Кейт Кинг – Повелители охоты (страница 27)

– О, разумеется. Просто я добрался до тебя быстрее всех.

Я не стыдилась страха – было бы намного глупее не признавать его. Сила духа – одно, а бравада – совсем другое. Но сейчас я не чувствовала смелости, и не было никакого смысла притворяться.

– И правда, с чего бы мне бояться? – В голосе сквозил сарказм. – Всего лишь сотни фейри планируют меня убить.

– Хоть бы попыталась прислушаться, – разочарованно сказал он, будто это я была виновата в том, что в этой убийственной игре, нацеленной против меня, все и каждый были сильнее, чем я. – Я думал, что ты хочешь жить.

– Я хочу уйти, – отрезала я.

Он повернулся ко мне, замерев посреди тропы.

– Даже не думай об этом. – Его глаза потемнели, став скорее золотыми, чем желтыми, и я не могла понять, было это из-за света или чего-то другого.

Впервые за долгое время жар лизнул мою кожу, слабый проблеск азарта при мысли о битве заставил открыть рот и дать отпор:

– Разве ты можешь мне запретить? Я думала, что мы здесь потому, что сейчас я превосхожу тебя по рангу.

Он низко зарычал, и я невольно отступила на шаг.

– Я сделаю вид, что ничего не слышал. Считай это подарком на коронацию.

Я нахмурилась, сбитая с толку.

– Что?

– Коронация – если она у тебя будет. Хотя я не стану исключать, что моя мать попробует обойти эту проблему.

Я промолчала. Почему-то слово «обойти» звучало очень похоже на «убить».

– Корона на твоей голове – не просто украшение, маленькое чудовище. Это даже лучше, чем цепь на шее. Если ты попытаешься сбежать, я с удовольствием брошу тебя в подземелье на время между охотами.

Я подняла подбородок, буравя его взглядом.

– Я поняла. Но я же могу хотеть уйти, разве нет?

Он нахмурился.

– Кажется, я никогда не привыкну к тому, как вы, люди, выражаетесь. Почему нельзя говорить прямо?

Я сжала губы. Спорить с ним бесполезно, но я была уверена, что выразилась достаточно прямо.

Когда мы подошли к рядам шелковых шатров, освещенных огнями, я услышала знакомые звуки флейты и застыла как вкопанная.

– Нет, – сказала я. – Я не могу.

– Не можешь что?

– Эта музыка, я…

Баэл усмехнулся, будто точно знал, что я собираюсь сказать, и его это забавляло.

– Она, между прочим, действует не на всех. Некоторым людям приходится тяжелее. Возможно, у тебя просто нет силы воли.

Я потрясла головой. Проблема не в этом. Да, я легко отвлекалась. Или так было раньше. Возможно, теперь, когда в моей голове не осталось ничего, кроме злости и желания выжить, музыка не была такой уж большой проблемой.

– Но это все же странно, – задумчиво сказал Баэл, проводя меня на поляну через узкий проход между шатрами. Блуждающие огоньки повисли высоко в воздухе и как будто мерцали все ярче по мере нашего приближения.

– Что именно?

Высоко держа голову, Баэл шел вперед, ведя меня за собой в самую гущу праздника, и танцоры расступались, пропуская его. Я следовала прямо за ним, избегая взглядов как слуг, так и фейри. Многие смотрели на меня: кто-то с интересом, кто-то с насмешкой. Я опустила глаза, не желая наживать еще больше врагов.

– Я думал, что ты в какой-то степени невосприимчива к магии. Ты способна видеть сквозь наши чары. Сайон не имеет на тебя влияния, и готов поспорить, дядя тоже не мог.

– Это не так, – возразила я. – Не знаю, что не так с вашей семьей, но фейри раньше уже использовали на мне магию, так что дело не во мне.

Он покосился на меня.

– Жаль. Это бы все упростило.

Впервые я была с ним согласна.

Глава 30. Лонни

Свернув от центра поляны, Баэл повел меня к опушке леса.

Я прищурилась, когда увидела цепочку темных фигур, стоящих лицом к заходящему солнцу. Когда мы приблизились, они замолчали и повернулись к нам. Настоящая стена ошеломляющей силы и красоты. И все взгляды устремились на меня.

Выражения их лиц варьировались от гнева и ненависти до любопытства и чистейшего замешательства, пока они оценивающе осматривали меня, будто разглядывая противника. Хотя, кажется, именно им я и была. Проживи я даже тысячу лет, я бы никогда не подумала, что кто-то из Вечных будет знать мое имя, не говоря уже о всей семье. Знай я об этом, то умоляла бы, одолжила и украла бы что угодно, чтобы избежать этого ужасающего кошмара.

