Кейт Гренвилл – Лейтенант (страница 35)

– Пиабами Варунгиньи? Ты скажешь Варунгину? Я хочу, чтобы ты сообщила Варунгину.

Тагаран посмотрела ему прямо в глаза. Он видел, что она поняла. Не только смысл его слов, но и значимость того, что он их произнес.

– Пиабами Варунгиньи? – повторил он.

Приятно было просить об этом на ее языке. Каждое слово, как и каждое предложение, начиналось выразительно и постепенно стихало – череда диминуэндо. Даже в мелодике этого языка слышалось прощение.

– В залив Ботани, – сказала она. – За Карангараем.

И повторила движения его рук, изобразив, что прикладывает к плечу мушкет.

– Да, – подтвердил Рук. – Завтра, утром.

Где-то над ними, словно бранясь, без умолку щебетала птица, шелестели сухие листья. Все шло своим чередом. Веками, тысячелетиями так же щебетали предки этой птицы, так же шелестели на ветру предки этих листьев. И только в хижине все переменилось.

– И я тоже. Я в их числе.

Произнеся эти слова, Рук испытал облегчение, но желаемого успокоения они ему не принесли. Он по-детски надеялся, что стоит облечь эту истину в слова, и она исчезнет. Но она никуда не делась, а безразличная птица снаружи все не умолкала, словно и не понимая, что повода для песен нет.

– Что теперь делать, Тагаран? Что с нами будет?

Этот вопрос выходил за рамки словесной игры. Уроки грамматики тут были бесполезны.

Тагаран подошла к очагу и протянула руки к углям. Рук решил, что таким образом она вежливо дает понять: разговор окончен. Но потом она снова повернулась к нему и протянула к нему руки. Сжала его ладони своими. Он ощутил прикосновение ее теплой гладкой кожи.

– Путува, – проговорила она, сжимая и гладя его ладони. – Путува.

Их руки стали одинаково теплыми.

– Путува, – повторил он.

Тагаран давила все сильнее, более широкими движениями разглаживая кожу на его ладонях, и он понял, что это слово обозначает ее действия: «согреть руки у огня, а потом мягко сжать пальцы другого человека». Чтобы описать это на английском, требовалась длинная вереница слов. В Англии, если человек грел руки у огня, то потом совал их в карманы, чтобы они не мерзли. Научив его новому слову, Тагаран показала ему целый мир.

Вся его жизнь свелась к этому чувству – его руки в ее руках. Тот, кем он был, прошлое, что носил в себе, каждая испытанная им радость и каждое горе – все это исчезло, словно ненужные одежды. Осталась лишь его кожа, которая вела разговор с ее кожей, и им не было нужды подыскивать слова.

Где-то на кряже затрещала смеющаяся кукабара, словно услышала бой часов и вспомнила о важном деле. Тагаран выпустила его ладони.

– Йениоо, камара, – сказала она. Мне пора, друг. Она подняла на него взгляд, и в ее глазах он прочел ту же мысль, что крутилась у него в голове: «Это наша последняя встреча».

Он попытался найти подходящие слова, но не смог. Не знал, как выразить свою тоску. Не в силах был выдавить: «До свидания».

Вслед за Тагаран он вышел из хижины и смотрел, как она поднимается по скалистому склону. Как он и надеялся, наверху она оглянулась. Он высоко поднял руку, повернув к ней открытую ладонь, и она помахала в ответ. Потом отвернулась и скрылась из виду.

Рук мысленно пошел вслед за ней, поднялся по тропе, повернул к лагерю в соседней бухте и увидел, как она спускается с высокого склона по ту сторону холма и минует большой камень, дальше которого в ее мир он ни разу не заходил. Должно быть, она вернется к той расчищенной площадке, где от костра поднимается столбик дыма и женщины сидят на земле, словно вросли в нее, где резвятся дети, шныряя в мангровых зарослях, а после захода солнца все собираются вместе, чтобы поесть и улечься спать.

Он так живо представил себе эту картину, что изумился, внезапно осознав, что он вовсе не там, а стоит один на своем открытом всем ветрам мысе.

Путува.

Как и он, Тагаран знала: грядет нечто ужасное. Но она подарила ему слово, которого он никогда не забудет, а вместе с ним и заключенное в нем доверие.

Следующим утром Силк явился на плац полный сил, ранний час не лишил его воодушевления. Развернув на земле составленную Куком «Карту залива Ботани», он подозвал Рука с Уилстедом и сержанта взглянуть на нее.

– Сначала отправимся на юго-запад, через Земли кенгуру и дальше. Там сделаем крюк и свернем на восток, а потом, как отдохнем и освежимся, двинемся в атаку. Наша цель, господа, – мыс в северной части бухты, где расположена деревня племени из залива Ботани. Окружим поселение, и местные окажутся в ловушке.

– В ловушке, значит… – повторил Уилстед. – Что ж, отличный план.

Силк пристально посмотрел на него, но лицо Уилстеда ничего не выражало.

