Кейт Лаумер – Межавторский цикл «Боло». Книги1-13 (страница 650)

Джон сверяется с боковым обзорным экраном, на котором я отобразил карту региона, накладывая на нее наше местоположение. Джон кивает сам себе, затем переключает радиочастоту с помощью кнопок на консоли моего командирского кресла.

— Сета-Пойнт, вы меня слышите?

За треском помех следует человеческий голос, который звучит очень молодо.

— Это Сета Пойнт. Кто это?

— Подполковник Джон Вейман, третья бригада "Динохром".

— Правда? — за этим детским визгом следует взволнованный крик. — Папа! Папа! Это командир Боло!

Слабая улыбка тронула губы моего командира. Мгновение спустя нас окликнул низкий голос, несколько неуверенный.

— Говорит Билл Хэнсон из Сета Пойнт.

— На связи подполковник Джон Вейман, — отвечает мой командир. — Мы направляемся вдоль реки Уайтклоу, расчетное время прибытия до вашего местоположения три минуты. Мы надеялись приземлиться поближе к вашему поселению, но погода была не очень благоприятной. Наша посадка была немного более захватывающей, чем хотелось бы нам обоим.

Из динамика раздается хриплый смешок.

— Мы очень благодарны погоде, полковник Вейман. И большинство из нас используют более, э-э, красочные выражения, чтобы описать ее, — мой командир хихикает, а затем Билл Хэнсон говорит тоном, в котором слышится беспокойство: — Я не думаю, что вы знаете, что это был за ужасный шум, который мы слышали несколько минут назад? Мы уж думали, что терсы атакуют несмотря на снежную бурю. Мы отправили всех мужчин и женщин, которые смогли раздобыть оружие, защищать окраины города. Они выбрали меня дежурить на радио, потому что я сломал ногу, поскользнувшись на льду.

Мой командир скривился.

— Жаль это слышать, мистер Хэнсон. Возможно, этот шум был из-за нас. У нас была очень неудачная посадка. В итоге мы приземлились башней вниз дно Уайтклоу. Нам пришлось выстрелить из "Хеллбора", чтобы перевернуться. Вы можете позвать всех обратно в дома спрятаться от такой погоды.

— Это будет очень приятная новость, — отвечает Хэнсон. — В такую ночь не стоит выходить на улицу. Вам что-нибудь нужно, когда вы доберетесь сюда?

— Если у вас есть медик, я был бы рад его помощи. Я ушиб руку при приземлении.

— Вас понял, и я приготовлю свежий кофе, полковник.

— Я буду ждать с нетерпением. Увидимся с вами примерно через две минуты. Вейман, закончил.

Через две целых и семь десятых минуты на моих сенсорах появляется Сета-Пойнт, радарный призрак на вершине утеса, возвышающегося над Уайтклоу. Место, должно быть, было выбрано с учетом возможного наводнения. Однако это привело к тому, что город оказался в неблагоприятном положении из-за капризов погоды на Туле и к тому, что поселение стало опасно уязвимым для вражеского артиллерийского огня. С положительной стороны, открытость местности затруднит приближение вражеской пехоты, не подвергая своих убийственному огню моих орудий.

К тому времени, когда мы прибываем на место и взбираемся по хорошо проложенной широкой дороге на вершину утеса, мои датчики видимого света нагрелись настолько, что лед, покрывающий их линзы, растаял, позволяя мне гораздо четче видеть, куда я иду. Я рад этому, потому что мы обнаруживаем, что нас ждет огромная толпа. Все жители поселка устремились на окраину города, защищаясь от снега и сильных порывистых ветров.

Я останавливаюсь на безопасном расстоянии, не желая приближаться по обледенелой земле из-за боязни заноса. Благодаря моим ходовым огням мой высокий нос отчетливо виден, несмотря на заснеженную темноту — обращенные ко мне лица смотрят на мой покрытый льдом корпус из дюраллоя и орудийные дула. Через мои оттаивающие внешние сенсоры я слышу согласованный вздох, который вырывается из более чем тысячи глоток.

Трепет гражданского населения при виде обычного Боло не перестает удивлять меня даже после пятнадцати лет активной службы. Иногда я думаю, что в этой реакции должно быть что-то религиозное или, по крайней мере, суеверное. Судя по моему опыту, человеческий разум боится — на примитивном, подсознательном уровне — того, что больше и могущественнее его самого.

Даже если это что-то создано человеческими руками и человеческой изобретательностью.

Это делает меня очень одиноким.

Мой командир отцепляется от командирского кресла и надевает снаряжение для холодной погоды, хранящееся в ящике в задней части моего командирского отсека, двигаясь осторожно и хмурясь на свой распухший локоть.

— Что ж, — философски вздыхает он, глядя в мою камеру, — давай посмотрим, что мы можем сделать, не так ли? Поддерживай полную боевую готовность и обследуй весь периметр поселения. Выясни, какие районы города наиболее уязвимы для нападения. Я посмотрю, смогу ли я найти что-нибудь полезное в запасах колонии, по крайней мере, для ремонта твоих сенсорных систем.