Только Сайон, стоящий чуть в стороне от всех, не казался ни заинтересованным, ни изумленным. Впрочем, только он знал, что я жива и что намеревался сделать Баэл. Остальные, вероятно, были столь же потрясены этим поворотом событий, как и я.

Баэл рядом слегка пошевелился, и я бы отдала все на свете, чтобы узнать, о чем он думает. Странно ли ему стоять по другую сторону от остальной семьи? И зачем ему все это?

Эта условная граница сохранялась лишь несколько секунд.

Затем от группы отделились две фигуры, следуя к нам по траве. Первую я узнала мгновенно – принц Гвидион. Даже в полутьме его улыбка казалась ослепительной. Как будто он давно ждал нас.

Вторую фейри я когда-то видела, но не имела несчастья разговаривать. Леди Эйна была загорелой, с идеальным угловатым лицом и губами бантиком. Ее вьющиеся золотые волосы были собраны на макушке под корону из цветов шиповника, которая сочеталась с ее бледно-розовой шелковой охотничьей курткой и брюками.

В отличие от Гвидиона, она шла по траве к нам с энтузиазмом висельника. С тяжелым вздохом она подошла к нам, пристально посмотрела на брата, а затем встала рядом. Напряжение между ними было очевидно для любого, кто когда-либо ссорился с братом или сестрой, но все равно был вынужден их поддерживать. Странное чувство зависти охватило меня. Я это напряжение больше никогда не испытаю.

Гвидион снова посмотрел на меня и искренне улыбнулся.

– Привет.

Леди Эйна фыркнула, чем отчетливо доказала, что все происходящее ей совсем не по вкусу и она охотно убьет меня, если ей представится такая возможность. По крайней мере, у нее хватило приличия не скрывать это.

Не обращая внимания на Эйну, я моргнула и перевела взгляд на Гвидиона. Я не могла понять, стоит ли отвечать. Страх перед фейри и подозрительность касательно их намерений боролись с той частью меня, что привыкла отвечать на чужое приветствие.

– Ты прости маленькое чудовище, брат, – прошептал Баэл. – Ее Величество одновременно подозрительна по натуре и несколько груба. Можешь привыкнуть к этому, а можешь игнорировать.

– Похоже на Сайона, – весело отозвался Гвидион. – Думаю, мы что-нибудь придумаем.

Я перевела взгляд на Принца Воронов. Или, быть может, уже Короля? Как они называли его весь этот год, пока он прятал меня в подземелье? Я сжала челюсти, позволяя себе укутаться в гнев.

Как бы его ни называли, Сайон наблюдал за нами. Точнее, за мной. Он осмотрел каждый дюйм моего тела, но не с интересом. Скорее так, будто я была едой. Я вздрогнула, и глаза Сайона сверкнули, словно он ждал этой реакции.

– Дорогой. – Высокий женский голос эхом разнесся по траве, словно музыкальный смех. – Мы уже начали думать, что ты не придешь.

Баэл рядом со мной напрягся.

– Не показывай страха, маленькое чудовище, – сказал он так тихо, что только я могла его услышать. – Добрый вечер, мама, – громко отозвался Баэл, и нотки веселья, которые я ассоциировала с ним, вновь послышались в его голосе. – Да, я слышал.

На принцессе Рэйвин было длинное голубое платье, совершенно не подходящее для охоты, и она направилась к нам с грацией, будто ее влек ветер. Ее окружала стайка из дюжины или больше служанок и загорелый темноволосый мужчина, в котором я узнала ее мужа – Оберона.

Оберон, казалось, был готов предоставить жене поддержку в любом начинании – так же, как Эйна готова помочь брату. По крайней мере, у отца и дочери было одинаковое выражение раздражения и настороженности на лицах.

– Уже вечер? – спросила Рэйвин, подойдя к нам. – А я и не знала. – Ее тон был легким, игривым, но отчего-то по моей спине побежали мурашки. – Я не обращаю внимания на цикл солнца уже несколько сотен лет, ты же знаешь. Он не подходит для прорицания, а я не люблю, когда меня беспокоят, пока луна высоко.

Баэл громко прочистил горло.

– Хорошо, что сегодня ты сделала исключение.

Гвидион, казалось, собирался незаметно пихнуть брата локтем, но он был настолько крупным, что это выглядело скорее как удар. Баэл даже не пошевелился, но движение Гвидиона не осталось незамеченным.

Бровь Рэйвин чуть приподнялась, и появилась крошечная морщинка – единственное свидетельство того, что она либо смущена, либо обеспокоена. Она посмотрела на Баэла.

– Дорогой, – сказала она со снисходительной улыбкой, – с нетерпением жду, чем закончится твоя последняя выходка.