Кейт Левит-Вейт – Тишина и Пламя (страница 5)
– С добрым утром, зомби, – хрипло сказал он, вытирая стол. – Как поспал?
– Дэн, – я подошел ближе, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Слушай, мне нужно спросить… Ты вчера кого-то еще приглашал? В гостевую?
Он нахмурился, откладывая губку.
–В гостевую? Нет, братан. Только ты там был. А что такое?
– Ко мне… ко мне ночью пришла девушка. Блондинка с… с голубыми кончиками волос.
Дэн пожал плечами, но в его глазах мелькнуло любопытство.
–Ну, я не знаю. Народу было – не протолкнуться. Может, кто-то из гостей кого-то привел. Бывает же. Что, классная была?
– Это та самая, – тихо сказал я, опускаясь на стул. – С вечеринки после выпускного. Помнишь, я тебе рассказывал? Та, что в ванной…
Глаза Дэна расширились. Он отложил бутылку и сел напротив.
–Серьезно? Та самая цыпочка, с которой ты тогда… – он сделал многозначительный жест. – И она сама пришла к тебе ночью? Брось!
– Она вошла, когда я спал, – сказал я, глядя в стол. – И мы… мы снова…
– Охуенно! – Дэн ударил ладонью по столу, заставляя подпрыгнуть пустые банки. – Значит, она тебя нашла! Или ты ей так понравился в тот раз, что она не могла забыть!
В этот момент на кухню вошла Лекси. Она выглядела свежо и бодро, в отличие от нас обоих.
–Доброе утро, – улыбнулась она, но улыбка была натянутой. – Ты вчера быстро исчез. Я надеялась, мы еще пообщаемся.
Мое сердце сжалось от вины. Она заслуживает парня, который будет ценить ее внимание, а не того, кто помешан на призраках и ночных кошмарах.
– Прости, – сказал я, избегая ее взгляда. – Накопилась усталость. Эти ночные смены…
Дэн фыркнул и, пока Лекси отвернулась к холодильнику, подмигнул мне, едва слышно прошипев:
–Да уж, я слышал, у тебя вчера была очень напряженная ночная смена. Еще и сверхурочная.
Я промолчал, чувствуя, как горит лицо.
– Ладно, – тихо сказала Лекси, поймав наш странный обмен репликами. – Может, в другой раз.
Как только Лекси вышла, Дэн снова наклонился ко мне.
–Так рассказывай, как это было? Она такая же горячая, как в тот раз?
– Дэн, я не знаю, что делать, – признался я, понизив голос. Я не мог вымолвить слово об эскорте. Эта тайна была слишком грязной и опасной, чтобы делиться ею даже с ним.
– Брось, что тут думать? – Дэн хлопнул меня по плечу. – Тебе выпал джекпот! Такая девчонка сама приползает к тебе ночью… Да ты счастливчик!
В этот момент в кухню вошел Алекс. Он одним взглядом оценил обстановку – мое помятое лицо, возбужденное лицо Дэна, напряженную атмосферу.
–Что-то случилось? – спросил он тихо.
Мы отошли в угол кухни, и я вкратце, опуская самые пикантные детали, объяснил ситуацию.
–Она преследует тебя, – заключил Алекс, когда я закончил. Его голос был ровным, но во взгляде читалась тревога. – И ты позволяешь этому продолжаться.
– А что мне делать? – раздраженно спросил я. – Вызвать полицию? Сказать «прекрати, ты меня пугаешь»?
– Это не смешно, Кев, – Алекс покачал головой, его лицо оставалось серьезным. – Ты вообще задумываешься, что это такое? Ты спишь в доме друга, и к тебе ночью врывается незнакомка, с которой у тебя был… анонимный секс в общественном месте. Это не романтика. Это не «повезло». Это тревожный знак. Она что-то от тебя хочет. А ты… ты просто закрываешь на это глаза, потому что тебе это нравится.
– Да ладно тебе, Алекс, накручивать! – Дэн, который подошел послушать, фыркнул. – Парню двадцать лет, к нему в кровать пробирается горячая телка, а ты ему лекции читаешь! Естественно, что нравится! Кому бы не понравилось? Мерзость, конечно, что без спроса, но черт… Повезло же, в конце-то счетов!
– Повезло? – Алекс посмотрел на Дэна с тем редким раздражением, которое он позволял себе показывать. – Ее поведение нарушает все границы. А наша реакция, когда мы списываем это на «повезло», лишь поощряет это. Кевин, она нашла тебя здесь. Значит, она знает, с кем ты дружишь, где ты бываешь. Ты не находишь это пугающим?
Я отвернулся, глядя в окно на безмятежную утреннюю улицу, снова чувствуя призрачное прикосновение ее ногтей на своей спине, вспоминая ее слова: «Потому что могу».
Позже, когда я поднимал с пола пачку «Мальборо», то самое вещественное доказательство того, что все это было наяву, я понял – Алекс прав. Это не случайность и не удача. Она снова вошла в мою жизнь, непрошеная, незваная, но… желанная. И самое страшное было то, что даже зная, кем она работает, даже понимая всю грязь и опасность этой ситуации, я снова ждал следующей встречи. Потому что в ее прикосновениях, в ее дерзости, в самой ее сути была та самая искренность, которой так не хватало в «правильной» жизни с «правильными» девушками вроде Лекси.
