Кейт Лаумер – Межавторский цикл «Боло». Книги1-13 (страница 116)

Даже многие из беженцев не могли полностью осознать весь ужас происходящего. Большинству людей никогда не приходилось видеть эти чудовищные машины в действии, или, что еще хуже, приходилось, но видели они в них своих спасителей. Ни один полк Бригады Динохром никогда не терпел поражения. Ни разу.

Так что Фредерик был одним-единствейным на всем Камелоте человеком, который мог бы меня понять. На самом деле он понимал все даже лучшей меня, ведь он был техником психотронных систем, а я всего лишь одним из командиров Боло.

Нас учили очень многому об истории и психологии Боло, но техникам всегда удавалось гораздо лучше понимать многочисленные нюансы. Это входило, в их обязанности. В конце концов, Боло были созданы такими, чтобы ими было легче управлять. Они всегда рвались в бой, всегда с готовностью шли на смерть, всегда были преданы и могли справиться с любым препятствием.

Но я всегда видел в них всего лишь машины. Большие, опасные машины, способные учиться и приспосабливаться, но за которыми всегда и везде нужно было присматривать. Для меня это было одним из главных правил.

Так что я рассказывал Фредерику о том, что я вижу в нашем Кенни, за кружкой эля размышляя о том, не сделали ли мы еще хуже, доставив его сюда. Похожие разговоры частенько можно услышать в конце долгого дня, проведенного в заботах о деревьях, животных и детях, после хорошего ужина с пирогом на десерт.

Изабель быстро заметила, что я стал рассеянными и озабоченным. Она и предложила мне сходить в пивную, перехватить пинту с Фредериком и другими иммигрантами. Обычно в такие времена я ловил в ее глазах странное выражение, как будто она понимала, что есть такие проблемы, о которых она просто не хочет знать, как бы ей ни хотелось помочь мне. И что лишь те, кто жил там, на другом конце Вселенной, смогут понять и разделить мои страхи и, быть может, помочь о них забыть.

Так что мы с Фредериком довольно часто болтали о Кенни. Уильям разносил заказы, время от времени останавливаясь у камина, где группа посетителей играла в кости. А здесь в уголке было достаточно тепло. И никто нас не беспокоил.

Фредерик прислонился к стене и уперся взглядом в бревенчатый потолок.

— Все же это был наилучший выбор, — повторил он, помолчав минуту. — Потому что, даже если мы избавимся от этих пиратов, всегда может появиться кто-то еще. До сих пор никому на Камелоте это даже в голову не приходило. Со всеми этими войнами множество людей остались без дома. Как и мы когда-то, если ты еще не забыл. Очень тяжело жить, когда некуда и не к кому возвращаться. Нам понадобилось довольно много времени, чтобы оттаять. А кое-кому, похоже, это так и не удалось. Они и занялись разбоем. Больше они ничего не умеют.

Я глубокомысленно кивнул и решил помалкивать. Я не был Фредериком, чей мир отдали врагу в обмен на трехдневное перемирие и чей дом к окончанию войны превратился в выжженную пустыню. Если у кого и были причины для того, чтобы сломаться, то это был он. Но, по-видимому, он был слишком сильным человеком, чтобы позволить скорби и горечи поглотить свою душу.

Народ у камина взорвался хохотом. Мы с Фредериком глянули в их сторону. Это были наши соседи, наши друзья. Но сейчас они казались чужаками, выходцами из иного измерения. Они слишком мало знали, чтобы бояться того, что мы с собой привели. Того, что могло разбить наши жизни, уничтожить наш Камелот точно так же, как и любой другой Камелот в истории.

Фредерик поставил свою кружку на стол.

— Знаешь, Джоффри, сдается мне, я кое-что придумал… Может, и получится. Все может быть. Мне надо немного поразмыслить.

Я кивнул. Когда он еще был Фиделем, в Бригаде не было лучшего специалиста по психотронике. Если Фредерик думал, что у него есть решение, то я мог смело отправляться домой и спокойно ложиться спать.

На следующий день Томас собрал наше ополчение и отправил их строить ангар для Боло. Это заняло гораздо больше времени и сил, чем, например, строительство амбара, и он был гораздо больше, хотя и менее прочным. На самом деле Боло не нуждался в укрытии. В основном это делалось из соображений секретности. Пиратам незачем было знать, что мы подготовились немного лучше, чем три месяца назад. И Фредерик наконец-то смог взяться за работу.

Почти неделю спустя я пришел к нему и спросил, как дела. Всю эту неделю я занимался своими заботами и старался держаться подальше от всего остального. Мне надо было заботиться о детях, корове и саде, и этого было вполне достаточно. Больше от мира мне ничего не было надо.

