Кейт Клейборн – Любовь с первого взгляда (страница 24)
– Опусти голову, – сказал он, в ответ на что она скорчила рожицу.
– Ты совсем не умеешь общаться с больными. – Однако голову опустила и еще сильнее придвинулась к краю дивана. Заговорила вновь, но ее было не разобрать, так что Уиллу пришлось подойти, чтобы расслышать ее.
– Я не хотела вынуждать тебя избавиться от котят, – сказала она. – Вот почему ничего не говорила. Клянусь, я понятия не имела, что у меня аллергия. Раньше никогда не было.
В ее словах было столько самоуничижения, что он подошел еще ближе, сел на журнальный столик рядом с миской воды.
– Иногда аллергия выявляется поздно.
Полотенце качнулось в коротком и грустном кивке.
– Я все равно не собирался их оставлять, Нора, – заверил он, потому что подумал, вдруг ей от этого полегчает. Не ее вина, что он не создан для домашних животных, пускай Квинси и Фрэнсис (ну что ты будешь делать) были не так уж плохи.
– Моя подруга Салли, ты, может, заметила ее внизу, она может их взять, и она классная, так что не волн…
– Ты ведь так много здесь пробыл, – перебила она. – Так много дней, что мне казалось, ты передумаешь.
Оу.
Он сглотнул, не зная, что ответить. Он не передумал, конечно же, не передумал. Он все еще пытался вернуть вещи на круги своя: выставить квартиру на сайте и выйти на работу. Последние четыре дня он старался думать лишь об этом, хотя выходило не всегда.
А сейчас ему и не хотелось, чтобы вышло.
– Это сегодняшнее интервью… – произнесла она. Он отмахнулся, но она вряд ли увидела.
– Забудь, – ответил он, потому что ему правда хотелось лишь этого. Будучи здесь, с ней, заботясь о ней, Уилл не хотел обсуждать эту войну между ними. Которую он вот-вот выиграет, сделав пару кликов на ноутбуке и вернувшись к привычной жизни.
– Я хотела отменить его, – призналась Нора. – Мне уже не хотелось его проводить после того, как мы нашли котят, но мне было так плохо, что я потеряла счет дням, а потом, сегодня я уже…
– Нора, – прервал он, – давай потом об этом поговорим, ладно?
Она стянула полотенце, ее лицо порозовело и покрылось испариной, глаза все еще были опухшими, а губки надулись так печально, так очаровательно, как он никогда не видел прежде.
– Ужасно себя чувствую, – без сомнений захныкала она.
– Знаю, малышка, – сказал он, и это, конечно же, снова говорило статическое электричество.
Они уставились друг на друга сквозь вьющийся между ними пар от воды, и в эти секунды молчания казалось, будто они пришли к соглашению. Что, пока она в таком состоянии, они прекратят свою войну. Нора не будет радостно улыбаться, а Уилл не станет пытаться всех очаровать. Она признает, что ей плохо, а Уилл, видя ее состояние, будет звать ее малышкой.
Ничто не вернется на круги своя.
Она резко откинулась на спинку дивана.
– Кажется, я засыпаю, – пробубнила она в полусне.
– Это хорошо. – Он взял потускневшую вязанную крючком накидку, которая висела на подлокотнике дивана, подождал, чтобы Нора закинула ноги, и укрыл их.
– Только чуть-чуть. Посплю совсем чуть-чуть, раз на то пошло.
– Конечно, – сказал Уилл, надеясь, что проспит она долго и крепко. Видно было, что ей это нужно. А пока она спит, он выпишет ей рецепт, а затем протрет антисептиком каждый сантиметр в этом здании, где могли остаться следы пребывания котят, даже если на это уйдет вся ночь. Он едва ли спал четыре последние – еще одна ничего не решит.
– Я схожу за таблетками, хорошо?
Она тут же распахнула отекшие веки и нахмурилась.
– Ты ведь вернешься?
Он кивнул.
– Да, конечно. Оставлю их на…
– И останешься? – спросила Нора.
Он посмотрел на нее. И в этом взгляде была одна большая проблема: его слабость, прошлое, страх за то, чем все кончится, если они сблизятся.
Он знал, что она не имела в виду навсегда. Только на время, пока она плохо себя чувствует, только на срок их только что заключенной молчаливой сделки. И он понял, что тогда все в порядке. Что это он может сделать.
Одна ночь – и он вернется к привычной жизни.
– Да, – сказал он, нагнувшись, чтобы подоткнуть одеяло, и чуть не приложился губами к ее брови. «Не смей», – одернул он себя, прежде чем выпрямиться. – Я останусь.
Глава 9
Когда Нора очнулась в первый раз, он был у нее на кухне.
