Кейт Армстронг – Ночные птицы (страница 72)

– Как ты здесь оказался? – спрашивает она. – Как нас нашел?

Он кивает в сторону двери:

– Мне кое-кто помог.

Смотритель, чуть ниже ростом, мягко, по-кошачьи входит в камеру. В груди Эйсы разливается тепло.

– Орущие коты, – выдыхает одна из девушек. – Фенлин, это ты?

Фен снимает фуражку смотрителя и приглаживает каштановые волосы.

– Во плоти.

Тепло в груди Эйсы словно живое существо. Поддавшись чувствам, она обнимает Фен. Девушка напрягается, но не отстраняется.

– Ты здесь, – говорит Эйса, крепко сжимая ее в объятиях. – Не могу в это поверить. Но как?

– Позже расскажу. – Фен вырывается из ее рук. – Нужно придерживаться расписания.

Виллан кивает:

– Лучше поторопиться. Не знаю, как у вас, а у меня от этого места мурашки по коже бегут.

За спиной Эйсы стонет Джасинта.

– Цепи! – восклицает Эйса.

Лейла закатывает рукава.

– Сейчас справимся.

Фен фыркает:

– Не трать силы. Давай лучше я.

Ее лицо выглядит иначе. Наверное, потому, что Фенлин не жует мастик. Эйса думала, что Фен призовет свою силу, чтобы воздействовать на металл, но вместо этого девушка достает набор отмычек. Спустя мгновение раздается щелчок, и один наручник распахивается. Виллан поддерживает Джасинту, пока Фен разбирается со вторым замком. Джасинта падает в объятия Виллана, так как не может удержаться на ногах. Облегчение переполняет Эйсу, но она ничего не говорит. Как и остальные.

Фен достает из куртки смотрителя баночку.

– Подбородки вверх, – требует она, зачерпывая черный гель.

Одна девушка морщит нос.

– Что это?

– Алек сделал это зелье. По его словам, оно сделает нас бесшумными.

Она наносит мазь каждой на шею. В нос Эйсе ударяет запах гниющих фруктов и застоявшейся воды. Но она не обращает на это внимания. Сейчас есть проблемы и поважнее. Во-первых, ее беспокоит, как дышит Джасинта. Во-вторых, их могут поймать.

Когда они выходят из камеры, Фен запирает ее. Эйса оглядывается на парня, все еще лежащего без сознания на соломе. Без сомнения, он возненавидит ее из-за случившегося или таких девушек, как она. Ее охватывает раскаяние.

– Держитесь ближе, – говорит Фен. – Не мешкайте.

Эйса хмурится:

– Но смотрители… Мы обязательно их встретим.

Фен пронзает ее взглядом:

– Мы позаботились об этом. Доверься мне.

Они молча идут по коридору. Девушки стараются держаться поближе к Эйсе, Виллан впереди несет Джасинту. Эйсе все еще не верится, что он здесь. Сжав нож и стараясь ступать как можно тише, Фен ведет их к выходу. Не встретив никого, они спускаются по узкой лестнице в темный коридор. Используя отмычки, Фен открывает двери камер, мимо которых они идут. Некоторые заключенные лишь изумленно смотрят на нее, но некоторые, пошатываясь, выходят в коридор, моргая, чтобы привыкнуть к тусклому свету.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – шепчет Виллан.

– Чем больше людей мы выпустим, тем больше проблем это создаст смотрителям и тюремщикам. – Фен стискивает челюсти. – Никто, ни вор, ни нищий, не заслуживает проводить здесь свои дни.

Виллан кивает в знак согласия:

– Верно.

Закрытая дверь вынуждает их остановиться, но Фен быстро открывает ее. Переступив порог, они оказываются в помещении, напоминающем казарму. Здесь много коек, на крючках висит форма смотрителей, ботинки выстроены в ряд у двери. Но где все? Не могли же они отправиться на бал или патрулировать улицы, никого не оставив здесь.

Они спешат дальше и через некоторое время останавливаются у двери с маленькой табличкой: «Столовая». Фен выуживает из кармана тряпку и закрывает ей рот.

