Кейт Эллиот – Золотой ключ. Том 3 (страница 58)

Она еще жива. А он умер три века назад.

Ее снова затопила волна боли. Чтобы справиться с ней, на время забыть, Сааведра обратилась к Вьехос Фратос. К Кабралу.

— Тебе, — она поманила его, а когда он подошел, вложила свою руку в его, — тебе он бы позавидовал. Теперь я это понимаю гораздо лучше, чем раньше. Его безумие помогло мне… — Она показала на картину. — Этот человек позавидовал бы тебе и твоему могуществу…

— У меня его нет, — возразил Кабрал. — Я не наделен Даром.

— На самом деле твоя сила совсем в другом. В долгой жизни. В способности зачинать детей. — Сааведра вздохнула. — Однажды Сарио мне сказал, что не желает иметь ничего общего с детьми, но я думаю, он лгал. А еще он заявил, что иллюстратор живет только в своих произведениях и что он найдет способ это изменить. — Она взглянула на Кабрала. — Ты знаешь историю Тайра-Вирте. Как долго прожил первый Сарио?

— Мне кажется, он умер в тридцать пять лет.

А Алехандро… Какой оказалась его жизнь, длинной или короткой? И появилась ли в его постели другая женщина, женщина, родившая ему детей?

Конечно, появилась. Род до'Веррада продолжается и по сей день, триста шестьдесят три года спустя. Но она не могла решиться задать этот вопрос. Это причиняло боль.

— Ты интересовался, — обратилась она к Гиаберто, — как может Сарио жить так долго. Я могу ответить на твой вопрос, потому что прочла эту книгу от корки до корки. — Она показала на книгу, лежащую на столе — на картине. — Это копия Кита'аба. Вам она известна в неполном варианте, и вы называете ее Фолио. Там есть заклинание, благодаря которому можно перенести сознание и дух одного человека в тело другого…

Открылась дверь, ведущая на лестницу, и все повернули головы в ту сторону, но оказалось, что это всего лишь Элейна.

— Агустин спит. — Ее лицо было печально. — Может быть, даже лучше, что он не просыпается, если сон избавляет его от боли. — Она взглянула на Сааведру и тяжко вздохнула. — Я слышала тебя. Пару дней назад я спросила Сарио, как получилось, что ему так много всего известно. И он ответил: “Я давно живу”. Мне его слова тогда показались такими странными, ведь он всего на шесть лет старше меня. — Она посмотрела на всех, потом снова на Сааведру. — Я могу проверить, правда ли это. Я должна вернуться в Палассо.

— Матра эй Фильхо! Ты не боишься рискнуть?

— Невозможно, — перебил их Гиаберто. — Слишком опасно. Кабрал присоединился к Гиаберто, хотя и не так уверенно.

— Элейна, милая, ты же должна понимать, что, если Сарио в состоянии заставить Ренайо плясать под свою дудку, он, вне всякого сомнения, может поступить точно так же и с тобой.

Она убедительно покачала головой. Сааведра восхищалась ее спокойной отвагой.

— Он не причинит мне никакого вреда и не сделает своей марионеткой. — Элейна с вызовом посмотрела на Гиаберто. — Он написал мой портрет, который защищает меня от влияния иллюстраторов Грихальва.

Сааведра с новым интересом взглянула на Элейну. Красива, хотя и не ослепительна; молода, полна жизни и энергии; но самое главное — в ней есть вдохновляющая сила, она вызывает в душе отклик, привлекает к себе.

И Сааведра поняла, что это Луса до'Орро, тот самый Золотой Свет, что был дарован и Сарио.

Художник. Вот чем она занимается с Сарио, а потому знает его так хорошо. Живопись. Она учится. Чтобы разгорелся ее собственный огонь.

И все же…

— Он тебя любит? — спросила Сааведра.

Он всегда любил ее, насколько вообще был способен любить кого-то, кроме себя и своего искусства; но ведь он прожил так долго, наверняка у него были и другие женщины. Или, может быть, одна другая женщина?

Элейна покраснела, но ответила твердо:

— Он не мой любовник. Но… — Ее колебания выдавали глубокое волнение. — Но я его ученица, Возмущенные возгласы. Вьехос Фратос и в самом деле не те, что раньше. Сааведра не могла припомнить, чтобы мужчины выдвигали такие мелкие, пустые доводы, так легко устраивали скандалы по пустякам. Они не отпустят ее в Палассо.

А она бы пошла; она пошла — невзирая на опасность, и оказалась здесь, в этом времени, хотя ей следовало умереть вместе с Алехандро.

— Но ведь только я могу вернуться! — воскликнула Элейна. — Он мне доверяет и думает, что я доверяю ему. Скажите, что я должна сделать!

Гиаберто стал расхаживать по комнате.

— Меннина моронна, — бормотал он.

— Да, — согласилась Элейна. — Но так нужно, тио. Он резко обернулся.