Но каждый раз, когда Рики уходил в поле один, каждый раз, когда Маргарет одна ковыляла за цыплятами, мне представлялся несущийся на них Марк XXIV, по ошибке принявший их за врагов. Я должен был знать точно. И я пошел в сарай, где днями и ночами работал Фредерик, чей электронный сварочный аппарат стал словно продолжением руки.

Он улыбался.

— Кажется, я справился с нашей проблемой, — заявил он. — Конечно, надо провести кое-какие испытания, но, кажется, нам удастся… Конечно, тебе придется отдать приказ. Ты ведь знаешь все коды доступа. Думаю, если ты все ему объяснишь, он послушается.

Фредерик вытащил черную коробочку коммуникатора точь-в-точь как та, которую я когда-то носил на поясе. Я отошел к стене ангара и, открыв старый командный канал, активировал встроенный идентификатор. Я мог лишь надеяться, что старинный Марк XXIV знает коды Марк XXX. Если верить полковой легенде, эти коды никогда не менялись, не терялись и не могли быть продублированы, но такие истории частенько рассказывают на ночных дежурствах, когда больше нечем заняться.

— Боевая Единица Семьсот двадцать один, говорит командование, — отбарабанил я. — Даю вводную нового задания. Наша задача защитить этот город от вторжения. Повтори.

Я задержал дыхание. Наш городок не имел ровным счетом никакого стратегического значения. Даже Марк XXIV легко это заметит. Боло всегда подчиняются приказам, но они нечто большее, нежели просто оружие. Они учатся на своих и чужих ошибках, умеют независимо оценивать ситуацию и делать соответствующие выводы. А их программы полностью подчиняются соображениям тактики и стратегии. В них нет места посторонним рассуждениям.

— В чем значимость данной территории? — спросил Кенни.

Довольно честный вопрос. Боло учатся всегда, и они запрограммированы запрашивать информацию, которая может повысить их эффективность.

— Это Камелот, — услышал я свой собственный голос. — Он имеет жизненно важное психологическое значение. Проверь свои исторические архивы.

Ответ пришел всего через долю секунды, спустя кратчайшее мгновение замешательства.

— За честь Полка, — отрапортовал Кенни. И я знал, что теперь мы в безопасности, по крайней мере на время. До тех пор, пока эта первая волна врагов не будет ликвидирована.

Но что нам делать с действующим Боло потом? С Боло, у которого больше не будет противника? Эта мысль пугала меня еще больше, чем неминуемое прибытие пиратов, которые были теперь в таком меньшинстве, что мне их было почти жаль.

Пиратский корабль прилетел менее чем через неделю. Так как все население Камелота работало на уборке урожая, все заметили в небе эту дымную полосу. Я был в саду вместе с Изабель, Рики и братом Изабель, Седриком. Ветви деревьев сгибались под тяжестью желтых фруктов, некоторые из которых уже опали на поживу местной мелкой фауне.

Я смотрел на все эти персики и думал не только о свежих плодах, которые мы продадим с неплохой прибылью, но и о варенье, о засахаренных плодах, о персиках, высушенных на солнце, о желейных конфетах, которые сделает Изабель и которые мы будем продавать весной, когда людям успеют надоесть зимние запасы и захочется фруктов.

Первым закричал Рики.

— Звезда, — разносился по саду его голосок. — Она падает, падает!

Мы все, как один, задрали головы Изабель и Седрик никогда раньше не видели, как садится космический корабль. Им просто незачем было ездить в Довер-Порт. Я же, напротив, сразу понял, кто это. Они выбрали неудачную траекторию и вошли в атмосферу под неправильным углом и теперь сжигали свою теплорассеивающую броню, оставляя в небесах дымный след.

Я спрыгнул с нижней ветки дерева и собрал родных.

— Оставайтесь в подвале, — приказал я, загоняя их в дом. — Что бы вы ни услышали наверху, не вылезайте. Все должно закончиться быстро, и никто не пострадает, но вы будете сидеть там до тех пор, пока я не приду и не скажу, что все кончилось. Случиться может все что угодно. А в этом доме нет ничего дороже ваших жизней.

Седрик пытался протестовать, но Изабель пронзительно на него посмотрела. Она взяла Рики за руку, а Маргарет под мышку.

— Мы не будем выходить, — просто сказала она. — И мы будем ждать. Все будет хорошо, я обещаю. Все будет хорошо.

Седрик, не поднимая глаз от пола, что-то промямлил в знак согласия. Я припомнил, что, когда мне было двадцать два, немного больше, чем Седрику сейчас, я был таким же импульсивным романтиком и верил в абсолютные истины. На его месте мне бы тоже не захотелось в девятнадцать лет оказаться запертым вместе с детьми. Я пожалел его и протянул ему вилы.

— Здесь от тебя будет больше пользы, — серьезно сказал я ему. — Останься с ними. Если услышишь что-нибудь необычное, помоги Изабель успокоить детей. Только ты можешь их защитить.