Кейт Куинн – Код Розы (страница 87)
«Ты отнял это у меня», – мысленно обратилась она к предателю, чувствуя внезапное желание его убить. За один день ее лишили всего: работы, друзей, присяги, дома, собаки, свободы. («Не всего, – возразил Дилли Нокс. – Ты самая умная из моих Див».)
– Ну? – нетерпеливо повторил шофер. – Да или нет?
Бетт вскрикнула и внезапно согнулась пополам, схватилась за низ живота. Просунув руку под юбку, она потрогала прокладку и показала шоферу окровавленную руку.
– Месячные… – простонала она.
Как обычно бывает с мужчинами, шофер совершенно растерялся при столкновении с интимными проявлениями женского естества. Он засуетился в поисках носового платка, воды – чего угодно, только бы убрать кровь с ее пальцев. Бетт быстро отыскала чистой рукой кармашек в трусах, достала ключик от сейфа Дилли и сунула его в рот.
Латунь звякнула о зубы. Вкус металла напоминал вкус крови. Она глубоко вдохнула, все еще дрожа. Пришлось приложить усилие, чтобы заставить острый металлический ключик проскользнуть в горло, не вызвав рвотного рефлекса, но в конце концов она проглотила свою тайну.
– Слушай, да ответь же наконец, – поторопил ее шофер, глядя, как она вытирает с пальцев кровь. Судя по его физиономии, он уже жалел, что взял пятерку и ввязался в эту историю. – Наши приятели вот-вот вернутся с бензином. Да или нет?
Бетт откинулась в кресле и закрыла глаза.
– Нет.
Она не произнесла ни слова ни когда вернулись те двое, ни когда шофер снова завел мотор. Она не проронила ни словечка еще несколько часов, молчала, когда «бентли» въехал через ворота в высокой, неприступной на вид стене и подкатил к внушительному зданию из серого камня. Бетт Финч молчала, когда ее провели между всполохами летних роз к входной двери лечебницы для душевнобольных, когда стук шестеренок гигантских часов отозвался визгом в ее ушах и когда ворота сумасшедшего дома захлопнулись за ее спиной.
Глава 67
Расшифрованные в Блетчли-Парке перехваченные немецкие донесения времени высадки в Нормандии:
От: 11-й флотилии подводных лодок
Полная готовность. Есть признаки, что вторжение началось.
От: Группы Вест
ЧРЕЗВЫЧАЙНО СРОЧНО. У Гавра 6 броненосцев и около 20 миноносцев.
От: Командующего морской обороной в Нормандии
ЧРЕЗВЫЧАЙНО СРОЧНО. С Маркуфа[84] докладывают: приближается большое число десантных кораблей под защитой броненосцев и крейсеров.
Для: КАРЛА[85]
Постарайтесь достичь ШЕРБУРА. Атакуйте части противника, сколько хватит боеприпасов.
Голос премьер-министра в телефонной трубке звучал однообразно, как шорох сыплющегося гравия.
– Новости есть? – Озла так и видела, как он меряет шагами кабинет, поглядывая на восточную стену, в сторону Нормандии. – Ну?
– Секундочку, сэр. – Озла уже слишком много часов провела за рабочим столом, чтобы трепетать от того, что поговорила с премьером. Она передала трубку начальнику и продолжила переводить расшифрованные сообщения. Казалось, ее мозги обработали наждаком. Она не осознавала смысла того, что переводит, – слова входили в нее через глаза и выходили через карандаш, не оставив никакого следа в памяти. Домой она добралась только тридцать часов спустя.
Где обнаружила, что ту половину комнаты, которую занимала Бетт, полностью очистили от ее присутствия. В гардеробе не было ее блузок и платьев, в ящиках комода – белья. Ни следа, ни даже забытой шпильки для волос, которая намекнула бы, что здесь когда-то жила Бетт Финч. Даже Бутс испарился.
Озла села на кровать. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя настолько утомленной – у нее не хватало сил даже на то, чтобы лечь. На лестнице послышался знакомый стук каблуков, в комнату вошла Маб.
– Бетт исчезла, – сказала Озла вместо приветствия. – Может, вернулась домой или…
– Ее увезли в лечебницу для душевнобольных, – сообщила Маб. – Мне сказали охранники у ворот – она совсем слетела с катушек.
Озла сделала большие глаза.
– Да ты шутишь! Бетт никогда бы не сорвалась, как… – Но ведь именно здесь, в этой самой комнате, когда они в последний раз оказались втроем, у Бетт случилась истерика. Она смеялась и рыдала на одной высокой ноте, словно гвоздем царапали по графитной доске. Озла потерла ноющие виски. – Неужели это из-за нас? В смысле, мы засадили ее в дурдом – пусть она этого и заслуживала, – уставшую, дошедшую до предела из-за вторжения?
– Не знаю. – Маб села на голую кровать Бетт. Выглядела она такой же убитой, как Озла. – Не надо было мне на нее орать. Как-никак вторжение… Нужно было все отложить на потом.
– И кто донес Тревису, что Бетт нарушила присягу? Странный момент для такого…
– Госбезопасность негласно следит за нами всеми, чтобы убедиться, что никто не распускает язык. Я слышала, как они об этом говорили в особняке, – сказала Маб. – Наверное, кто-то что-то прознал о Бетт, вот и все.