— Понял, Джон.

Он спускается вниз и приветствует встречающий комитет, что вызывает бурные приветственные крики. Толпа движется к сооружению, способному вместить все население. Джону пора начинать военный совет, а мне — определить точную форму и протяженность местности, которую я должен защищать. Удовлетворенный тем, что я благополучно доставил своего командира к месту службы, я осторожно сдаю назад, разворачиваюсь и приступаю к следующему этапу своей миссии.

Вакиза дрожал от холода, съежившись под ненадежным укрытием деревьев, пытаясь укрыться от сильнейшего дождя со снегом, который хлестал его в темноте. В свои пятнадцать лет он был одним из самых молодых воинов клана Крючконосых, чистокровным охотником, на счету которого не было ни одного рейда против вражеских кланов.

Трижды он в отчаянии наблюдал, как военные отряды отправлялись уничтожать гнездо людей. И трижды эти военные отряды отступали, не сумев сокрушить ненавистных существ со звезд.

Когда ему сказали, что в четвертой попытке его назначат в ночной дозор, а не в штурмовые группы, он умолял военного лидера дать ему лучшее назначение, уверенный, что конец близок, и боявшийся, что может упустить окончательную победу.

— Придет и твое время умереть со славой, Вакиза, — сурово сказал ему Чесму. — А пока выполняй приказы и молчи. Это мое последнее слово.

Ночной дозор.

Обязанность, достойная только что вылупившегося птенца.

Вакиза с горечью наблюдал за тем, как более удачливые воины беспрепятственно пересекали открытое пространство, проникая в странное гнездо, которое было безумно открыто зимнему небу. Он с растущей завистью наблюдал, как атакующий отряд пробивал бреши в оборонительной стене, почти не встречая сопротивления вражеского огня. Он чувствовал себя бесполезным — хуже, чем бесполезным, — сидя на корточках здесь, под деревом, в то время как старшие воины присваивали всю славу себе. Он провел все свои пятнадцать лет в стремлении угодить Тем, Кто Выше, показать своим создателям, что он храбр, быстр и достоин, и теперь другие выигрывали битву, в которой он так отчаянно жаждал участвовать…

Ночь раскололась от пламени и шума.

Чудовищное существо выпало из грозовых туч, изрыгая смерть и яд.

Вакиза в шоке раскрыл рот. Оно было больше, чем жилая пещера всего клана. Больше, чем все, что Вакиза когда-либо видел. Из нее вырывался огонь, пронзая темноту, наполненную мокрым снегом, и воспламеняя странные, чуждые строения человеческого гнезда. Пламя взметнулось высоко в ночное небо, оставив Вакизу дрожать на животе, прижавшись к мерзлой земле.

— Это металлический огр! — прошептал он.

До сих пор он по-настоящему не верил в него.

Их лучшие ракеты взорвались без видимого эффекта. Существо продолжало приближаться, падая с облаков и изрыгая огненный смертоносный дождь. Оно было невероятно безжалостным, уничтожив практически все человеческое гнездо в своем стремлении уничтожить каждого члена атакующего отряда клана Крючконосых. Ни один из воинов, выбранных для проникновения в логово врага, не вернулся оттуда.

Вакиза повернулся и убежал в ночь, обязанный донести до дома весть о появлении огра. К тому времени, когда он добрался до живой пещеры, он истекал кровью и был оглушен, израненный колючим кустарником и несколькими неудачными падениями в каменистые овраги. Его так сильно трясло, что он едва мог выдавить из себя это сообщение.

— Эта тварь сожгла дотла все за пределами защитной стены! — Вакиза выговорил эти слова сквозь дрожь, сотрясавшую его худые юношеские плечи. Седеющий, стареющий военный лидер и акуле клана обменялись мрачными взглядами, когда Вакиза добавил: — Я никогда не видел такой жестокости! Ничто из того, что бросали в него наши воины, даже не поцарапало его. Пожалуйста, уважаемый Чесму, дай мне шанс отомстить за наших убитых братьев!

Чесму сжал плечо Вакизы своими кровоточащими пальцами.

— Я с радостью дам тебе этот шанс. Пойдем, до рассвета нужно многое сделать.

Они снова покинули гнездо под покровом темноты, хотя до рассвета оставался всего час или около того. Мокрый снег продолжал падать, но те, кто разбирался в погоде среди воинов их клана, согласились, что буря скоро утихнет, оставив после себя ясную холодную погоду. Это только облегчит задачу ненавистным защитникам увидеть их приближение. Оставалось не так уж много времени, если они надеялись уничтожить врага и заслужить место среди Тех, Кто Выше на веки вечные.

Вакиза замыкал отряд, отобранный лично военачальником. Когда они спустились в выбранное ими ущелье, он был потрясен тем, что за ночь сровняли с землей широкую полосу леса, лишив их полезного укрытия. Должно быть, это был огр, понял он, охваченный благоговейным страхом. Что еще могло сровнять с землей столько деревьев и растереть их в щепки за столь короткое время?