Кейт Кинг – Повелители охоты (страница 22)

Холодок пробежал по спине, и я сжала рукоять кинжала, а адреналин забурлил в крови. Пульс заколотился в горле от смеси ужаса и странного предвкушения.

Он приблизился, схватив меня за подбородок двумя длинными пальцами.

– Можешь изо всех сил пытаться поймать меня в ловушку какой угодно клятвы, но тебе никогда не победить. Я могу пообещать тебе не причинять вреда в спальне или в ванной, но это все не важно, потому что ты обязательно упустишь какую-нибудь деталь.

Как и в прошлые разы, когда Баэл оказывался слишком близко, я снова заметила, что в нем скрывается что-то гораздо более дикое, чем в других фейри. Что-то завораживающее, мешающее ясно мыслить. Как будто мозгу приходилось работать в два раза усерднее даже над простыми мыслями. Это была словно ходьба по мокрому песку.

Мой взгляд метался между его дикими глазами и острыми зубами, которые были слишком близко к моему горлу. Я практически услышала, что скажут слуги, которые найдут мое тело: «Слышали о Лонни Скайборн? Наконец-то она получила то, что заслужила. Фейри разорвал ей горло».

Я сузила глаза.

– Что ты…

– «Пока я дышу и ты стоишь в этой комнате, я никогда не причиню тебе вреда», – передразнил он свои же слова, одарив меня насмешливой улыбкой. – Итак, позволь спросить: что будет, если ты сядешь на кровать или я задержу дыхание?

Эти слова лишили меня последней уверенности. Во всем Иноземье только клятвы фейри, за исключением самих фейри, заставляли мою кровь так закипать. Я презирала их и их способность выворачивать слова, а больше всего я ненавидела королевскую семью.

Глава 24. Лонни

Ванная комната была почти в двенадцать раз больше нашей с Рози спальни.

Белый блестящий камень облицовывал все – от пола и стен до огромной ванны. Сама ванна была настолько большой, что в ней бы с легкостью уместились шесть человек, еще и место бы осталось. Вдоль стен тянулись полки с разноцветными стеклянными бутылочками и стопками полотенец, а рядом стояло огромное серебряное зеркало.

Оно было вставлено в золотую рамку и почти вдвое выше меня. Настолько большое и внушительное, что я сразу же увидела себя, когда ступила на белый каменный пол ванной. И всхлипнула, потрясенная своим внешним видом.

Было трудно поверить женщине, которая рассказала, как долго я просидела в заточении, но теперь правдивость ее слов стала очевидной. Волосы – обычно рыжевато-каштановые – были настолько грязными, что приобрели совершенно неопределенный цвет. Кожа тоже: она была тусклой, местами фиолетовой, местами просто грязной. Руки и ладони покрывали царапины, о которых я даже не помнила. В голове промелькнула смутная мысль, не оставила ли я их сама, когда раздирала ночами кожу – от холода, тоски или безумия.

Если так я выгляжу сейчас, то не хотелось думать о том, какой меня нашел Баэл. Непрекращающаяся боль в костях как будто усилилась вдвое, когда я увидела ее источник. Царапины начали саднить, когда я заметила в них грязь. Голод чуть не сокрушил меня, когда я поняла, почему лицо под пальцами ощущалось худее, а запястья – хрупкими и ломкими.

Я никогда не отличалась тщеславием, но теперь вынуждена признать, что воспринимала свою внешность как нечто само собой разумеющееся. Презрение к себе затопило меня, когда я поспешила к ванне и включила воду.

Сбросив на пол остатки того, что когда-то было одним из прекрасных платьев сестры, я шагнула в ванну и села, ожидая, когда вода заполнит ее.

Через несколько секунд вода почернела, и мне пришлось несколько раз сливать и наполнять ванну, пока вода не осталась прозрачной. Я думала, что после второго раза пойдет холодная вода, но она так и оставалась горячей, доказывая, что в душах для прислуги воду ограничивают специально.

В подземелье я старалась не думать ни о сестре, ни о матери, ни о чем-то еще. Все мысли были сосредоточены на еде, времени и ожидании следующего дня. На том, что я скажу Сайону, если увижу его снова, и на растущей ненависти к фейри. Теперь же я вновь отчетливо вспомнила, что, когда жила в замке, просыпалась в день купания еще до рассвета. Вода никогда не кончалась, а вот тепло и мыло – да. Первой добраться до мыла было одним из немногих удовольствий в жизни – крошечной победой, к которой я стремилась каждую неделю.

Я представила, как свешиваю ноги с кровати и смотрю на сестру в полутьме.

– Лучше поторопись, – сказала бы я.

– Отстань, – пробормотала бы она, сонно зевая. – Я сплю.

«Идеально, – подумала бы я. – Меньше конкурентов».

