Кейт Хьюитт – Сестры Эдельвейс (страница 41)
– У Вернера отпуск.
– Это плохо? – Иоганна так и не поняла, какие чувства сестра к нему испытывает. Она знала, что Биргит шпионит за Вернером и передаёт Ингрид крупицы информации, которые ей удаётся добыть, но ещё она знала, или по крайней мере подозревала, что чувства Биргит к Вернеру по-прежнему сильны, пусть он и стал гордым солдатом Первой горнострелковой дивизии и поддерживал Гитлера – или так только казалось Иоганне.
– Да, наверное… – Биргит медленно, тяжело выдохнула, потушила окурок и бросила в блюдце на столе. – Его командир был награждён Рыцарским крестом. По всей видимости, Гитлер очень им гордится. – Она поджала губы. – И он пригласил всю дивизию на приём в Берхтесгаден, вместе с жёнами и невестами.
У Иоганны отвисла челюсть.
– Берхтесгаден… ты имеешь в виду Бергхоф?
Биргит кивнула. Это было убежище Гитлера в горах, всего в тридцати километрах от Зальцбурга и всё же, по счастью, в совсем другом мире.
– Ты встретишься с Гитлером, – недоверчиво пробормотала она, и Биргит смерила её хмурым взглядом.
– Если пойду.
– Конечно же, надо идти! – воскликнула Иоганна. – Только представь, какие это даёт возможности, Биргит! Что ты можешь услышать и рассказать Ингрид! Кто знает, что эти офицеры или даже он сам выболтают в твоём присутствии?
– Ты всерьёз думаешь, что они станут обсуждать военные планы в компании женщин? – с отвращением заметила Биргит. – Ты знаешь, какого мнения Гитлер о нашем поле.
– Тем не менее…
– Не хочу туда идти. – Биргит вздрогнула и вновь потянулась за сигаретами. – Это так же мило, как смертный приговор.
– Всего лишь вечеринка…
–
Какое-то время Иоганна молчала. Она понимала, что сама не хотела бы туда идти, конечно же не хотела бы.
– Если ты не пойдёшь, будет хуже, – сказала она наконец. – Вернер может что-то заподозрить. Не говоря уже о нашем великом фюрере, – добавила она с горьким сарказмом.
– Мне кажется, он
– Каким образом? Его месяцами здесь не бывает. – Первая горнострелковая дивизия дала солдатам отпуск на Рождество, а в следующий раз – летом, перед отправкой на Украину. Оба раза Биргит выбиралась на свидания с Вернером и возвращалась домой раздражённая и взвинченная.
– А когда бывает, я продолжаю задавать ему вопросы, – напомнила Биргит. – Вопросы о том, что он делает, где бывает, куда собирается. Это даже на мой взгляд подозрительно.
– Тогда в этот раз не задавай никаких вопросов. Просто слушай.
Биргит покачала головой, зажгла новую сигарету.
– Не знаю, смогу ли я продолжать этим заниматься. Мне кажется, что я продаю душу.
– Потому что лжёшь
– Я по-прежнему его люблю, ты же знаешь, – тихо сказала Биргит, глубоко затянулась и выдохнула. – Он хороший человек, как бы ты о нём ни думала. Я по-прежнему его люблю.
– Даже при том, что он не знает, чем ты занимаешься? – тихо спросила Иоганна. – Во время своих ночных вылазок?
Биргит бросила на неё призрачный взгляд сквозь пелену сигаретного дыма.
– Лучше об этом не говорить.
– Как ты думаешь, если он узнает, что он сделает, Биргит?
Сестра молча покачала головой.
Иоганна знала, что за последние два с половиной года Вернер участвовал во вторжении в Польшу, битве за Францию, вторжении в Югославию и совсем недавно во вторжении в Советский Союз. Биргит разузнала кое-что о каждой из этих операций – даже если это были просто бездумные жалобы на нехватку оборудования или на то, что, когда они пересекут линию Сталина, Первая горнострелковая дивизия сольётся со Второй. Любая информация могла быть полезной, и Ингрид, казалось, была рада всему, но всегда ждала большего.
Иоганна видела, как беспокоила сестру такая двойная игра, и изо всех сил пыталась с пониманием относиться к её чувствам к Вернеру. Он был нацистом, хотела Биргит в это верить или нет.
– Так ты пойдёшь или нет? – спросила Иоганна. Биргит выпустила струйку дыма, глядя в ночное небо, выглядя намного старше и измученнее своих двадцати пяти лет.
– Я пойду, – сказала она.
Глава двадцать первая
Биргит лежала на животе и напряжённо вглядывалась в темноту, стараясь услышать звук приближавшегося поезда. Осенний воздух был прохладным, вечерняя роса просачивалась сквозь одежду. Ингрид медленно ползла к железнодорожным путям. Они были в миле от Зальцбурга, на опушке леса, и собирались пустить поезд под откос.
