Кейт Клейборн – Любовь с первого взгляда (страница 50)

– Нет.

– Но любите?

– Это сложно. – «Ничего не сложно», – ответило ему сердце. – Лучше так: мне сложно кого-то любить.

– Придется посвятить меня в детали истории.

Уилл помотал головой и, не снимая очков, почесал глаз пальцем, уверенный, что начальник снова раскачивается на пятках, с отвращением смотря на его действия. Всего два дня назад Уилл сидел за столом с, возможно, уже не бывшей женой Джеральда, но упустил возможность все ей рассказать. Вполне возможно, потому, что мужчина перед ним был тогда в соседней комнате.

«Честно говоря, я слишком растрогался», – повторилась у него в голове мысль Джеральда, и вдруг, с почти разбитым сердцем, на этой нагретой солнцем парковке, Уиллу показалось, что Джеральд Авраам умеет находить общий язык с людьми лучше кого бы то ни было, потому что тут же выложил ему все, все, что ненавидел рассказывать о своих родителях. Какими они были эгоистичными и незрелыми, словно так и остались подростками. Выложил самое худшее: не только то, что мать пыталась оставить его у Донни, но и то, что происходило дальше в течение месяцев. Уилл был прислугой в собственном доме, старался не попадаться на глаза, пока они липли друг к другу как ненормальные. А потом обнимал мать в похоронном бюро, воющую, чтобы Бог, в которого она вроде бы не верила, забрал с собой и ее. Затем был еще год, когда она не могла даже смотреть на него, зато делала кучу безрассудных, взбалмошных вещей, несмотря на все его протесты: курила, сильно выпивала, если не еще хуже.

– Ее смерть даже принесла облегчение, – сказал Уилл. – Потому что она хотела этого, правда. Вернуться к отцу. Знаю, я сейчас выгляжу как плохой человек.

Наступило молчание, от которого Уиллу стало наполовину легче, наполовину тошно. Он еще немного посмотрел в асфальт, подумав, что в отсутствии зрительного контакта с Джеральдом что-то было.

Наконец мужчина откашлялся.

– Позвольте выразить сочувствие. За ваше испорченное детство, – сказал он.

Уилл посмотрел на него, удивленно моргнув. Никто еще не говорил об этом в таких словах.

– Спасибо.

О нет. Он что, сейчас заплачет?

Джеральд сделал вид, что не заметил.

– Полагаю, вы боитесь повторения того же в своих отношениях. С кем бы то ни было.

– Не с кем бы то ни было, – ответил он. – С ней. Я так чувствую себя только с ней.

Какое-то время Джеральд молчал, и Уилл подумал, что это вполне справедливо. Здесь уже ничего не поделаешь.

Но потом сказал:

– Знаете, мы с отцом очень похожи. Он тоже был врачом. Салли говорила, что я научился любить так, как любил меня мой отец. Дисциплина, развитие, перспективы. Вот как он показывал мне свою заботу.

Уилл сглотнул и закивал. Конечно, он понимал, что с таким воспитанием Джеральд не мог стать другим. Но в то же время это звучало неплохо. Всю дисциплину, развитие и перспективы Уиллу пришлось обеспечить себе самому. И было это трудно, одиноко и совершенно неблагодарно.

– В этом и была моя ошибка с Салли. За примером не надо далеко ходить: необязательно говорить тому, кого ты любишь, о совершенно незначительном нарушении манер за столом. Можно просто дать человеку поставить локти на стол и молчать. Необязательно любить так, как тебя когда-то научили.

Уилл уставился на него. «ЧТО?!» – пронзил его электрический сигнал.

– Думаю, то же можно сказать и про вашу девушку. Видимо, тот, у кого она научилась любить, вкладывал в это чувство стабильность. И понимание.

– Джеральд! – воскликнул Уилл. – Что за черт?

У него словно весь мир перевернулся.

«Необязательно любить так, как тебя когда-то научили».

– Не знаю, почему вы так удивлены. В последнее время я довольно успешен в любовных вопросах.

Уилл встал со скамейки, не заботясь о комплексе Джеральда по поводу роста. Начал расхаживать перед скамейкой, взъерошивая волосы.

– Я старался… – Он замолк и помотал головой. – Я старался держаться с ней очень осторожно. Просто… помогать с ремонтом. Не переходить границ. Чтобы не…

– А вы и не, – вмешался Джеральд. – Вы не ваши родители, вы другой человек. Я в этом уверен.

Уилл перестал расхаживать и положил руки на бока.

– Да, я другой, – повторил он, впервые поверив в это. Он вспомнил о Норе в ванной: каждый раз, как они меняли там что-то, у нее горели глаза. Как она радовалась новому, если позволяла себе это делать! – И она тоже. То есть она не такая, как ее…

– Я уловил мысль, – отрезал Джеральд.

