Кейт Клейборн – Любовь с первого взгляда (страница 23)

Уилл отрезал:

– Нам ни к чему быть на фото.

– Надо дождаться Нору, – сказала миссис Салас, но, когда позади раздался звук открывающейся входной двери и Уилл повернулся, чтобы увидеть девушку, которую они все ждали, стало ясно: к фотосессии она не готовилась.

Что-то было не так.

Увидев его, она остановилась, немного замялась, отчего он решил, что Нора хочет развернуться и уйти обратно. Несмотря на теплую погоду, на ней был длинный мешковатый свитер кремового оттенка с растянутым воротом и потертые укороченные джинсы, потерявшие цвет и форму. Он мог бы сказать больше и о выражении ее лица, но его закрывал козырек бледно-голубой бейсболки со знакомой вышитой C.

– Ой, это она? Я представляла ее старше, – сказала Салли.

Уилл пропустил слова мимо ушей и шагнул к Норе.

– Не смей, – отрезала она и отступила к двери.

Эта фраза была для него словно пощечина.

– Мэриан, – обратилась она к женщине через лужайку. – Не сможете ли?..

– Я все сделаю, – ответила Мэриан, и Уилл обернулся к ней.

– Что с ней случилось? – спросил он, и в его тоне не было ничего непринужденного, совершенно ничего. Электричество вернулось с нежданной силой.

– Вряд ли это ваше дело, – ответила Мэриан со все еще лукавым лицом. Уилл заметил, как Эмили толкнула ее локтем в бок.

Миссис Салас цыкнула. Что за бред, как эта кучка может ему помешать? Уилл развернулся и прошел мимо Яэль с фотографом.

– Нора, – сказал он резко, когда она снова отступила. – Надо поговорить.

– Нет! – крикнула она громко, и, боже, ситуация становилась неловкой. Она неопределенно махнула рукой. – Я… вообще-то я кое над чем работаю.

Что-то в ее голосе было не так. Звучало не так.

– Это чрезвычайная ситуация, – процедил он сквозь зубы, явно преувеличивая, а затем приблизился к ней.

И сразу понял, что ситуация и вправду была чрезвычайной. Для него.

Сначала он заметил участок кожи у нее на груди: ярко-розовая полоса шла вверх по шее и угасала в болезненной бледности щек. Козырек отбрасывал тень на глаза, но нос все еще был виден и, боже, он весь покраснел у ноздрей и жутко распух на кончике и переносице. Даже не смотря ей в глаза, он понял, как они сейчас выглядят.

Все же он шагнул к ней и аккуратно поднял козырек.

– Нора, – вздохнул он, потому что все было еще хуже, чем он представлял. Глаза отекли, покраснели и слезились. Надо было ее спасать.

Она мотнула головой и опустила козырек.

– Все в норме! – сказала Нора, упершись спиной в дверь. – Правда.

– Ты больна.

Она посмотрела на него, щурясь даже от неяркого солнечного света, словно ей было трудно держать голову прямо, а глаза открытыми.

– Все нормально, это простуда, – повторила она.

– У тебя лихорадка.

Она поднесла руку к шее.

– Нет, просто здесь очень жарко.

– Тогда почему ты дрожишь?

Она напряглась, выпрямила плечи.

– Не выдумывай. Ты заработался, вот в чем дело. Наверное, у тебя все вокруг больные.

– Нет. Больная только ты. Прямо здесь, у меня перед носом.

Она вздохнула, возможно не ожидая, что вздох выйдет таким слабым. Таким… хриплым. Его охватила паника, полубезумие, словно он смотрел на человека в критическом состоянии. Уилл не мог думать о привычных врачебных действиях: ни о термометрах, ни о мазках слизистой, ни о капельницах. Все, что пришло ему в голову, – взять ее на руки и отнести в квартиру. Приложить ладонь к пылающему жаром лбу, попросить прилечь на кровать, которую он обустроит, принести ей воды, лекарств и уговорить их принять. Остаться рядом, еще остаться, пока ей не станет легче.

– Пойдем внутрь, я за тобой поухаживаю. – Внутри у него все сжалось. Не хватало лишь подмигнуть, как доктор Тейлор, чтобы совсем ее напугать. – Или давай отвезу тебя куда-нибудь. В мобильную клинику, куда захочешь.

Она немощно покачала головой и ссутулилась.

«Малышка», – хотел сказать он, что было абсолютно нелогично.

– Нора, – сказал он взамен, стараясь произнести ее имя как можно строже.

Она подняла на него глаза, увлажнившиеся еще больше.

– Не могу. Я не могу никуда с тобой пойти, – ответила она.

У нее дрожал подбородок, его сердце треснуло.

– Думаю, у меня аллергия на котят, – сказала она и разразилась слезами.