Судя по его задумке, Силк неплохо разбирался в военной стратегии, чего Рук о нем прежде не знал. Он-то думал, что Силк просто поведет их в лес, и велит идти в разные стороны. Но тот выдумал план, который с большой долей вероятности мог сработать, не предупреди он Тагаран. Деревню Рук прежде не видел, но, по слухам, она представляла собой горстку хижин на узком перешейке, с трех сторон окруженном глубокими водами.

Он вспомнил слова Силка. «Считай это театральной постановкой, если угодно». И все же вот он – так доволен своим замыслом, что аж глаза блестят, повесил на грудь моток веревки, чтобы было чем связать пленников…

Пожалуй, и театральное представление должно быть убедительным.

Сержант велел солдатам выстроиться в шеренгу, и они побрели прочь из поселения, клацая, словно неуклюжая заводная игрушка из множества составных частей, которая так и будет дергаться по полу, пока не развернется пружина. Отряд шагал вперед под низко нависшими серыми тучами, следуя той же тропой, по которой Бругден совершил свой последний путь в обратном направлении.

Проведя в дороге около четырех часов, они добрались до Земель кенгуру – чудесного края, напоминающего травянистый парк, где местами попадались раскидистые деревья, а земля уходила вниз изящным уклоном. Там, прямо у тропы, Бругден и другие охотники соорудили себе хижину, взяв за образец местные жилища из древесных сучьев и кусков коры. Снаружи они выложили каменное кострище и притащили бревна, чтобы было на чем сидеть.

А они неплохо устроились, подумал Рук. На месте костра лежала куча старых углей. Сколько ночей провели здесь каторжане с их сержантом, рассказывая друг другу о своей жизни? Они урвали себе кусок здешней земли, где могли забыть о губернаторе и стоящей за ним имперской машине. Прямо как лейтенант Рук на его мысе, здесь, в Землях кенгуру, они были свободными людьми.

Тропа то взбиралась вверх по склонам, то спускалась в долины. Пересекая низину, они обогнули водоемы с чистой водой, а несколько минут спустя в голове колонны раздались возгласы: «Море! Море!» и отряд вышел к заливу Ботани. За входом в бухту, с двух сторон отмеченным изгибами суши, виднелся океан и прямая линия горизонта.

Силк объявил привал и собрал вокруг себя членов отряда.

– Деревня находится на северной оконечности побережья. Вернемся к тем озерам, что мы только что прошли, немного отдохнем и двинемся в наступление.

У одного из водоемов члены отряда разбрелись, прячась в тени, и достали котомки с едой. Некоторые растянулись на земле, подложив под голову рюкзаки, сержант захрапел. Платок, которым он накрыл лицо, чтобы мухи не донимали, поднимался и опускался в такт его дыханию.

Рук отыскал среди высоких кустов небольшое углубление, похожее на комнату, стены которой колыхались от дувшего с моря ветерка. Он тоже прилег, но не уснул.

Поход едва начался, а ему уже хотелось, чтобы он поскорее закончился.

Он снова прокрутил в голове решение задачи. Условие первое: члены отряда смогут взять в плен только тех туземцев, у которых нет повода их сторониться. Условие второе: у туземцев есть повод их сторониться. Следовательно, вероятность, что кто-то окажется схвачен, исключена.

Впрочем, поправил он самого себя, она не равна нулю. Точную цифру он назвать не мог, но решил, что она слишком мала, чтобы о ней беспокоиться.

Так чего же он хмурится, пытаясь ее вычислить?

Тут Руку вдруг вспомнилось то, о чем он не думал много лет: как доктор Викери однажды сравнил себя с летучей мышью, чтобы приободрить охваченного благоговейным трепетом мальчишку. Но истовость, с которой Рук ждал наступления ночи, превосходила нетерпение астронома. Всего-то и надо потерпеть еще шесть-семь часов и дождаться вечера. И тогда нападение на деревню благополучно останется позади.

Наступит ночь, он завернется в одеяло. Будет лежать и смотреть на звезды, а потом уснет в их холодном свете.

Отдохнув часок, они снова отправились в путь – вернулись на побережье и пошли вдоль кромки леса к деревне. Неподалеку от перешейка мыса Силк остановил отряд и шепотом раздал заключительные приказы.

– Рассредоточимся, чтобы отрезать им путь к побегу. Лейтенант Рук, отправляйтесь со своими солдатами как можно дальше на северную сторону и выстройтесь цепью. Лейтенант Уилстед, вы точно так же зайдете с юга, а я поведу своих людей по центру. Потом мы все выступим общим кордоном, окружим туземцев со всех сторон, и они окажутся в ловушке.

Он держал в руке карманные часы, которые то и дело открывал и закрывал, не в силах сдержать волнение.

– Даю вам, положим, десять минут. Извольте свериться с часами: выстройтесь в цепь и ровно через десять минут нападайте, чтобы все три группы двинулись на деревню одновременно.