– Оставайтесь здесь. И старайтесь поменьше дышать.

Открыв дверь, она проскальзывает внутрь и перепрыгивает через что-то напоминающее груды белья. Нет… это тела. Смотрители сидят за длинным деревянным столом, опустив головы на руки. Некоторые лежат на полу. Несколько собак растянулись рядом.

– Виллан, – шепчет Эйса. – Они?..

– Нет, – отвечает он. – Присмотрись, они дышат.

И правда, они спят. Так крепко, словно не собираются просыпаться. Фен хватает кого-то за шиворот и тащит к ним. Выйдя в коридор, она плотно закрывает двери и встряхивает парня.

– Я раздумывала, что поможет вырубить как можно больше смотрителей, – объясняет Фен. – И раз сегодня карнавал, предположила, что они захотят повеселиться и, если у них появится повод, не станут рьяно выполнять свои обязанности. Вот и купила им ящик отличного иллишского виски и прислала Рэнкина сыграть несколько мелодий.

О боги, это Рэнкин. У него пепельно-белое лицо. Фен размазывает пасту у него под носом и слегка шлепает по щекам. Один вдох, второй, а затем он начинает кашлять и чихать, прижимая к себе трубу.

Эйса чувствует облегчение Фен так ясно, словно это ее чувства.

– Все вырубились, как и планировалось, Рэнкин?

– Да, босс. – Он улыбается, обнажая щель между зубами. – Смола в раструбе сработала на славу. Я добрался только до середины мелодии, когда они отключились. Алек волшебник.

– Так и есть, – соглашается Фен. – Можешь идти?

– Конечно.

– Тогда вставай. Нужно поторопиться. Они скоро очнутся.

Они петляют по туннелям, останавливаясь, когда снова натыкаются на закрытую дверь. Каждый раз руки Эйсы покрываются потом, а дыхание сбивается от мысли, что теперь-то они в ловушке. Но Фен быстро справляется с замками.

Наконец они выходят наружу и оказываются в огороженном стенами дворике.

– Что теперь? – шепчет Лейла.

– Я открою ее, – говорит Фен и указывает на огромную дверь из дерева и железа на другой стороне двора. – И мы выберемся отсюда.

– Только не забывайте про них, – говорит Рэнкин.

Эйса прослеживает взглядом за его рукой и примерно в шести метрах над ними видит тюремных охранников, которые патрулируют внешний периметр стены. На них форма обычных тюремщиков, а не смотрителей, но это неважно. Если они заметят их, начнут стрелять без предупреждения.

– Мазь Алека поможет заглушить наши шаги, но не скроет нас, – шепчет Фен. – Так что держитесь поближе к стене.

Фен крадется первой. Девушки одна за другой выбираются во дворик, прижимаясь к каменной стене. Эйса слышит шаги охранников над головой и то, как они проверяют натяжение струн на арбалетах. От осознания опасности она задерживает дыхание, пока больше не может терпеть.

Фен останавливается у двери и склоняет голову набок, словно к чему-то прислушивается. Тишину нарушает… пение.

– Милая леди, милая леди, ты настоящая королева…

Подняв голову, Эйса видит кончики ботинок, которые выглядывают из-за края стены.

– …на башню подняться к тебе я мечтаю, чтоб видом полюбоваться с тобой…

Пока он поет, что-то проливается дождем в нескольких сантиметрах от них. Белль отодвигается в сторону и морщит нос. Если охранник посмотрит вниз, то увидит их. Здесь негде спрятаться, некуда бежать. Песню обрывает протяжный звон. Выругавшись, охранник убегает. Раздаются еще шаги. Все они спешат в сторону тюрьмы. Похоже, они решили, что тот, из-за кого подняли тревогу, еще в здании.

Эйса с девушками и Вилланом бегут к Фен. Капли пота стекают по ее лицу, а дыхание сбилось, но главное ей удалось открыть двери. Они выскальзывают на улицу, заворачивают за угол и оказываются перед экипажем. Рэнкин запрыгивает на место кучера черно-лиловой кареты, запряженной четверкой лошадей.