идеал красоты средневековой женщины (по крайней мере, в Европе): бледная, гладкая, слегка полноватая, с высоким лбом и сияющим лицом. Ни о каких «хвостовых перьях» (1890) прекрасных дам нигде не упоминается. Но и об удалении волос практически ни в одном средневековом тексте тоже не говорится. Единственное исключение — трактат Тротулы де Руджеро «О женской косметике» (De Ornatu Mulierum) XI века, где мы находим такой пассаж: «Чтобы навсегда удалить волосы, возьми муравьиные яйца, красный аурипигмент и смолу плюща, смешай с уксусом и втирай в нужные места». По мере изменения концепции сексуального греха менялось и отношение к уходу за лобковыми волосами. Удаление волос стало считаться проявлением тщеславия, а следовательно, грехом. В Средние века священники должны были во время исповеди спрашивать: «Выдергивала ли ты волосы с шеи или из бровей, или с подбородка для привлекательности, или чтобы доставить удовольствие мужчинам… Это смертный грех, если только ты не делала этого, чтобы избавиться от ужасного уродства или чтобы муж не смотрел на тебя с презрением».
Одно из самых известных упоминаний о лобковых волосах в средневековой литературе — это «История мельника» Чосера (1400). Глуповатый причетник Абсолон влюблен в молодую жену мельника, Алисон (но у той есть другой любовник, Николас). Абсолон поет у окна Алисон поздно ночью, вымаливая поцелуй. Пение его выводит Алисон из себя, и она высовывает из окна свой зад, а Абсолон в темноте целует его, думая, что это ее губы:
Алисон и Николас покатываются со смеху. Судя по тому, что бедолага Абсолон принял волосы на киске Алисон за бороду, бритвы эта часть женского тела не знала.
К XVI веку появились и приобрели популярность тексты, в которых медицинские рекомендации чередовались с косметическими. В косметическом руководстве 1532 года можно найти рецепт домашнего депиляционного крема: «Свари вместе раствор из одной пинты мышьяка и одной восьмой пинты негашеной извести. Отправляйся в баню или жаркую комнату и нанеси лекарство туда, где хочешь удалить волосы. Когда кожу начнет жечь, быстро смой горячей водой, чтобы лекарство не разъело плоть». Нигде не говорится, применялось ли это средство на лобке, но мы надеемся, что такого не было. Франсиско Деликадо в романе «Портрет андалузки» (La Lozana Andaluza) (1528) рассказывает о римской проститутке Лозане. Она говорит о шлюхах, «которые выщипывают брови, и о тех, что бреют свои интимные части». Лозана вспоминает, как случайно «сожгла все волосы на интимных частях одной дамы из Болоньи», но сумела спасти ее, смазав поврежденные части тела маслом. Хотя некоторые женщины были готовы избавляться от «брючной рассады» (2000) даже кислотой, но в целом многие европейцы считали лобковые волосы обязательным сексуальным аксессуаром. Сленговые названия этих волос со времен Ренессанса на удивление позитивны: «перья», «пух», «мох», «плюш», «руно», «хохолок» и «обитель восхищения».
Шекспир не раз довольно пикантно намекал на лобковые волосы, из чего можно сделать вывод, что «муфта» (1655) была обязательна. В «Венере и Адонисе» он пишет так: «Мошок зеленый, хрусткий белый ягель, холмов и чащ моих прекрасна дрожь!» В «Много шума из ничего» Купидона называют «хорошим охотником на зайцев». Есть также мнение, что в сонете под номером 130, говоря о том, как «черной проволокой вьется прядь», Шекспир имел в виду именно лобковые волосы.
Лобковые волосы были не просто нормой, но еще и показателем здоровья, молодости и сексуальности. Герой романа Ричарда Хеда «Английский разбойник» (1665) жалуется, что у старухи, с которой он спит, нет волос на лобке: «Я понял, что мне грозит большая опасность, потому что не обнаружил растущих там камышей, а ведь люди недаром считают болото проходимым, когда на нем растут камыши». Бритт эпохи Ренессанса явно предпочитал пушистые киски. Спенсер в «Странной и подлинной встрече» (1660) удивляется «испанской моде сбривать все девичьи волосы с их достоинств». Граф Рочестер возглашал: «Мой шип не рвется более к лысой киске».
Одной из причин для удаления волос были лобковые вши, избавиться от которых можно только с помощью бритья. Но существовала еще более неприятная причина — сифилис. Впервые сифилис был отмечен в Неаполе в 1495 году. Среди множества симптомов второй стадии этой болезни — выпадение волос (волос на голове, а также бровей и лобковых волос). Хотя симптом этот был довольно редким, лечили сифилис ртутью, а это вещество тоже вызывает выпадение волос. В результате бритый лобок мог считаться признаком болезни. Если сегодня обилие волос на лобке кажется нам «отвратительным», елизаветинский любовник в ужасе отшатнулся бы от «лысого орла» (1987). В романе «Уловка, чтобы поймать старика» (1605) Томас Миддлтон описывает, как одного из персонажей, слугу Одри, поносят последними словами: «Бесперая, поджаренная кляча, рассадник чесотки». В «Вестминстерской шлюхе» (1610) в адрес «похотливой сучки» произносят: «безволосая киска и десять тысяч блох». В «Ночных поисках» (1640) Милл пишет о шлюхах, которые «вышли из моды и стали оборванками; кому-то нужен пух, кому-то нос». В одной из «Веселых песен» 1650 года говорится о мужчине, который отказывается заниматься сексом с безволосой женщиной, потому что «киска ее шуршит, как камзол из желтой кожи».
Если дама доходила до такого состояния, что начес более не скрывал жалкого состояния ее «леска» (1987), она всегда могла заказать специальный парик, меркин. В Оксфордском словаре терминов, связанных с телом, указывается, что «щетка» (malkin — откуда и произошло название лобкового парика) впервые появилась в 1450 году. Рочестер жаловался, что «меркины колются и портят все удовольствие». Упоминание о таких париках встречается в разных словарях сленга с XVII по XIX век. Его можно найти и в «Полной истории жизнеописаний и грабежей самых ужасных злодеев» (1714) Александра Смита. Как-то раз злодеи продали кардиналу парик одной шлюхи, сказав, что это борода святого Петра. «Голова у него закружилась; ведь получил он меркин проститутки… Тогда его он просушил и расчесал, вернулся к кардиналу и сказал, что он принес ему бороду святого Петра».
Хотя некоторые дамы щеголяли в подобных париках, в XVIII веке пикантный кустик все еще был весьма пышным. В 1770 году появилась безопасная бритва Жан-Жака Перре, но волосы на лобке все еще считались признаком крепкого здоровья. В «Списке девушек Ковент-Гарден 1757–1795» (списке лондонских проституток) мы находим весьма позитивные упоминания о «мшистом гроте». Мисс Девенпорт весьма лохмата, «хотя и не слишком кустиста, но вполне в духе черного вереска»; у мисс Бетси «черные пряди, которые свиваются в тугие кольца вокруг грота», а у мадам Д. «нижние прядки, которые окружают ее алебастровый холм Венеры, дарят невыразимое наслаждение». Героиня Клиланда, Фанни Хилл (1749), описывает «мшистые холмы» своей «нежной лаборатории любви» и «вьющиеся волосы повсюду». Фанни восхищается своим любовником, Фебом, который «играл и любил сплетать юные прядки этого мха, созданного природой для пользы и украшения».