Кейт Клейборн – Любовь с первого взгляда (страница 37)
– Наверное, на неделю совещаний. Для презентаций, на которых я должна присутствовать лично, и… – Она встряхнула головой, все еще в шоке от следующего. – …Ообсуждения переезда всей компании в Лос-Анджелес.
«Это строго между нами», – сказал Остин, что совершенно точно означало: Дипе об этом говорить нельзя.
– Это проблема?
Нора мотнула головой.
– Возможно, год назад… Мне бы не хотелось переезжать в Эл-Эй. Но теперь я работаю отсюда, и для меня особо ничего не поменяется, разве что все это означает, что Остин меняет направление и… Не знаю. Эти презентации отнимут много сил.
Снова то же самое: звезда, решившая основать компанию экотуризма. Сёрфер в отставке, занявшийся съемкой документальных фильмов. Взорвавший соцсети веганский повар-самоучка. С этими проектами не было никаких проблем, просто она к такому не привыкла. И Остин не оставил ей времени для маневра. Она угрюмо смотрела на беспорядок на столе, раскрытый блокнот, в котором наспех начеркала, что говорил Остин.
– Для тебя тут очень мало пространства, – сказал Уилл, когда она перевела на него взгляд.
Еще пару недель назад это замечание взбесило бы ее. Но теперь – судя лишь по ремонту в ванной – она знала: Уилл понимает, как важно для нее каждое изменение в этой квартире. И теперь она понимала, что он – несмотря на полный цинизм в отношении наследия родственников – не судит ее за это. А пару дней назад он отвечал на все ее сообщения по поводу нового смесителя для ванной – Нора не решалась выбрать что-то слишком современное. «Главное, чтобы тебе нравилось», – отвечал он, и каждый раз она улыбалась этому. Каждый раз ощущала, будто он видит ее.
– Эту комнату будет сложно переделать, – сказала она, осматривая пространство. Кровать и комод Нонны были куплены в год ее замужества, 1944-й, когда ей было всего девятнадцать. Ее кружевное покрывало, пожелтевшее со временем, появилось при переезде в этот дом в 1990-м, когда она была вдовой уже примерно год. Еще тут были инкрустированный гребень и ручное зеркальце на серебряном подносе, с которого Нора каждую неделю сметала пыль. Старые фотографии в искусных рамках. Младенец Иисус Пражский в виде статуэтки на маленьком аккуратном столике в углу. Ничто из этого не принадлежало Норе, но она любила эти вещи, потому что их любила Нонна.
«А это квартира Нонны».
Она потупила взгляд от этой неприятной мысли. Возникло знакомое ощущение, будто ее дергают во все стороны. Сан-Диего, Чикаго. Остин, Дипа. Нонна и она сама.
– А ты не думала насчет коворкинга? – спросил Уилл; их глаза встретились.
– Это где платишь за рабочее пространство?
– Да. Моя квартирантка в таком работает. Можешь спросить ее об этом.
– Ой, я… – Теперь она, нахмурившись, задумалась. Не над самим предложением коворкинга, а над тем, что ей придется спуститься по лестнице и постучать в дверь человека, которого Уилл называет квартиранткой. Это же старая квартира Донни! Она сильнее ощутила, будто разрывается, но не стала обращать на это внимание.
В любом случае коворкинг не рассматривается, и не важно, кто им пользуется и не пользуется.
– Остин не станет платить за это, – сказала Нора. – Его и на удаленную работу было трудно уговорить.
Уилл кивнул.
– Да, ясно.
Наступила тишина, и Нору охватила нелепая досада: все хорошее, что было между ними за этот вечер, оборвалось с этим вмешательством в их встречу.
Уилл прокашлялся.
– А он… – Он немного изменил позу. – Он хорошо к тебе относится? Этот твой начальник?
Она открыла рот, чтобы ответить простое незамедлительное «да». Но сам факт этого вопроса заставил ее замолчать и задуматься; она опустила взгляд на руки. Даже если ответ не изменится, надо хотя бы обдумать вопрос.
– Да, хорошо. У него сейчас сложный период. Который, видимо, связан с этой его идеей насчет переезда. Но он хороший начальник. Я многим ему обязана.
В ответ он издал тихий звук – и не одобрение, и не протест. Просто принятие к сведению и еще что-то.
– Извини меня, – снова заговорила она. – За то, что оставила тебя там надолго.
Он пожал плечами.
– Я помыл посуду и начал читать инструкцию по установке светильника.
Боже, сегодня ей вообще не до светильника. Только не сейчас, только не после всего, что на нее свалилось. Сейчас ей вообще хотелось построить машину времени и вернуться в момент до телефонного звонка. И если бы она могла, то попросила бы его звать себя малышкой, и не важно, насколько стыдно ей было бы за это позже.
– Скажу честно, – добавил он. – Координация между глазами и руками у меня сегодня не для работы с проводкой.