На третьем курсе меда он провел четыре недели в частной семейной клинике в городке Висконсина, долгими днями теснясь в маленьком кабинете с терапевтом, пациентами и родственниками пациентов. В штате была лишь одна медсестра, никого в регистратуре, минимум оборудования и интернет-соединение с характером. Пока он был там, узнал о медицине куда больше, чем за все лекции в университете и опыт в других клиниках. За рабочую смену – большинство которых длились до одиннадцати часов – доктор Кэлхун видела все: от конъюнктивита до рака простаты. И помнила не только истории болезней пациентов, но их имена, имена их детей и даже клички животных. Ее крошечный кабинет всегда выглядел так, будто там взорвалась бомба с документами, у нее никогда не было с собой ручки, и самое большее, когда она разозлилась на Уилла, было на его третьей неделе работы – он как раз начал расслабляться, обрел уверенность – после осмотра им пациента с бытовым ожогом.

– В жизни не встречал такого нытика, – сказал он, когда мужчина ушел с перебинтованной рукой (скорее для вида, а не для пользы).

Доктор Кэлхун повернулась к нему со скоростью, которая при ее общей медлительности казалась невозможной.

– Ты же не назвал сейчас пациента нытиком? – резко произнесла она, а затем произнесла тираду, которую он никогда не забудет: о боли и отношении, страхе и одиночестве, об уважении, эмпатии и добре. В то время Уиллу казалось, что он знает о них все, что смерть родителей научила его всему, что надо понимать в жизни.

Но доктор Кэлхун показала ему, что каждый пациент – даже с бытовыми ожогами и склонностью к преувеличению – заслуживает того же сострадания, что и человек с серьезной травмой, хронической болезнью или в критическом состоянии.

Но вот Нора Кларк. Нора Кларк с острым вызванным аллергией синуситом могла бы испытать терпение даже доктора Кэлхун.

– Не хочу, – сказала она, сидя на своем вычурном цветочном диване с подогнутыми ногами.

Уилл не обратил на это внимания: он уже раз десять слышал ту же мысль в разных вариациях с тех пор, как они пришли к Норе полчаса назад, выбившись из дыхания за те панические, бешеные двадцать минут, пока она бегала от него вся в слезах. Отдав пару строгих команд: кому-то – проверить ее состояние, Салли – заняться котятами, фотографу – убрать камеру, он отправился в жутко горячий душ, агрессивно натирая себя мочалкой, переоделся в чистую одежду без следов кошачьей шерсти и рванулся в квартиру Норы.

– Я не хочу, чтобы ты входил, – сказала она сначала, все еще плача, но Мэриан наконец встала на сторону Уилла и открыла ему дверь, а затем прикрикнула на Нору, что ей нужен уход врача на пару дней и этот врач ничем не хуже других.

Стоило ему войти, как Нора зарядила в него целым комом «не хочу» в ответ на все предложения: произвести осмотр им или кем-либо еще, измерить температуру, осмотреть носовую полость, принять лекарство, выпить воды, присесть. Каждое из возражений было довольно слабым; Уилл понял, что в ее состоянии от всего плохо, даже от того, что могло бы помочь. Однако им с Мэриан – которая всего несколько минут назад ушла агитировать всех взяться за пылесосы – удалось уговорить ее на базовые вещи.

– Так, давай, – сказал он, ставя на журнальный столик перед ней металлическую миску с кипятком. – Наклонись вперед.

Она хныкнула в знак протеста, и Уиллу пришлось прикусить щеку, чтобы не улыбнуться. Час назад, носясь в панике с бьющимся в горле сердцем, он и представить не мог, что захочет улыбнутся. Но теперь, когда он был с ней рядом – приносил ей пользу, – он успокоился. Было невыносимо жалко видеть ее в таком состоянии, но по крайней мере он видел ее. Помогал ей.

С показным усилием она наклонилась и подняла на него все еще опухшие глаза.

– Это довольно неловко, доктор Стерлинг.

– Не зови меня так. Опусти голову, – сказал он.

Она вздохнула, кашлянула и поднесла лицо к миске.

– Я накину тебе на голову полотенце, хорошо? Это облегчит давление на кожу лица, а пока схожу за сильным противоотечным.

Она кивнула, и он издал тот же тихий вздох, что и в момент, когда коснулся пальцами ее шеи, чтобы оценить отек. Он вел себя как профессионал, даже накрывая ей голову полотенцем. Пришлось приложить усилия, чтобы не пялиться на полотно волос, рассыпавшихся по ее спине, – он впервые видел их распущенными.

Нора мягко застонала от облегчения, ненароком спровоцировав его отступление от профессионального поведения. Уилл шагнул от дивана и прокашлялся.

– Сбегаю в аптеку.

Она подняла голову.

– Это необязательно.