Кейт Кинг – Повелители охоты (страница 31)

– Знаю.

Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Я знаю и надеюсь, что ее пророчество в мой адрес тоже окажется неточным.

Прозвучал второй сигнал, и толпа хлынула вперед. Я дал им минуту форы. Покосившись на Эйну, я нахмурился.

– Ты же не думаешь, что Сай настолько ненавидит себя, что совершит что-то безрассудное?..

– Что, например?

– Например, попытается убить мою королеву, несмотря на то, что прекрасно знает, к чему это приведет.

Она рассмеялась.

– Так теперь она твоя королева?

Я отмахнулся от нее.

– Образно говоря. Как в шахматах.

Она задумалась над моими словами.

– Сегодня не убьет… – неуверенно ответила она, – но через день или два… кто знает? Да, думаю, именно этого и хочет Сайон.

Я со вздохом провел рукой по волосам.

– Именно. Я тоже так думаю.

Я не могу его винить. Оставь мне бабушка такое письмо, я бы, скорее всего, поступил точно так же.

Черт возьми, а ведь я тоже следовал приказам мертвой женщины. Просто впервые за всю нашу бессмертную жизнь мы с кузеном получили противоположные указания.

Я снова посмотрел на девушку, возвращаясь мыслями в настоящее. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы добраться сюда. Все мои тщательно выверенные планы могли рухнуть, потому что эта чертова девчонка чуть не погибла в одиночку.

Я пересек холм, возвращаясь к самому отдаленному от утеса краю, и положил ее на плоский камень. К моему удивлению, рядом возник крошечный лесной дух, освещая путь фонариком, посверкивающим от дождя.

Я хорошо вижу в темноте, но его помощь не мешала. И все же для меня это в новинку. Низшие фейри обычно боятся нас и всегда прячутся, когда кто-то из Высших фейри оказывается поблизости. Я опустил глаза на человеческую девушку и нахмурился. Как странно.

Она застонала от боли, и я вздрогнул. Я пожалел – и не впервые, – что не умею исцелять. Тут бы пригодилась помощь Гвидиона, хотя я не был уверен, что он смог бы излечить ее полностью. Так что это спорный вопрос.

Поить ее своей кровью сейчас было почти безумием. И все же другого способа помочь у меня не было. Поморщившись, я поднес руку к губам и сильно прикусил ладонь. Металлический привкус собственной крови наполнил рот.

– Вот. – Я прижал руку к ее рту. – Пей.

Она не пошевелилась, и я застыл от ужаса. Черт возьми.

Ее сердце еще билось – я это слышал, – но долго ли ему осталось? Что случится, если я не смогу заставить ее пить?

Я оглянулся, как будто деревья могли помочь мне, и ужасная мысль пришла в голову. Мысль, которую я не должен был даже рассматривать. Я тряхнул головой. Нет. Нет, это слишком.

Достаточно и того, что я кормил человека своей кровью, особенно учитывая, что она совершенно не понимала смысла этого поступка и возможных последствий.

Я снова посмотрел на девушку и увидел, что зубцы обсидиановой короны, привязанной к ее талии, блестят. Кровь стекала по ним. Я почувствовал, как свело желудок. Она и правда уже все равно что мертва. Она должна была умереть еще в той камере – и множество раз до этого, если всегда вела себя так грубо, как со мной. Большинство фейри вырвали бы ей язык. А я находил ее грубость странно захватывающей.

Я почесал в затылке и снова оглянулся черед плечо. Почему?

Я посмотрел на свои руки, затем на нее. Даже если бы захотел, я понятия не имел, что делать.

Разумеется, я никогда этого не пробовал – наверное, никто не пробовал. Если она просто человек, без магии, то это убьет ее. Впрочем, она и так скоро умрет, так не все ли равно?

Я потянулся к ее руке. Ее кожа была горячей, несмотря на дождь и холодный вечер. Я касался множества людей, потому знал, что это не нормально. Она была слишком горячей. Как фейри. Будто горела изнутри. Возможно, это хороший знак и я не впустую трачу время на нее.

Я закрыл глаза, уже сожалея о принятом решении, а затем укусил ее в руку. Ее кровь на миг оказалась на моем языке, и я с трудом удержал себя в руках. Зверь в глубине сознания взревел, и я потряс головой, пытаясь удержать его под контролем.

Всю жизнь я прекрасно осознавал свою темную сторону. И тот факт, что с братьями и сестрой я связан кровью только по матери. Что на самом деле отец не был моим отцом.

Моя магия отчетливо показала всей семье, что это не та сила, которая доступна дому Вечных. Я уверен, что меня бы отослали, если бы мать не умоляла свою мать, уверяя, что меня можно обучить. Подчинить.

