Кейт Лаумер – Миры империума (страница 13)
Я внимательно слушал, стараясь не шевелиться. Пине согласился дать список лиц, впавших в немилость у диктатора, и так заручиться их поддержкой. О том, что он сам предложил маршалу внести этих людей в список, Пине не обмолвился ни словом.
Похоже, я был слишком самонадеян. Внезапно разговор оборвался, и наступила тишина. Я не знал, что произошло, но почувствовал, что сейчас будет. Шаги были тихими, и наступила короткая пауза, прежде чем дверцы шкафа распахнулись. Моя маскировка не помогла.
Я вышел, бросив холодный взгляд на Пине.
— Ну, Джорджес, — сказал я, — теперь я знаю, что у тебя за душой. — Я говорил на том французском диалекте, что и они, и приготовился к действию.
— Дьявол! — завопил Морис, глядя на меня широко раскрытыми глазами. В какой-то момент мне показалось, что можно легко покинуть эту комнату. Я сделал шаг в сторону, пистолет оказался у меня в ладони.
— Посторонись! — крикнул я.
Но Пине бросился на меня. Я пустил в ход свое оружие и напрягся, чтобы не быть отброшенным отдачей. Пине отшвырнуло назад, он опрокинулся на спину и больше не двигался. В этот момент на меня налетел Морис. Я отскочил к противоположной стене и упал, он оказался на мне. Все еще сжимая пистолет, я попытался было выстрелить. Но в голове гудело, а Морис был стремителен и силен как бык. Он повернул меня и скрутил за спиной мне руки. Затем, тяжело дыша, сел на меня верхом.
— Кто ты? — прошипел он.
— Я думал, ты узнал меня, Морис, — ответил я, засовывая пистолет за манжету рубашки. Трудно передать, каких это стоило мне усилий.
— Ты так думал, да? — засмеялся Морис, оглядывая меня. Лицо его было багровым и влажным. Он вытащил из кармана дубинку и слез с меня.
— Вставай! — приказал он и перешел на шепот. — Боже мой! Фантастика, да и только. Кто тебя послал?
Я не ответил. Было ясно, что мне не удалось одурачить его. Так хотелось узнать, что именно меня выдало. Охваченный любопытством, Морис подошел ближе и резко ударил меня по шее. Сломай он мне шею, было бы не так больно. Я почувствовал, как кровь брызнула из моей еще не зажившей раны. Это, кажется, ошеломило его, и, скаля зубы, он сказал:
— Прости меня. В следующий раз буду бить в другое место. И отвечай, когда тебя спрашивают.
Что-то злобное было в его голосе. Выражение лица напомнило тех, кто нападал на летний дворец в Империуме. Эти люди уже видели ад на земле и перестали быть людьми.
Морис смотрел на меня оценивающе, похлопывая дубинкой по ладони.
— Пожалуй, — сказал он, — нам нужно поговорить, только не здесь. И держи руки на виду!
Глаза его бегали по сторонам, видимо отыскивая мой пистолет. Не обнаружив его, Морис нисколько не обеспокоился, он был очень самоуверен.
— Пошли! — приказал он. — Только без фокусов! Иди рядом, бэби, вот так. И не волнуйся.
Я слегка приподнял руки и последовал за ним к телефону. Я мог без труда его убрать. Но что-то сдерживало меня: надо постараться побольше узнать у него.
Морис поднял трубку и что-то тихо сказал, не отрывая от меня взгляда.
— Через сколько времени они будут здесь? — спросил я. Морис прищурился, не отвечая. Трубку он уже положил на рычаг.
Я тоже решил промолчать.
Наконец он не выдержал и со смехом произнес:
— А зачем тебе знать, мальчик, когда мои друзья сюда придут?
— Может быть, пока их нет, мы успеем договориться?
— Да, — кивнул головой Морис, — мы можем отлично договориться. Ты будешь петь громко и внятно, и тогда, возможно, я велю своим ребятам побыстрее покончить с тобой.
— Морис! Неужели ты до того глуп? Ведь сейчас у тебя в руках козырной туз. Не трать же его напрасно!
Морис похлопал дубинкой по ладони.
— Что ты задумал, бэби?
— Я думаю о тебе, — ответил я. И тут меня осенило: — Держу пари, ты не знаешь, что у Брайана есть брат-близнец. Он, правда, полностью порвал со мной, хотя я думаю, что сейчас…
Глаза Мориса заблестели.
— Дьявол, — прошептал он. — Но ты, видно, давно не видел своего любимого братца, верно?
Он ухмыльнулся. Мне очень захотелось узнать, что именно его насмешило.
— Давай уйдем отсюда, — предложил я. — Нам надо переговорить с глазу на глаз. А сюда скоро придут.
Морис взглянул на мертвого Пине.
— Забудь о нем, — сказал я. — Он уже ничего не значит.
— Тебе хотелось бы, чтобы и я был мертв, не так ли, бэби? Внезапно он прорычал:
— Ей богу! Ты хотел убить меня, мелюзга соломенная… Он наклонился ко мне, сжав кулаки. Я понял, что он безумен и в припадке ярости может убить меня.