Учитывая состояние Норы, ей эти слова должны принести облегчение. Но она вдруг расстроилась, что теперь у него нет причины остаться.
– Да, конечно. Уже поздно.
Она повернулась к столу, закрыла блокнот и достала упавший телефон из-за клавиатуры. Затем развернулась, чтобы встать, и увидела Уилла, стоящего рядом с протянутой рукой.
Она посмотрела на его ладонь, перевела взгляд на него и ответила улыбкой на его мягкую намекающую усмешку. Когда Нора взяла его ладонь, он ухватился за нее и притянул девушку к себе. «Вот в этом, – сказал ей внутренний голос, когда Уилл положил ей руку на талию и прижал к себе, – …хочется, чтобы тебя дергали вот в этом направлении».
И он продолжал, на самом деле он не опускал руки, ведя ее по коридору мимо ванной к двери спальной комнаты. Она остановила его на входе.
– Ты не уходишь? – в замешательстве спросила она.
Он посмотрел на нее.
– А ты хочешь, чтобы я ушел?
– Нет, – выпалила она. – Но я не знала, хочешь ли ты…
Снова рывок, их тела сравнялись, он обнял ее обеими руками. Наклонил голову и прижался губами к ее уху.
– Нора. – От его шепота тело девушки сладостно затрепетало, напряжение дня и вечера спало само собой. – Кажется, мы оба понимаем, что я приезжаю не только ванную ремонтировать.
Она хитро улыбнулась и прижалась к его груди.
– Разве? – спросила она, изображая наивность. – Какая же тогда от тебя польза?
Он засмеялся и поднял ее на руки, а через пару шагов положил на кровать.
– Всякая другая.
– Пф-ф, – поддразнила она, подтягиваясь назад, чтобы он мог устроиться меж ее ног. – Слышала я, что ты сказал про глаза и руки.
Он замер, упершись коленом в край матраса и поставив руку рядом с ее бедром. По его лицу расплылась хитрая улыбка. Он нырнул головой под ее футболку и пылко поцеловал низ живота. «Хорошее направление, – подумала она, стягивая с себя штаны, а Уилл следовал за ее руками, ведя языком вниз по обнаженной коже. – Лучшее из возможных».
– Можем обойтись и без них, – сказал он, обдавая ее кожу теплым дыханием.
А дальше Норе оставалось лишь лежать в кровати и отдаваться наслаждению, которое ей дарил Уилл.
Глава 14
– Ваша очередь, доктор Стерлинг.
Уилл отоврался от телефона, на экране которого маленький серый овал подсказывал, что Нора набирает ответ на его сообщение. Он смущенно откашлялся, сунул телефон в карман медицинской формы и подошел к стойке.
– Прости, Джанин, – сказал он знакомой бариста. – Я просто… – Он замолк и отмахнулся. Лгать ей ни к чему, а говорить правду – что он переписывается с девушкой, в чьей кровати он был еще несколько часов назад, – тоже совершенно незачем.
Однако, когда спустя секунду на телефон пришло уведомление, ему понадобилось собраться с силами, чтобы не достать его сразу же. Он уставился на меню, а перед глазами плыли сплошные серые овалы.
– Сегодня, пожалуй, классика, – сказал он, улыбаясь Джанин. – Большой американо, без сахара.
В этот раз он хотя бы не забыл отдать свою кружку, прежде чем отойти в сторону ждать заказ. Отступив, он уже не смог противиться соблазну достать телефон.
Значит, договорились – очередной повод увидеться с ней, и скоро.
На прошлой неделе, когда они пропустили этап установки светильника, Уилл задумался, а не отбросят ли они все условности и на будущее: если он приходил далеко не только ради этих от раза к разу упрощающихся задач, зачем вообще ими заниматься? Хотя и после установки того светильника Нора не стала отходить от этого сценария: на следующий день она отправила ему ссылку на массажную насадку для душа, и он совершенно очевидно не собирался с этим спорить.
Хорошая была ночь, когда они установили эту насадку. И протестировали. Дважды.
И все же было какое-то препятствие – граница, не дававшая ему спокойно думать о встречах с ней в условиях, которые они оба определили безопасными для себя. И покраска – это последний рубеж, последнее, что можно было сделать без наемных рабочих или хотя бы большего количества времени, оборудования и знаний. А для Норы, как он знал, ванная и была тем самым рубежом, единственным местом в доме, которое она действительно хотела изменить.
Не раз с той ночи он вспоминал, как обнаружил ее в этом заваленном и жалком подобии рабочего кабинета, в котором она проводит каждый день. В окружении темной массивной мебели. И с занавесками, повторявшими узор этих кошмарных обоев в общих холлах. На стуле, в котором она нервничала и сутулилась. Вся ее электроника почти вжималась в Нору, вызывая приступы клаустрофобии.