Кейт Куинн – Код Розы (страница 89)

Маб резко выдохнула, как от удара. Он глядел на нее в упор, не сдаваясь.

– Прости, – сказала она наконец. – Мне пора.

– Ты хоть вернешься?

– Если таким образом ты пытаешься выяснить, не завела ли я любовника…

– Да ты последняя на свете женщина, которая завела бы любовника. Для этого тебе пришлось бы подпустить кого-то поближе. – Он тоже шумно выдохнул. – Не уезжай. Поговори со мной, Маб. Это важно.

Нет, хотелось ей закричать, это не важнее того, что мне предстоит сделать! Мне надо посетить сумасшедший дом, чтобы убедиться, не действует ли у нас в стране предатель. Предатель, который продавал военные тайны во время войны из настолько засекреченного места, что мне даже сны о нем видеть не положено. Вот что здесь намного важнее, дорогой!

Но она не могла сказать ему это, никакими словами. Как трудно, когда в браке столько тайн. Муж делил с ней дом, стол и постель – и понятия не имел, сколько Маб ему наврала за все эти годы. Дети начали хныкать, уловив напряжение между родителями. Маб взяла на руки сына и крепко обняла.

– Маме надо уехать на пару дней, Эдди.

Любопытно, это ли чувствуют мужчины, уходя на войну? «Не хочу уходить, но надо выиграть сражение, и я должен это сделать». Она передала Эдди отцу и зарылась лицом в мягкие темные волосы Люси. К радости Маб, малышка Люси не была кудрявой, как некогда ее старшая сестра. Пусть эта Люси и получила то же имя в память о ее погибшей девочке, но она была самой собой, не копией, не заменой.

– Поговорим, когда я вернусь, Майк. – Маб погладила Люси по пухлому запястью. – Обещаю.

– Неужели? – Майк последовал за Маб вниз. Голос выдавал его гнев, но руки, которыми он бережно вел близнецов вниз по лестнице, оставались мягкими. Каждый вцепился в одну его ногу. – Ты ведь вовсе не на девичник едешь, Маб, так? Я знаю, когда ты врешь.

– Сам ты тоже не особо распространяешься о себе. – Маб решилась на контратаку, только бы не отвечать на его вопрос. – Теперь-то ты готов целый день рассказывать, как работаешь в аэропортах, но о твоих военных годах я слышала всего пару слов, не более того.

– Мне не особо приятно заново переживать то время, когда меня сбили над Кентом и комиссовали из-за покалеченной ноги. – Майк опустил малышей на пол, и они потопали к ящику с игрушками. – Теперь твоя очередь.

Вместо ответа Маб чмокнула его в щеку. Он повернул голову и поймал ее губы своими, притянул ее к себе. Маб вложила в ответный поцелуй всю свою ярость, воспламеняясь от его жара. Эта сторона отношений всегда давалась им легче легкого: внутри обоих бушевал неугасимый огонь. Но у нее не было времени. Маб отошла от мужа и обновила помаду на губах перед зеркалом в прихожей.

– Увидимся через пару дней, – сказала она.

– Куда ты едешь? – спросил он, когда она открыла дверь, и что-то страшное было в том, как тихо он говорил. – Почему не можешь мне сказать? Это государственная тайна?

«Да, – подумала Маб, захлопывая за собой дверь. – Так и есть».

Она оставила позади себя, в зеркале заднего вида «бентли», весь кавардак своего второго брака и покатила к «Гранд-отелю», чтобы дождаться Озлу.

– Садись, – без лишних церемоний сказала Маб подруге, втайне наслаждаясь ошеломленным лицом Озлы. – Ты будешь смотреть в карту, а я за рулем.

Глава 70

– Вот вы где! – Бетт села за доску для го и улыбнулась. – Я вас везде искала. Сыграем?

В ответ женщина уставилась на нее без всякого выражения. Ее голова была обмотана бинтами, макушка выбрита.

Продолжая удерживать на лице улыбку, уже натянутую, Бетт разложила черные и белые камни.

– Первый ход ваш.

Остроглазая женщина глядела на доску так, будто видела ее впервые в жизни.

«Это просто из-за лекарств», – уговаривала себя Бетт. Все пациенты сонные после операций. А операции здесь обычно мелкие, незначительные… Бетт протянула руку, дотронулась до кисти женщины… и чуть не подпрыгнула от неожиданности, услышав за спиной голос медсестры:

– В розовом саду вас ожидает посетитель, мисс Лидделл.

«Озла? – Бетт чуть не перевернула стул, поспешно вставая, и на мгновение совсем забыла о своей сопернице по го. – Или Маб? Господи, ну хоть одна наконец-то пришла…»

Но у каменной скамьи в центре облетевшего розового сада она увидела мужчину. Высокий, в добротном пальто, он стоял спиной к Бетт и курил – что-то иностранное, но как будто знакомое…

Сигареты «Житан».

Джайлз Талбот развернулся к ней с заготовленной улыбкой, которая сползла с его лица, стоило ему хорошенько ее разглядеть. Он уставился на Бетт не просто с ужасом, он казался… виноватым. Бетт тоже смотрела на него во все глаза, и пока медсестра монотонно перечисляла правила для посетителей, в ее уме начали соединяться факты, щелкая, как встающий на место под карандашом «омар» в шифровке.