Два с половиной года назад Биргит официально примкнула к Сопротивлению. За это время она участвовала в десяти с лишним подобных мероприятиях: коммунисты взорвали несколько железнодорожных путей, совершили налёт на два склада в поисках оружия, а однажды спасли нескольких пациентов из близлежащей психиатрической больницы, утащив их в лес, прежде чем новый режим смог их систематически убить. Каждый раз, задаваясь вопросом о нравственности того, что она делала, она напоминала себе о том, на что были способны нацисты. Ингрид была права. Насилие стало единственным способом бороться. И победить.
Ингрид добралась до рельсов, и Биргит инстинктивно напряглась. Она знала, что подруга гораздо опытнее по части закладывания бомб, но опасность всё равно была – даже без учёта возможности быть обнаруженными. Когда поезд сходил с рельсов, они убегали в лес, и этих бесценных минут должно было хватить, чтобы скрыться от солдат, которые могли собраться с духом и напасть. Пока их хватало.
Навострив уши, Биргит наконец услышала далёкий и слабый гул. Она свистнула быстрой высокой трелью, подавая сигнал, и Ингрид начала пятиться назад. Биргит присела на корточки, в любой момент готовая сорваться и побежать. Ингрид отползала, и понемногу показался поезд – тёмная громада на фоне ночного неба.
Двигаясь слишком медленно, Ингрид могла погибнуть, подорвавшись на бомбе, которую сама же и заложила. Биргит поднялась, её сердце бешено колотилось. Она бросила взгляд направо. Эльза, ещё одна участница сопротивления, стояла в десяти метрах от них. Они решили не вовлекать в ночные мероприятия мужчин, потому что наказание за то, что классифицировалось как военные действия, было очень суровым. Женщины привлекали меньше внимания, но всё же Биргит знала – если их поймают, их, скорее всего, тоже повесят, как и мужчин.
Оставалось несколько секунд, прежде чем поезд наедет на бомбу, а Ингрид всё ещё не отползла на безопасное расстояние. Приглядевшись, Биргит поняла, что подруга зацепилась за что-то ногой и пытается освободиться. Поезд тронулся, и небо тут же наполнилось светом, а воздух – летящими обломками. Биргит увидела, как взрывная волна отбросила Ингрид назад, и тут же отвернулась, чтобы защитить себя.
– Беги, – приказала Эльза, поворачиваясь к лесу.
– Но Ингрид…
– Ей уже не помочь.
Биргит понимала: нельзя рисковать безопасностью всей группы ради одного. Ингрид нужно было оставить умирать. Она должна была предположить, что так будет. И всё же одну мучительную секунду Биргит колебалась. За что они сражаются, если они бросили своего товарища на произвол судьбы, на растерзание и смерть?
Передняя часть поезда разлетелась на куски, задняя сошла с рельсов. Солдаты, вскинув винтовки, уже подходили сзади.
Биргит рванула к Ингрид. Та была вся в крови и без сознания, но дышала. Биргит схватила её за руки, взвалила на плечо с силой, какой сама от себя не ожидала. Уже добравшись до края леса, она услышала выстрел, и что-то просвистело у неё над ухом.
Спотыкаясь на каждом шагу, задыхаясь, она бежала глубже в лес. Прогремел новый выстрел. Солдаты убьют их обеих. Они погибнут здесь, в лесу, и то если повезёт. О том, чтобы выбраться отсюда, не могло быть и речи.
Внезапно рядом послышались шаги, и Эльза закинула руку Ингрид себе на плечо, чтобы помочь Биргит её тащить.
– Побежали, – шепнула она, и они рванули в лес так быстро, как только могли. – Машина ждёт. Мы справимся.
Следующие несколько минут казались бесконечными. Всё тело Биргит сводило от усталости и боли, но она ставила одну ногу впереди другой, спотыкаясь на неровной земле. Она слышала, как солдаты продираются через подлесок, но они не знали этот лес так хорошо, как его знали Биргит и Эльза – все его тайные, узкие, извилистые тропы.
Они ныряли и петляли между деревьями, пока наконец – к счастью – не выбежали на грязную дорогу, где ждала машина. За рулём была Ева, тоже из группы сопротивления. Они рухнули на заднее сиденье, Ингрид распласталась между ними. Ева с силой надавила на педаль, и автомобиль с рёвом умчался прочь в облаке пыли.
Когда лес остался позади, глаза Ингрид распахнулись.
– Вам надо было оставить меня там, – пробормотала она, но с улыбкой.
Шесть часов спустя, когда Ингрид уже была в безопасности, Биргит стояла у двери и ждала Вернера, чтобы вместе ехать в Бергхоф. Всё её тело ломило, и она щедро напудрилась в попытке скрыть круги под глазами. Когда Вернер подъехал к её дому на маленькой двухместной машинке, она не смогла сдержать удивления.
– Ради всего святого, где ты взял машину?
– Это друга, – с важностью ответил Вернер, – и у него был бензин. Не каждый день мы ездим в «Орлиное Гнездо», верно?
Это уж точно. Биргит натянула улыбку, чмокнула Вернера в щёку и побрела к машине.