Он уже вернулся из аптеки: маленький белый бумажный пакетик лежал на боку на краю стола, – а еще он зашел за продуктами, купил немного мандаринов, буханку хлеба и готовый суп трех видов, один из которых уже грелся на плите. Шаркая, она вошла в кухню и по морщинке меж бровей Уилла, по напряжению в челюсти поняла, что вид у нее сродни самочувствию (то есть кошмарный!). Поэтому, когда он выставил перед ней упаковку жаропонижающего и открыл прописанное ей противоотечное средство, она без возражений приняла их, запив целым стаканом воды. Съела миску супа, и они поговорили каждый о своей работе, о чем угодно, только не о здании. Когда Нора закончила есть, Уилл указал ей на диван и сказал включить что-нибудь интересное по телевизору, но девушка снова уснула, не успел он и посуду домыть.
На следующий раз он был в холле.
В гостиной было темно, мягко струился свет лампы над духовкой, Нора встала, вся потная – как она поначалу подумала, от разразившейся лихорадки, – и с ощущением совершенно безосновательного разочарования обнаружила, что Уилла нет. Но, потерев глаза и вернув остроту еще нескольким органам чувств, она услышала знакомый шум абсурдно громкого телевизора Джоны и поняла, что свет шел не только от лампы над духовкой, но и от узкой щели прикрытой входной двери квартиры. Она с усилием поднялась с дивана, оставив на нем горячее одеяло, подошла на цыпочках к выходу и выглянула: Уилл стоял в дверях Джоны, широкой спиной прислонившись к дверному проему; на стенах мелькал свет от огромного телевизора, а Джона кричал о каком-то парне на первой базе. Она могла стоять и наблюдать еще долго – Уилл смотрел бейсбол вместе с одним из самых близких Норе людей на всем свете, с членом семьи, которую ей так хотелось познакомить с ним получше, – но, решив почесать голову, наткнулась на потные, липкие волосы, так что убежала в ванную принять душ и почистить зубы. Когда она вышла, переоделась в чистую пижаму, забрала влажные волосы в небрежный пучок, Уилл уже вернулся, складывал оставленное ею одеяло и как будто собирался уходить.
В третий раз он был в ее постели.
Спросонья она не сразу вспомнила, как он там оказался, а когда воспоминания к ней вернулись, стыдливо зажмурилась. Все началось с его требования принять еще жаропонижающего и выпить стакан воды (целый стакан! Как он любит доминировать в вопросах воды! Она не стала представлять, в чем еще он может доминировать. Не стала!) и продолжилось вполне результативным выговором (никаких фантазий, никаких!), когда Нора захотела немного позаниматься работой, которую не выполнила за день. Она вздохнула и признала наконец, что устала, но, может, лучше поспит на диване, потому что на кровати надо менять постельное белье, а диван вполне подходит, так что…
Он ответил:
– Ладно, давай сменим белье. – Уилл прошел в спальню, и пять минут спустя они уже разглаживали простыню на матрасе, избегая взглядов друг друга. Но все было в порядке: ей только надо забраться в кровать, а он пойдет по своим делам, это вполне нормально, хорошо, обычно. Глупо, что она вообще просила его остаться.
А потом – о боже, вот это неловкая часть истории – она снова попросила его не уходить. Забралась в свою прохладную, прекрасную кровать. Устроилась на боку и спросила, слышал ли он что-то о котятах от Салли, а он показал ей три видео на телефоне, как Квинси и Фрэнсис радостно исследуют новую стойку для лазанья и когтеточку. Ее снова потянуло в сон, сильно потянуло, она начала что-то бессвязно бормотать, произнесла: «Посиди тут минутку», – указала на матрас и пересмотрела на его телефоне видео с котятами дважды. Ей стало тоскливо из-за своей поздней аллергии, но не так тоскливо, чтобы снова уснуть.
Было еще очень темно, так что прошло немного времени, но, судя по улучшенному состоянию и сухости волос, проспала она значительно. У нее даже шея заныла, что странно, ведь подушки…
О нет. О нет-нет-нет.
Она спала не на подушке.
Она спала на коленях Уилла Стерлинга.
Щекой на его бедре, слегка вздымающемся от глубокого и ровного дыхания Уилла, который, видимо, заснул в той же позе, в какой до этого сидел: спина на изголовье, одна нога все еще на полу.
Нора осторожно – очень, очень осторожно – оторвала щеку, с ужасом осознав, что та вся мокрая.
Потому что во сне она его обслюнявила.
«Только не проснись», – молила она про себя.
– Эй, – сказал он сиплым голосом, потому что ну надо же ей было заснуть на человеке с самым чутким в мире сном.
«Только не смотри на ногу», – молила она про себя.
Он расцепил руки и положил ладонь на обслюнявленное бедро, а Нора зарылась лицом в руки и простонала.
Уилл издал смешок.
– Ну ты чего. Два дня назад котенок выполз из своего контейнера, напрудил мне на грудь и запищал прямо в ухо. Это пустяки. – Он поерзал, размял шею. – Как самочувствие?
Очень мило с его стороны. Продолжить разговор, не зацикливаясь на ее унижении. Наверное, надо взять назад слова о его неумении общаться с больными. В общем и целом подход «бывало и хуже» неплохо сработал.
Она осторожно вздохнула, с облегчением обнаружив, что впервые за три дня может дышать.