Поэтому бабушка научила меня контролировать эмоции. Я был исключен из родословной еще до того, как они узнали, до каких пределов вырастет моя магия. Меня учили не потакать низменным инстинктам и не позволять проявляться природе отца. Но даже несмотря на это, я уверен, что Силия в конце концов все же устранила бы меня, если бы я не был сильнее их всех. Кроме, разве что, Сайона – но мы с ним сознательно пришли к молчаливому соглашению никогда не проверять это.

И никогда еще мы не были так близки к нарушению этого договора, как этой ночью.

Я вытащил руку девушки изо рта, слизывая ее кровь со своих губ. В ее вкусе отчетливо чувствовались магия и мед. Я больше никогда не смогу забыть этот вкус, но это не самая главная причина, по которой мне не стоило делать то, что я намеревался.

Я прижал ее окровавленную ладонь к своей. Затаив дыхание, я напряженно наблюдал, как наша кровь смешивается. Крови было недостаточно, как и контакта. Я не знал, но надеялся, что мне не придется полностью раздевать ее, чтобы план сработал. Если учесть ее раны, все должно пройти за считаные дни. Самое большее несколько недель – по крайней мере, я на это очень надеялся.

Долгое и мучительное мгновение спустя девушка застыла, как статуя.

Ее грудь взметнулась, спина выгнулась, а потом она рухнула обратно. Затем она распахнула большие карие глаза, кажущиеся сейчас еще больше на изможденном лице. Она перестала дышать, я это четко слышал.

Я ждал. Мгновения тянулись, но она все не дышала. Разочарование пронзило меня. Людей так легко сломать, а сохранить им жизнь практически невозможно. Вдруг она резко вдохнула, как будто вспомнив, что ей нужен воздух. Я прикусил язык, чтобы не поздравить ее с тем, что она вернулась в мир живых.

– Что… что происходит? – спросила она, оглядываясь. Затем, словно осознав, где находится, она отдернула руку. – Не прикасайся ко мне.

Я чуть не рассмеялся. Теперь я бы не смог, даже если бы сильно захотел.

– Поверь, не буду.

Глава 35. Лонни

В растерянности я отшатнулась от Баэла, пытаясь сообразить, где нахожусь. Затем – с облегчением и подозрением – я поняла, что мне больше не больно.

– Что ты сделал?

– Спас тебе жизнь, – коротко отозвался он. – Можешь сказать «спасибо». Или не говорить, мне, в общем-то, все равно.

Я села чуть прямее. Я не настолько глупа, чтобы благодарить фейри. Они воспринимают это как скрепление сделки и требуют платы.

– Меня бы не потребовалось спасать, если бы ты сдержал клятву и помог, так что нет, не думаю, что я должна говорить «спасибо».

Он невесело усмехнулся, и это меня удивило.

– Приношу извинения. – Он отвесил насмешливый поклон. – Я, видимо, наивно полагал, что, убрав с пути всех, кто хочет тебя убить, помогу тебе беспрепятственно пройти через лес. Мне следовало догадаться, что ты обязательно найдешь способ умереть, которого даже ребенок в силах избежать.

Я попыталась привстать, и голова закружилась. Что-то… не так. Я чувствовала слабость и прилив энергии одновременно.

– Что со мной?

– Ничего непоправимого.

– Но…

– Граница на другой стороне холма, – перебил он, и я моргнула, пытаясь сосредоточить взгляд, но он расплывался. – Постарайся не умереть хотя бы здесь, я этого не вынесу.

– Подожди…

Но Баэл уже исчез.

Я медленно ползла с холма и дюжину раз чуть не упала, прежде чем добралась до границы.

Горло болело, дыхание прерывалось, а грудь была готова разорваться. Холод пробирал до костей, а мокрое платье противно липло к телу. По щекам текли слезы, но скорее от усталости, чем от боли. Хотя я понимала, что боль придет, когда адреналин выветрится. Не то чтобы я ждала этого момента с нетерпением.

Толпа фейри наблюдала за мной с противоположной стороны границы, но сил не хватало даже на то, чтобы сердито уставиться на них в ответ. В попытке укрыться от дождя они сгрудились под шатрами – такими же, как на поляне в прошлом году. У некоторых в руках были винные кубки, другие насмешливо переговаривались, пока я, шатаясь, пыталась протиснуться в расщелину. В конечном итоге я просто рухнула на твердую грязную землю потной окровавленной кучей, наплевав на зрителей. Казалось, что это место и станет моим последним пристанищем.

– Она вообще у нее? – крикнул кто-то.

– Где корона?

Я представила, как победоносно поднимаю эту треклятую штуку над головой. Представила, как кричу о своей победе, чтобы они все услышали. Я представила это, но не пошевелилась. Я не могла двинуть даже пальцем. И, возможно, уже никогда не смогу.