— Сейчас увидишь, кто из нас убийца! — кричал Морис. Глаза его сверкали, когда он замахнулся своей дубинкой.
Больше ждать я не мог. Пистолет снова оказался в моей ладони. Я прицелился и вдруг, как и Морис, ощутил жажду крови. Я ненавидел его! И все, что от него исходило.
— Ты глупец, Морис, — процедил я сквозь зубы. — И через минуту умрешь. Но сперва ты мне скажешь, как ты узнал, что я не Байард.
Морис подскочил ко мне, но был отброшен пулей и упал навзничь. Я почувствовал в руке боль от отдачи. Обращение с этим крошечным пистолетом требовало особой сноровки. Но нельзя то и дело пускать его в ход, иначе я и дня не продержусь. Пистолет рассчитан на пятьдесят выстрелов.
А сейчас надо поскорее убираться отсюда. Я схватил настольную лампу и запустил в люстру, чтобы хоть на несколько секунд задержать преследователей. Затем выскользнул в коридор и двинулся вперед. Проходя мимо шахты, я услышал шум поднимающейся кабины лифта и постарался как можно быстрее скрыться за поворотом. Они были уже здесь! Тут я увидел лестничную клетку, осторожно открыл стеклянную дверь и стал тихо спускаться по ступенькам, отказав себе в удовольствии посмотреть на физиономии врагов, когда они обнаружат мертвых Мориса и Пине.
Я вспомнил о своем коммуникаторе, но решил им не пользоваться. Пока сообщать было нечего.
Пробежав три марша лестницы, я очутился в каком-то зале и огляделся. В это время из комнаты в противоположном конце зала вышел человек. Мое сходство теперь не столько помогало, сколько служило помехой. Человек что-то сказал и исчез за дверью.
В углублении я заметил небольшую дверь и толкнул ее. Дверь была заперта, но я приналег и теперь уже с силой толкнул. Хрустнула филенка, и я оказался на лестнице, ведущей вниз.
Мне ничего не оставалось, как покинуть дворец. Было очевидно, что мое перевоплощение кончилось провалом. Единственное, что я мог сейчас сделать, это укрыться в безопасном месте и запросить дальнейших инструкций.
Я уже спустился на два пролета по лестнице, когда услышал сигнал тревоги. Первое, что было необходимо, это освободиться от своего мундира. Я сбросил сюртук и принялся срывать погоны и галуны с рукавов. Лацканы я не трогал, так как в них был вмонтирован микрофон.
Этой лестницей, видимо, пользовались нечасто, но ведь куда-то она вела? Я продолжал спускаться, проверяя по дороге каждую дверь. Все они были заперты. И это меня успокоило. Лестница привела в тупик, заваленный бочонками и заплесневелыми картонными коробками. Я поднялся на один пролет выше и прислушался. Из-за двери доносились громкие голоса и топот. Я вспомнил, что по плану дворца этот выход на лестницу находится с главным входом в старый дворец. Кажется, я попал в ловушку.
Я снова спустился вниз, отодвинул один из бочонков и стал рассматривать стенку — и вдруг увидел дверь. Отодвинул другой бочонок и обнаружил ручку. Повернуть ее было невозможно.
Я подумал, что лучше не производить шума, чтобы не быть обнаруженным. Заглянул в одну из коробок и увидел целую кучу покрытых плесенью бухгалтерских книг.
В следующей коробке хранилась старая кухонная посуда, сосуды, миски. Тут же я нашел большой нож для разделки мяса и просунул его в дверную щель. Но дверь была необычайно прочной, как в банке. Я еще раз попробовал, но на мое счастье… Пришлось отступить. Единственное, что остается, это, презрев осторожность, попробовать взломать филенку. Я налег плечом и тут же отпрянул к стене, держа пистолет наготове.
Медленно, очень осторожно, дверная ручка повернулась…
Итак, я был загнан в угол и впал в отчаяние! У меня была тьма инструкций, как действовать после того, как я убью диктатора, что делать в случае неудачи — этого я не знал.
Скрипнула дверь, и от сквозняка поднялась пыль. Я отступил на несколько шагов и стал ждать. Возникшее было желание выстрелить подавил. Сейчас важнее всего было — ждать и смотреть.
Дверь слегка приоткрылась, и мне стало не по себе — я чувствовал, что меня разглядывают, а сам ничего не видел. Хорошо, что оружия моего не было видно. Впрочем, неизвестно, было ли это преимуществом?
Неопределенность тяготила меня.
— Вот что, — сказал я. — Закройте дверь и идите сюда, а то сквозит.
Я говорил, как и они, с гортанным парижским акцентом.
Дверь распахнулась, и появился парень с вымазанным сажей лицом, сощурившись, он глядел наверх, на лестницу. Тряхнув головой, парень сказал:
— Сюда, пожалуйста, — голос у него был хриплый. В создавшейся ситуации вряд ли был смысл отказываться. Я прошел мимо бочонков и, пригнувшись, нырнул в низкий дверной проем.
Парень привел меня в сырой мощеный туннель, освещенный стоявшим на полу электрическим фонарем.
Я старался держаться в тени, чтобы не было видно лица.
— Кто вы? — поинтересовался я.