Через несколько минут я бы стояла под теплыми струями душа, и вода лилась бы на потрескавшуюся кожу рук. Я бы зажмурилась, представляя, что этот еле теплый душ – роскошная ванная комната с такой кучей мыла, что я бы не смогла все использовать.

Сейчас же, сидя в этой роскошной ванне, я погрузилась под воду, мечтая о том, чтобы в голове не было вообще никаких мыслей.

Глава 25. Лонни

Некоторое время спустя меня вытащили из воды под звук голосов. Нет, одного голоса.

– Ты закончила? Я уже начал опасаться, что ты решила утопиться и мне придется сыграть роль смелого спасателя.

Я подпрыгнула, расплескав воду во все стороны.

– Что за…

Тело вспыхнуло от жара, и меня охватило смущение.

– Должен предупредить, – лениво протянул Баэл, сидя на мраморном полу и прислонившись спиной к зеркалу, – что я не из тех, кто спасает. Если честно, я скорее из тех, кто топит.

– Какого черта ты здесь делаешь? – Я пыталась прикрыть самые интимные места, а затем осознала, что это бессмысленно из-за огромного зеркала и того факта, что он находится здесь уже черт знает сколько времени. – Выметайся.

– Сама выметайся. – Он ухмыльнулся, обнажая зубы. – Я приказал помыться, а не мариноваться.

– Я и моюсь!

Я была возмущена. Вернее сказать, взбешена, но, очевидно, ему наплевать. От несправедливости всего происходящего волна жара пронеслась по позвоночнику, а желание что-то сломать стало почти невыносимым.

– Если ты не выйдешь из ванной, мне придется поговорить с тобой здесь. – Его пристальный взгляд неторопливо скользил по моему телу, так что волна жара стала совсем обжигающей. – Расслабься, у тебя нет ничего, чего я не видел раньше, – да и выглядишь ты не очень.

Я погрузилась ниже в прозрачную воду, пока на поверхности не остались только глаза – как будто это могло помочь. Собравшись с мыслями и глубоко вздохнув, я снова встала. Это, должно быть, одна из худших среди всех несправедливостей мира.

– Я не считаю необходимым обсуждать мою неминуемую смерть. Как ты уже сказал – у меня нет выбора.

Хотелось бы мне, чтобы это прозвучало гневно, но вышло жалко. Они одолели меня еще до начала войны.

Баэл вытянул руку и вытащил из воздуха кубок, полный вина. Он улыбнулся мне, делая глоток.

– Ты опять преувеличиваешь, даже более того – лжешь. Ты не умрешь. Я же сказал, что помогу тебе.

Я нахмурилась.

– Тогда помоги и дай мне полотенце.

– Нет уж. Такой ты мне нравишься больше. – Он снова отхлебнул, а рядом появились бутылка и второй кубок. – Вина?

Я качнула головой. Кубок исчез.

– Почему ты хочешь мне помочь? Я не понимаю, зачем тебе отдавать трон человеческой служанке.

– Снова одно и то же. – Он поднялся и принялся расхаживать по ванной, будто мы вели интеллектуальную беседу за ужином. – Знаешь, что мне больше всего не нравится в людях? Вы постоянно врете и даже не осознаете этого. Это же абсурд. Вы говорите самые безумные вещи таким обыденным тоном, будто это факты.

– А мне это нравится в людях. У фейри нет воображения.

Он провел рукой по волосам и вздохнул.

– Представь – просто на секунду, – что, возможно, ты не продумала все так тщательно, как я. Что ты не знаешь всего, да и не можешь. Я не хочу, чтобы ты была королевой. Я просто предлагаю тебе помочь выиграть охоту. Победив, ты получишь шанс выжить. Тебе не кажется, что это уже хороший исход?

– А что будет, когда я выиграю?

– Скажешь: «Большое спасибо за спасение моей жизни». – Он улыбнулся. – Можем позже обсудить способы, которыми ты сможешь меня отблагодарить.

Я сжала кулаки.

– Ты обвиняешь меня во лжи, но именно ты не говоришь всю правду. Как же это бесит, твою мать…

Он рассмеялся.

– Так вы разговариваете на кухне?

Я метнула в него яростный взгляд.

– Говори что хочешь, но, во имя Эшлин, дай мне чертово полотенце.

– Ладно.

Он будто обиделся, но все равно потянулся назад, схватил с крючка одно из больших пушистых полотенец и передал мне. Я неловко потянулась за ним одной рукой, пытаясь второй прикрыть грудь.

– Когда ты выиграешь, – сказал он таким будничным тоном, словно мы обсуждали погоду, – ты отречешься от трона и отдашь корону мне.

Я оглянулась через плечо, поднимаясь из ванны и заворачиваясь в полотенце.

– Не проще было бы убить меня?

– Ты этого хочешь? – с искренним любопытством спросил он.