— Если все обстоит так, как ты говоришь… Если он написал твой портрет красками с кровью, тогда ты и в самом деле можешь его не опасаться, он не способен причинить тебе зло. Эйха! Ты должна отправиться в Палассо. — Он смахнул капли пота с верхней губы. — Сначала следует освободить Ренайо от его влияния. Найди портрет, опусти его в ванну с водой, налей туда скипидар, и пусть полотно хорошенько намокнет. Когда картина будет уничтожена, добавь еще воды, как можно больше, а потом все вылей в сток. Таким образом его власти над герцогом придет конец без вреда для самого Ренайо.

— А почему бы мне просто не сжечь портрет или какую-нибудь другую из его картин? — сердито спросила Элейна. — Позвольте мне сделать с ним то, что он сотворил с моим Агустином!

Сааведра остановила спор, прежде чем он разгорелся с новой силой.

— Я должна его увидеть, — просто сказала она. — Я должна увидеть этого человека и понять, что он собой представляет.

Элейна, стоявшая совсем рядом с ней, пробормотала так тихо, что только Сааведра услышала ее слова:

— Если это действительно он, представить себе невозможно, как много он знает о живописи!

Самая настоящая Луса до'Орро. Да, Элейна женщина, но такой же иллюстратор, как и все остальные.

Холодно, спокойно Сааведра продолжала:

— Я предлагаю Элейне вернуться к нему и отнести записку. От меня, я напишу ее сама, он — мой Сарио — прекрасно знает мою руку. И если это действительно Сарио, он обязательно явится. — Она посмотрела на молодую женщину, его ученицу, понимая, что следующее задание причинит ей боль. — Когда он покинет Палассо, Элейна должна будет уничтожить все его картины способом, описанным Гиаберто. Все до единой. А как только Сарио придет ко мне, сюда, в ателиерро, мы займемся им все вместе. Вьехос Фратос. И я. Возможно, лишь я одна знаю, как следует с ним поступить. — Она больше не испытывала боли. Лишь ощущала безжалостную необходимость. — Так он меня учил. Мне понадобятся краски. И нужно вымыть до блеска пол.

— Что ты намерена сделать? — опасливо поинтересовался Гиаберто.

Сааведра разгладила на животе складки бархатного платья.

— Сарио гениален, но он совершил две трагические ошибки. Он был уверен, что никто не обратит внимания на очевидные вещи. — Она сделала глубокий вдох, чтобы поведать им новую тайну. — Первое — он доказал мне, что я тоже наделена Даром. И второе — он нарисовал Фолио, а точнее, Кита'аб на столе в комнате, где держал меня в плену. В этой книге я прочитала секреты, или рецепты, могучей магии тза'абов. Обещаю вам, номмо Чиева до'Орро, я поймаю моего кузена в ловушку, и он больше не сможет никому причинить зла.

Сааведра видела: они больше не сомневаются, они поверили и приняли ее в свои ряды. Молодой иллюстратор принес бумагу и мелок, положил на стол.

Голос Кабрала прозвучал спокойно и очень тихо.

— Прежде чем мы начнем действовать, я должен сообщить вам, Вьехос Фратос, одну очень важную вещь, которая скоро станет достоянием всей семьи Грихальва. — Он бросил мгновенный взгляд на Элейну. — Вы наверняка слышали, что ассамблея Временного Парламента составила проект конституции. Через два дня они встретятся в Катедраль Имагос Брийантос в присутствии Премио Санкто и Премиа Санкты, чтобы представить документ Великому герцогу, — Он посмотрел на каждого из собравшихся, включая Сааведру. — И в этот день, я думаю, весьма красноречивый человек благородного происхождения Святым Именем Матры эй Фильхо объявит, что Великий герцог Ренайо является незаконнорожденным — чи'патро Грихальва, если уж быть точным до конца. Что он вовсе не до'Веррада.

Сааведра испытала страшное потрясение, как, впрочем, и все остальные, хотя по совершенно иной причине. Для них в словах Кабрала таилась угроза их герцогу; для нее они означали, что в жилах человека, которого все считали до'Веррада, течет кровь тза'аба. Она снова погладила рукой платье, подумав о своем собственном чи'патро до'Веррада.

— Вне всякого сомнения, — заметила она, — ваш герцог за такую наглость может отправить лжеца в ссылку.

— А если это правда? — Кабрал грустно улыбнулся.

— Ложь! — выкрикнул Гиаберто. — Либертисты не знают стыда! Они готовы опуститься до самой невероятной лжи. Кабрал, неужели ты думаешь, что им кто-нибудь поверит?

— А если этот красноречивый человек благородного происхождения является кузеном барона до'Брендисиа? Если он потребует, чтобы Великий герцог Ренайо поклялся на священных кольцах Премио Санкто и Премиа Санкты в том, что он и его наследники и в самом деле принадлежат к роду до'Веррада? — Кабрал едва заметно покачал головой. — А что, если он не сможет дать такой клятвы, опасаясь за свою душу? Кто осмелится лгать перед лицом Матры эй Фильхо?

Лицо Гиаберто неприятно побагровело.

— Ты хочешь сказать, Кабрал, что и в самом деле веришь в то, что Ренайо до'Веррада не сын Арриго?