Я стал заложником собственных желаний, и хуже всего было осознавать, что мне это начало нравиться. Что где-то в глубине души я уже ждал, когда дверь снова откроется, и в комнату войдет она со своим вызывающим взглядом и словами: «Опять смотришь?»
Глава 5: Зов тьмы
Последние дни я жил в сплошной навязчивой звуковой петле. Моим миром правил стерео-режим: одним ухом я слышал реальность, другим – непрекращающуюся музыку у себя в черепе. Но громче любой музыки звучал внутренний разлад – навязчивый, как зубная боль.
– Кевин, ты будешь это есть или просто устроишь ей фотосессию? – голос матери выдернул меня из транса. Я стоял над тарелкой с пастой, с вилкой в одной руке и телефоном в другой, куда только что записал ритм, отстукиваемый ножом о край тарелки.
– Прости, мам. Работаю, – буркнул я, откладывая телефон.
– Над тем, чтобы довести меня до белого каления? – вздохнула она. – Сын, ты в последнее время как зомби. Ты вообще спишь?
«Во сне тоже музыка», – промелькнуло у меня в голове. Мысленно я уже вернулся к своей мелодии, где шипение масла на сковороде становилось шипением тарелок, а гул холодильника – басовым подводным течением. Мелодией, которую запустила в моей голове Она. Та, что разрывала меня на части. Я боялся ее следующего появления до дрожи в коленях, и в то же время все существо жаждало темноты, в которой она появлялась. Это было похоже на тягу к сильнодействующему яду – ты знаешь, что он тебя убьет, но без него мир становится пресным и бессмысленным.
После ужина я снова застал маму на кухне. Она мыла посуду, глядя в ночную тьму за окном. – Ты пишешь новую песню, – сказала она, не поворачиваясь. – Ту, что напугала даже Дэна.
Я нахмурился:
—Алекс тебе позвонил?
– Нет. – Она обернулась, и в ее глазах я увидел не упрек, а печаль. – Я просто вижу. Когда ты был маленьким и сочинял свои первые мелодии, у тебя был такой же взгляд – одержимый и потерянный одновременно. Но тогда в твоих песнях были драконы и звёзды. А сейчас… – ее голос дрогнул, – сейчас в них боль. Сын, запомни раз и навсегда. Неважно, что происходит – плохое, хорошее, странное или то, чего ты сам не понимаешь. Ты всегда можешь прийти и поговорить. С любым. Мы с отцом всегда рядом. Всегда.
Когда дверь закрылась, я с размаху распахнул дверцу холодильника, заставив ее грохнуться о шкафчик. Схватив бутылку, я сжал пластик так, что он затрещал. Ее молчаливое понимание и эта готовность принять любое его состояние давили сильнее любого осуждения. Как я мог прийти к ним и сказать: «Знаете, меня тянет к проститутке, и я не знаю, что с этим делать»? Мы жили в разных вселенных. Они – в мире, где проблемы решаются разговорами и поддержкой. Я – в мире, где единственная искренность нашлась на дне, в объятиях девушки, продающей себя.
Ирония была в том, что с появлением Незнакомки я стал гораздо чаще вспоминать Скайлар. Две противоположности. Скайлар – призрак невинности, чистая любовь, которая так и не случилась. Она – грубая, шокирующая правда настоящего. Мой мозг метался между ними, как маятник. «А что, если Скайлар все еще ждет? – шептал один голос. – Она могла попасть в беду, ей может быть нужна твоя помощь». А другой, более циничный, отвечал: «Нужна? Как Незнакомке нужны деньги ее клиентов?» Может, моя тяга найти Скайлар сейчас – это просто бегство. Попытка ухватиться за призрачный свет, чтобы не утонуть в той тьме, что манила меня все сильнее.
В моем блокноте, поверх старых текстов, появлялись строчки, рожденные в агонии. И однажды, помыв посуду, я поймал себя на мысли, что превращаю чью-то возможную трагедию в свой хит. По спине пробежали мурашки. Было отвратительно. И чертовски продуктивно. Я видел в ней не просто «шлюху». Я видел в ней того, кто, как и я, не нашел своего места. Ее отчаянная дерзость, ее готовность сжечь все мосты за одну ночь – это была та же самая ярость, что клокотала во мне и выливалась в диссонирующие аккорды. Мы были из одного помойного ведра, просто гнили по-разному.
Эта мысль гнала меня из дома. Я бродил по ночному городу, включив на повторе тот самый сырой рифф. Город преломлялся через призму моей одержимости – в каждой одинокой фигуре на остановке, в каждом отражении в витрине мне чудились ее следы. Ноги сами принесли меня к «Квик Фьюел». Стоя напротив, я наблюдал за машинами, представляя, что одна из них – тот самый темный седан. Эта мысль была отвратительной и пьянящей одновременно. Я представлял, как она выходит оттуда, и нас охватывала одна и та же тишина, полная невысказанного стыда и понимания.
Вечер в гараже у Алекса должен был стать разрядкой. – Народ, есть одна тема. Сырая. Но… она о том, что происходит, – сказал я, настраивая бас.