– Так это ты, – сказала она, когда медсестра ушла. – Ты. (Значит, все-таки не Пегги.)

Он изобразил горькую улыбку.

– Привет, Бетт.

Она внимательно изучила своего старого приятеля. Одежда была дорогой, ухоженная рыжая шевелюра блестела на солнце; он сильно преобразился с тех пор, как сновал по Блетчли-Парку в образе типичного взъерошенного ученого. Джайлз. Все это время речь шла о Джайлзе, а не о Пегги. Бетт почувствовала, как ярость вскипает у нее под кожей. Если он до нее дотронется, обуглит пальцы.

– Здесь можно говорить. – Он затушил сигарету, избегая смотреть ей в глаза. – Комнатам для посетителей доверять нельзя, никогда не знаешь, кто подслушивает. – И действительно, поблизости не было никого, в такой холодный день мало кто из пациентов решился выйти на улицу. – А вот в саду… Думаю, здесь нам удастся свободно побеседовать.

– А что еще осталось сказать? – удивилась Бетт.

– Слушай, мне очень жаль, честно. Я не нарочно вляпал тебя во все это. Просто… запаниковал, наверное. Надо было убрать тебя с дороги, прежде чем ты успела переговорить с Тревисом о том донесении.

Значит, это он увидел ту бумагу у нее на столе, пока она пыталась взломать остальные донесения «Розы».

– Я думала, это Пегги, – неожиданно для себя произнесла Бетт. – Ведь она сказала Маб о налете на Ковентри.

– Она о нем узнала от меня. Пегги уже и так злилась на тебя за то, что ты на нее наорала в ПОН. Вообще я собирался сам намекнуть Маб о Ковентри, но подумал, что будет лучше, если это скажет кто-то другой. Вот я и подначил Пегги пожаловаться на тебя. Могло и не сработать, но она сама все выболтала, не пришлось даже напоминать, стоило мне повернуть разговор в нужную сторону.

– Ловко, – признала Бетт. Так оно и было. – А зачем ты здесь, Джайлз? И почему именно теперь?

– Я не думал, что все это так затянется. Пора положить конец нашему противоборству.

Это прозвучало угрожающе, но Бетт настолько переполняла ярость, что места страху не нашлось.

– Мне разрешают видеться лишь с родными, – заметила она. – Кем ты у них числишься, братом, что ли?

– Я убедил клинику закрыть глаза на незначительное нарушение правил ради старого друга. И это ведь правда, не так ли? – Он улыбнулся. – Мы с тобой действительно старые друзья.

– Друзья не запирают друзей в сумасшедшем доме.

– Ну-ну, не такое уж плохое это место. Об этом я позаботился. Уход по первому разряду, бережное обхождение…

– О да, меня очень бережно затягивают в смирительную рубашку, стоит мне пожаловаться. – Бетт будто выплюнула эти слова ему в лицо. – Предатель!

Он смахнул с рукава цветочную пыльцу.

– Я не предатель.

– Ты нарушил Закон о государственной тайне.

– Я патриот…

Бетт расхохоталась.

– Во мне достаточно патриотизма, чтобы пойти на предательство ради высших интересов моей страны, – резко заявил он, одновременно понижая голос. – Пора взрослеть, Бетт. Страны – это высокие сияющие идеалы, но в правительствах сидят эгоистичные и жадные люди. Ты можешь честно сказать, что те, кто наверху, всегда понимают, что делают? – Слова лились водопадом. «Возможно, он рад, что ему наконец-то есть кому выложить все эти тщательно подогнанные доводы», – подумала Бетт. – Сколько раз мы видели, как они портачат с информацией, которую мы им давали? Используют не по назначению, пренебрегают, скрывают от союзников, которым она позарез требуется?

– Не знаю. – Бетт подалась вперед, тоже понизив голос. – Что делали с информацией, никогда меня не касалось. Моим делом было расшифровать и передать дальше.

– Ах ты моя трудолюбивая пчелка. Ну так прими к сведению, что для некоторых из нас этого недостаточно. – Он наклонился так близко, что почти уткнулся в ее лицо носом. Со стороны можно принять их за влюбленную пару, подумалось Бетт: мужчина и женщина склонились друг к другу среди роз, глаза в глаза, не моргая, соединившись в страстном порыве. Только этой страстью была не любовь, а ненависть. – Ладно, может, ты и способна закрывать глаза на то, куда попадет твой труд, и позволить Закону о государственной безопасности возобладать над совестью. Но я не могу. Если я вижу информацию, которой следовало бы попасть к нашим союзникам, а не пылиться в ящике стола в Уайтхолле, потому что нашему правительству не хочется делиться игрушками, я не ищу предлога для бездействия, а действую. Я знал, какие могут быть последствия, я знал, что могут со мной сделать мои же соотечественники, и все равно действовал. Потому что это следовало сделать, если мы хотели разбить Гитлера и его поганую идеологию.