Какое-то время они сидели в молчании. У Озлы болела голова.
– Вторжение, – сказала она наконец. – Ты что-нибудь слышала в особняке?
– Немцы заглотили наживку насчет Па-де-Кале и не подавились.
– Ну вот и отлично.
Снова опустилась тишина. Каждая надеялась, что где-то далеко, над омытыми окровавленным прибоем песчаными берегами Нормандии, звонит погребальный колокол по гитлеровскому рейху.
– Я уезжаю из Блетчли, – сказала Маб. – Не сейчас, но скоро. Несколько женщин переводят в Лондон, в Адмиралтейство. Среди сегодняшнего переполоха мне все-таки не забыли сказать, что меня тоже отобрали. И еще твою подружку Салли Нортон. «В целях налаживания сотрудничества между Блетчли-Парком и командованием флота». Думаю, от нас требуется почаще демонстрировать адмиралам ноги, чтобы они отвлеклись и не слишком интересовались, откуда БП берет сведения, которые им передает.
В БП больше не будет Маб. И Бетт тоже. Гарри уже уехал, да и Салли скоро переведут…
– Всего тебе хорошего, Маб, – сказала Озла и, надеясь, что они сумеют хотя бы расстаться друзьями… до какой-то степени… протянула ей руку.
Маб отшатнулась. Ее лицо ожесточилось.
– Мне не нужны твои добрые пожелания, Оз.
– Ну тогда не стану тебе ими досаждать. – Вымотанная донельзя Озла все же ощутила вспышку гнева. – Ист-эндская стерва!
Маб посмотрела на нее, полная усталости и презрения.
– Ползи обратно в свой Мейфэр, безмозглая дебютантка.
Озла еще никогда в жизни не давала никому пощечину. Она ударила Маб по щеке и вышла из комнаты.
– С вами все хорошо, моя милая? – Снова квартирная хозяйка. На этот раз она поднималась по лестнице, неся стопку чистых полотенец.
– Да, вполне, – кивнула Озла.
И дальше вниз по ступенькам, а внутри у нее все сжималось. Это презрительное «безмозглая дебютантка», и от кого – от Маб!..
«Но ведь это ты и есть – не более того». Озла остановилась на нижней ступеньке. Ей никогда не стать никем другим, сколько ни старайся. Тогда зачем стараться?
Она вспомнила, как познакомилась с Маб в поезде, который вез их в Блетчли-Парк, – две девушки с горящими глазами, нагруженные чемоданами и вопросами, гадающие, что их ожидает на таинственной Станции Х. Девушки, которые хотели служить своей стране, дружить, читать книжки… Девушки, которые твердо вознамерились: Маб – найти себе мужа, а Озла – доказать окружающим, на что она способна.
«Хорошенько подумайте, прежде чем загадывать! – хотелось ей теперь крикнуть тем смеющимся девушкам в купе. – Подумайте хорошенько!»
Ну что ж, наверное, надо выпить чашку чаю, сочинить новый выпуск «Блеянья Блетчли», посвященный успешной высадке союзников, и возвращаться на смену. Пусть она и глупенькая светская барышня без друзей, без возлюбленного, без дома, но у нее по-прежнему есть дела: надо смешить людей в БП и переводить ужасающие сообщения. В последующие месяцы оба эти умения наверняка пригодятся сполна.
Как оказалось, это были не месяцы, а целый длинный утомительный год, даже больше года. Было и хорошее – когда она поселилась вместе с искрометными близняшками Глассбороу после того, как Маб съехала с квартиры; когда узнала, что в Шестом корпусе расшифровали донесение о безоговорочной капитуляции Германии; когда, оседлав льва на Трафальгарской площади в День победы в Европе, упивалась «Болленж» с парой американских солдат. Когда продолжала строчить послания в бутылке Дж. П. Э. Ч. Корнуэллу, где бы он ни был; когда наконец-то призналась Безумным Шляпникам, что это она сочиняла «Блеянье Блетчли» все эти годы, и с удовлетворением выслушала последовавшее сердитое ворчание вперемешку со смехом. О, и конечно же, день, когда Валери Глассбороу услышала на своем посту, что Япония капитулировала, и новость разлетелась по всему БП… В какой-то момент Озла обнаружила, что стоит на лужайке, самозабвенно забрасывая рулоны туалетной бумаги на деревья, глядя, как белоснежные бумажные петли разворачиваются на фоне неба, и плачет от радости.
Но это уже был эпилог, подумает она потом. Для Озлы настоящий Блетчли-Парк закончился в день высадки союзников в Нормандии. В тот день, когда три подруги в последний раз разговаривали друг с другом; день, когда Маб Грей получила назначение в Лондон; день, когда Бетт Финч как под землю провалилась.
До королевской свадьбы девять дней. 11 ноября 1947 года
Глава 68
Даже пациентам Клокуэлла довелось отпраздновать День победы в Европе и День победы над Японией. Самоубийство Гитлера, капитуляция Германии… И персонал, и пациенты плакали от радости. А потом, всего через несколько месяцев, пришла новость о гигантских бомбах, поставивших Японию на колени. Всем раздали бумажные стаканчики с дешевым вином – выпить за победу и мир.