Кейт Левит-Вейт – Мускулы и яд (страница 4)
Я потянулся за сумкой. Пластиковый контейнер был на своем месте. Я щелкнул крышку, высыпал две таблетки на ладонь.
«Молишься своим богам?» – снова появился Райан.
«Отстань,» – буркнул я, запивая таблетки водой. Они застряли в горле, горькие и неумолимые. Вот и всё, Хоторн. Твоё святое причастие. Химия для иконы.
«Слушай, а она ведь права, – не унимался он, понизив голос. – Ты вчера в третьей четверте прихрамывал. Все заметили.»
«Я в порядке, блядь, – выдавил я, чувствуя, как подступает тошнота – не от боли, а от бессилия. – Просто устал.»
«Конечно, в порядке. Поэтому тебя только что отправили в бассейн, как пенсионера на аквааэробику.»
Я резко повернулся к нему. «Ты хочешь занять мое место? Попробуй. Посмотрим, как далеко ты уедешь со своим вывихом запястья.»
Тренер не шутил про бассейн. Через час я уже бултыхался в дорожке, чувствуя себя полным идиотом. Вода, холодная и безразличная, обтекала колено, принося временное облегчение. Райан проплывал брассом и кричал: «Эй, Джек, не расплескай!».
Я послал его к черту, но ухмылка не получилась. Вода выставляла всё напоказ. Без щитков, без бутс, без рева трибун я был просто парнем с травмой. Таким, каким меня видела она. И самым ужасным было то, что в этой тишине, под толщей воды, ее слова звучали еще громче. И были еще правдивее.
Отец ждал меня в нашем обычном кафе. Он сидел спиной к окну, его руки лежали на столе, пальцы сцеплены. Всегда собран, всегда нацелен.
«Опаздываешь, – сказал он, когда я подошел. Ни приветствия, ни улыбки. – Пять минут.»
«Занятия затянулись,» – буркнул я, опускаясь на стул. Колено отозвалось тупой болью, и я постарался не менять выражение лица. Под столом я неосознанно начал растирать его, пытаясь заглушить ритмичный гул.
«Занятия, – он произнес это слово так, будто это было что-то несущественное. – Ладно. Вчерашняя игра. Третий квартал, семь минут до конца. Твой бросок на Картера. Почему не на Джонсона? Он был свободен.»
Я вздохнул. Мы всегда начинали с ошибок. Всегда.
«Джонсон был под прикрытием.Картер сделал хороший забег.»
«Хороший – это не идеальный. Ты должен видеть поле, Джек. Не просто игроков, а возможности. Скауты смотрят на твою способность читать игру. Не только на твою руку.» Он отхлебнул кофе. «Говоря о скаутах… «Сорок Девятые» прислали еще одного. Будет на игре против «Стейт». Это твой шанс. Твой единственный шанс.»
Его слова висели в воздухе, тяжелые, как свинец. Единственный шанс. Давление сжало виски. Каждое слово отца будто вбивало в колено новый гвоздь.
«Твое колено?» – его вопрос прозвучал резко, как выстрел.
Я встретил его взгляд. «Что с ним?»
«Не играй в дурака. Тренер Гриффин сказал, что у тебя воспаление. Что эта… студентка прописала тебе плавание.» Он произнес слово «студентка» с легким пренебрежением.
«Она реабилитолог. И она права. Два дня отдыха, и я буду как новенький.»
Отец покачал головой. ««Новенький» им не нужен. Им нужен лучший. Лучший не отдыхает, когда на кону его будущее.» Он отодвинул чашку. «Я не для этого работал двадцать лет на этом проклятом заводе, чтобы мой сын пропускал игры из-за царапины.»
Горький комок подкатил к горлу. Царапина. Всегда так.
«Это не царапина,– тихо сказал я. – Она сказала…»
«Я не интересуюсь тем, что она сказала! – он понизил голос, но его слова резали, как лезвие. – Я интересуюсь тем, что ты сделаешь. Ты выйдешь на поле против «Стейт». Ты покажешь им, из чего ты сделан. Или я зря потратил все эти годы?»
В его глазах читался страх. Страх, что его единственный выстрел в лучшую жизнь пролетит мимо.
«Я выйду, – сказал я, отводя взгляд. – Я всегда выхожу.»
Он кивнул, на лице мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение. «Так и знал. Ты сильный, сын. Не забывай это.»
Когда он ушел, я остался сидеть, глядя на его пустую чашку. Его «ты сильный» повисло в воздухе, как приговор. Сильные не глотают таблетки горстями, старина. Сильные не боятся девчонок с планшетами. Значит, что ты тогда?
Я достал телефон. Сообщение от сестры светилось на экране.
«Как колено? Ты вчера опять прихрамывал, когда мы разговаривали.»
Даже она,за сотни миль, заметила.
Я зашел в браузер и вбил: «Синовит коленного сустава у атлетов». Каждая строчка будто подтверждала ее слова. Эта девушка с холодными глазами оказалась единственным, кто видел меня насквозь. Видел не миф, а набор костей, мышц и надвигающихся проблем.
Я откинулся на спинку стула, закрыв глаза. И самое ужасное было в том, что в глубине души я чувствовал странное облегчение. Наконец-то кто-то сказал правду.