Несмотря на бессонную ночь, Уилл вдруг почувствовал прилив энергии, и разум прояснился. Он любил Нору, и чувствовать это было вовсе не безрассудно, взбалмошно и эгоистично. И сказать тоже. И жить с этим чувством, если только она позволит. Он – не его родители. И не обязан любить так, как они его научили.

– Джеральд, мне пора. Надо составить список своих недостатков или что-то такое.

– Не надо. Совершенно ясно, что у вас совсем другие проблемы, нежели у меня.

– А, да, – ответил Уилл обескураженно. – Точно.

Джеральд посмотрел на часы.

– Уже прошло чуть больше обещанных вами десяти минут, – сказал он.

Уилл не сдержал смех.

– Верно. Я вас задержал. Я очень ценю ваш…

Джеральд отмахнулся.

– Не стоит, – сказал он, польщенный. – Без сомнений, жду вас завтра на рабочем месте.

Уилл кивнул, успокоенный возвращением фирменного джеральдовского рабочего тона.

– Без сомнений, – ответил он.

– Замечательно, – сказал Джеральд и повернулся на пятках, чтобы вернуться в больницу.

Он уже было пошел, но тут Уилла как ударило – сильным, внезапным чувством, которое он подавлял в себе многие годы, чувством, которого избегал сам. Интересно, сколько же возможностей он упустил из-за страха быть безрассудным, взбалмошным и эгоистичным?

«Черт с ним, – решил он. – Почему нет?»

– Джерри, – окликнул он начальника, уже готовясь к увольнению.

Тот замер, у Уилла перехватило дыхание.

Джеральд развернулся, удивленно подняв брови.

– Да?

– Я знаю, что это не очень профессионально, – заговорил он, затем покряхтел. – Но, думаю, вы мой лучший друг.

За этим последовало несколько долгих и мучительных секунд, Уилл думал, что умрет от стыда, как раз в тот момент, когда наконец разобрался с жизнью.

Но тут Джеральд Авраам погладил отворот халата.

– Что ж, Уилл, – ответил Джерри, кладя руки в карманы идеально выглаженного белоснежного халата, – раз уж мы на парковке, думаю, я могу сказать, что это совершенно взаимно.

Глава 19

Нора не ожидала увидеть кровь.

Она стояла в квартире Джоны и смотрела на засохшее пятно – кружок, не больше ее ладони. Как ни странно, ее это успокоило; она вспомнила вид Джоны утром – словно его жестоко избили. Она хотела спросить Уилла об оттенке гематом и почему их так много, если Джона клянется, что при падении ушибся только бровью.

Она порицательно помотала головой. Это не важно. Надо было прибрать все это, собрать сумку с вещами Джоны, чтобы поскорее вернуться, – а не стоять на месте. Она знала, что миссис Салас захочет пойти с ней, чувствовала аромат ее выпечки на весь дом и думала, что это любимое угощение Джоны. Бенни тоже хотел навестить соседа – она встретила его в коридоре по пути наверх и проигнорировала недоверчивый взгляд, которым он одарил ее, когда она настояла, что сама донесет чемодан.

Через несколько минут она уже была на коленях и аккуратно отскребала пятно, сдерживая неустанно встававшие в глазах слезы. Подумав, что уже справилась с задачей, она поднялась, убрала ведро с водой в ванну Джоны, отводя взгляд, даже когда выжимала губку. Сняла перчатки и осмотрелась. Надо ли прибраться? Застелить кровать, чтобы он вернулся и…

Ее обдал жар, она сглотнула.

«Квартира на третьем этаже», – сказал Уилл доктору. Просто и технично, и у нее словно выбили почву из-под ног, а ведь она еще не оправилась от вида Джоны в больнице. А хуже всего было то, что следующие несколько минут она пыталась восстановить дыхание и напомнить себе, что Уилл всего лишь говорил правду, пусть ей совершенно не нравилось, как он это сказал.

И даже в какой момент он это сказал.

Но это было за пределами ее возможностей – снова дышать и мыслить рационально. «Я слишком бурно реагирую», – хотела сказать она себе, повторяя его слова недельной давности, но закрылась, а разум разразился грозой: Нонны нет, Донни нет, Донни вообще оказался не таким хорошим человеком, каким она его считала. Дипа уходит из Verdant, Остин уезжает из Сан-Диего. Ванная Норы теперь другая, Нора тоже думает уйти из Verdant. Джона на реабилитации. Джона где-то еще. Она взглянула на Уилла в палате и поняла, что он и был той почвой, которую выбили из-под нее, взорвали. Не важно, что это была неправда; не важно, что она была с ним несправедлива.