Я допил кофе, оставив на дне горький осадок, похожий на вкус таблеток. Фасад был цел. Отец ушел довольный. Тренер получит своего игрока. А я… я оставался здесь. Со своей болью, своими таблетками и с новой, тревожной мыслью, от которой не было никакой химии: а что, если, чтобы спасти свой храм, сначала нужно признать, что он превратился в руины? И та стерва-реабилитолог с ее скальпелем-взглядом – единственный, кто может показать, с чего начать разбор завалов.
ГЛАВА 5: Анатомия поражения.
Утро началось с тупой, ноющей боли в колене, впившейся в сознание еще до звонка будильника. Я лежал, пытаясь силой воли отодвинуть этот навязчивый гул. Не вышло.
«Черт с тобой,» – прохрипел я, поднимаясь и направляясь к сумке. Две белые таблетки упали на ладонь. Я проглотил их, не запивая, чувствуя, как горький привкус отчаяния растекается по языку. Еще чуть-чуть. Совсем немного, и боль уйдет. Но сегодня химическое спокойствие наступало мучительно медленно.
Мысль о ней, о Ридс, стала навязчивой идеей. Ее холодные глаза, ее слова-скальпели. Она вскрыла мой фасад, и я не мог его починить. План созрел сам собой: массаж. Предлог, чтобы остаться наедине и сорвать с нее эту маску. Заставить ее чувствовать что-то. Ярость, страх, смущение – все что угодно.
Перед тренировкой я зашел к тренеру.
«Сэр,колено ноет. Нужен хороший массаж, чтобы разогнать кровь. Чтобы к игре быть в форме.»
Он изучающе посмотрел на меня.«После осмотра попрошу Ридс заняться тобой.»
Тренировка под ее присмотром была пыткой. Я ловил ее взгляд, чувствуя себя под микроскопом. А потом был этот идиотский спектакль Энджи с «потянутой мышцей» в паху. И ее ледяная отповедь: «Обратитесь к урологу». Ее невозмутимость сводила с ума.
Наконец тренер кивнул. «Джек нуждается в массаже. Сделай, что должна.»
«Идемте, Хоторн. Кабинет в конце коридора.»
Я шел сзади, имея возможность рассмотреть ее. Раньше я видел просто строгую девушку в джинсах. Сейчас, в нескольких шагах, я заметил, как точно джинсы облегают ее стройные бедра, как свитер мягко очерчивает линию талии. Ее осанка была идеально прямой, походка – собранной и грациозной. Вот черт, – промелькнуло у меня в голове. У этой ледяной королевы чертовски… совершенная фигура. Это открытие подлило масла в огонь моего раздражения и азарта.
В кабинете она указала на кушетку. «Ложитесь. Оголите колено.»
Я лег, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Игра началась.
Ее руки были прохладными и удивительно сильными. Она нанесла согревающую мазь, и ее пальцы начали вдавливаться в мышцы вокруг колена с выверенным, точным давлением. Я ожидал грубых, механических движений. Но это было не так. Ее прикосновения были… глубокими, почти интимными в своей профессиональной сосредоточенности. Она концентрировалась, ее лоб был наморщен, а губы слегка поджаты. Казалось, она мысленно видела каждую связку, каждый мышечный пучок.
И тогда это случилось. Сначала как отдаленный сигнал, а затем – неумолимая, предательская волна тепла, прокатившаяся по низу живота. Кровь прилила, игнорируя боль в колене, игнорируя ярость, игнорируя всё, кроме ее прикосновений. Эрекция нарастала быстрым, неконтролируемым пульсом. Нет. Только не это. Не сейчас.
Я замер, пытаясь отодвинуться, скрестить ноги, сделать что угодно, но ее руки надежно удерживали мою ногу. Я чувствовал, как горит лицо. Это была не просто неудача. Это была катастрофа.
«Знаешь, – начал я, и мой голос прозвучал хрипло, – для такой… хрупкой девушки у тебя очень сильные руки. Не ожидал.»
Она не подняла глаз. «Анатомия не зависит от пола. Сила рук – от практики.»
«Практики? – я попытался ухмыльнуться, но вышло напряженно. – На ком? На таких же бедолагах, как я?»
«В основном на манекенах и однокурсниках. Мышечная ткань подчиняется одним законам.» Ее пальцы скользнули выше, к внутренней поверхности бедра, и я почувствовал, как сжимаются мои собственные мышцы, пытаясь противостоять физиологической реакции.
«Скучно как-то, – продолжил я, отчаянно пытаясь вернуть контроль. – Никакой романтики. А у тебя есть парень, который оценит твои… медицинские таланты?»
Она всего лишь чуть сильнее надавила на триггерную точку, отчего я едва сдержал вскрик. Ее взгляд скользнул по моему лицу, затем, на микросекунду, опустился ниже пояса, и я увидел, как в ее глазах мелькнуло нечто – не смущение, а быстрое, безошибочное понимание. Диагноз. Она все видела.
«Мои личные отношения не входят в протокол лечения, Хоторн, – ее голос был ровным, но теперь в нем чувствовалась стальная твердость. – В отличие от непроизвольных физиологических реакций, которые лишь подтверждают эффективность массажа для стимуляции кровообращения.»
Меня будто ударили током. Она не просто заметила. Она диагностировала это. Превратила мое унижение в клиническое наблюдение. Гнев и стыд смешались в удушающую волну.