Кейт Армстронг – Ночные птицы (страница 60)

Сейер была намного старше, когда впервые почувствовала, как в ней пробуждается магия. К тому же рядом с ней была мама, которая объяснила, что происходит, и никогда бы не стала ее бить или запирать в темном подвале.

– В том подвале я научилась выбираться из любых закрытых мест. Когда однажды меня нашел отец Дорисалл, он сказал: «Маленькая воровка, укравшая у богов».

– Он не знал, что ты использовала магию?

Фен качает головой:

– После первого раза я избегала магии. Похоронила ее так глубоко, как только могла. Но потом…

Сейер молча ждет продолжения. Влажный воздух вокруг них наполнен запахом земли и растений.

– Я взрослела. – Фен облизывает губы. Ее лицо выглядит по-другому, когда она не жует мастик… нежнее. – А Дорисалл сделался одержим идеей отыскать ведьм. Стал более жестоким. «Боль и лишения – вот истинный путь к Источнику, – говорил он. – Только когда срываешь листья с дерева, можно увидеть его силу». Над дверью в классной комнате висел хлыст. Мне доставалось чаще, чем другим детям. Словно он считал, что боль заставит проявиться магию, которая есть во мне.

Фен проводит пальцем по шраму:

– Каждый раз, когда мне на спину опускался хлыст, я твердила себе: «Не кричи. Не плачь». А если больше не могла терпеть, закрывала глаза и представляла, как иду по Каллистану. Однажды я увидела картину с его изображением, и она запала мне в душу. Призрачный мох, спутанные ветви деревьев. Не знаю… Они казались такими… родными.

Неудивительно, ведь Фен обладает магией земли.

– Но однажды он разошелся. И избивал меня целую вечность. Кровь лилась из ушей, из носа… даже из глаз, Сейер. А потом Дорисалл приказал Рэнкину встать рядом со мной. Мальчишке едва исполнилось девять, и Дорисалл знал, что я отношусь к нему как к брату. От страха, отразившегося на лице Рэнкина, во мне что-то… щелкнуло. Я представила, как стою среди зелени и молю ее помочь нам. И когда магия откликнулась, я не стала ее заглушать.

По коже Сейер расползаются мурашки.

– Что произошло дальше?

Мускул на лице Фен дергается.

– В углу классной комнаты стоял куст терновника. Его ветки вытянулись из горшка и обернулись вокруг меня и Рэнкина, словно щит. Дорисалл так смотрел на нас… я никогда не видела на его лице столько отвращения… и возбуждения.

Сейер помнит, каким было лицо Фен, когда Красная Рука узнал ее в лавке Крастана. То, что он находился в нескольких шагах от нее, лишило ее подругу всей с таким трудом заработанной уверенности в себе. Вилло Регинс действовал на Сейер так же.

– А потом?

– Я заставила терновник напасть на него. И пока он отбивался, схватила Рэнкина за руку и сбежала. Я знала, что не должна больше попадаться ему на глаза. Знала, что должна спрятаться. Но Грифон – мой дом, и мне не хотелось покидать район. Поэтому я прикрыла глаз повязкой, взяла другое имя и начала новую жизнь. Сначала работала на Резаков, потом с другими бандами, зарабатывая репутацию воровки, которая способна проникнуть в любое хорошо охраняемое место.

– Ты использовала для этого магию?

Фен быстро качает головой:

– Нет. Никогда.

– Но почему нет? – нахмурившись, спрашивает Сейер.

– Потому что каждый раз, когда я ее использовала, мне причиняли боль.

Сейер чувствует это благодаря связи, возникшей между ними. Эти раны глубже, чем Сейер думала раньше. Вот почему Фен никогда не раскрывалась перед другими людьми? Не расслаблялась. Не подпускала никого близко. Если не считать того вечера, когда умерла мама Сейер. Тогда Фен осталась с ней, легла к ней в кровать поверх одеяла. И даже обняла Сейер.

– Мне не хотелось во всем полагаться на магию, – говорит Фен. – И я не могла позволить, чтобы кто-то из лордов куликов узнал, что я могу ей управлять. Поверь, и без того тяжело удержаться в их рядах. Но представь, что было бы, узнай они? Они бы заявили, что я заработала свою репутацию обманом. Или еще что похуже. Большинство банд торгуют контрабандой – и чем более редкий и эксклюзивный товар, тем лучше. Такой они посчитали бы меня. Поэтому я поклялась себе заглушить магию и забыть о ней. Но потом…

Фен встречается взглядом с Сейер. И то, какая сила сияет в ее двухцветных глазах, поражает.

– Я не встречала никого похожего на меня. Обладающего магией. Ходили слухи, что у твоей мамы она есть, хоть и не так много. Я говорила себе, что это не имеет значения. Что я смогу сдержать магию, даже если окажется, что и у тебя она есть. Да и ты никогда этого не показывала… не упоминала. Но в тот вечер, когда умерла твоя мать, я что-то почувствовала…

Вот почему Фен сбежала. Сейер думала, что причина в ней самой.

– Когда ты уехала из Грифона, я убедила себя, что так лучше. Что ты вернулась в круг, которому принадлежала твоя мать. А я могу спокойно заниматься делами Темных Звезд. Постоянно твердила себе, что это к лучшему.

– А потом я передала тебе дар, – говорит Сейер. – Той ночью, в переулке.

Фен стискивает кулаки:

– Я всегда сдерживаю магию. И так тщательно, что иногда забываю, что она у меня есть. Но после передачи она вырвалась на свободу. И будто зажила собственной жизнью.

Сейер помнит тот эпизод, вкус шторма и железа. Ощущение небывалых сил. Тогда ее захлестнула магия земли и воздуха.

Она вспоминает, как Гвеллин схватился за лицо и простонал: «Мой зуб». Как его зуб в синей металлической коронке упал на землю.

– Зуб Гвеллина, – выдыхает она. – Это ты его ударила?

На лице Фен на мгновение мелькает улыбка.

– Магия никогда не была такой сильной, как в тот момент. Это напугало меня. Поэтому я старалась держаться подальше от тебя, надеясь, что она успокоится.

Вот почему Фен была такой отстраненной. И до сих пор ни разу не коснулась Сейер.

– Как и обещала, я начала следить за Красной Рукой, – проведя ладонью по мокрым волосам, говорит Фен, – чтобы выяснить, что он задумал. Но я не прикладывала особых усилий. Мне казалось, он ни за что не найдет тебя, к тому же я не хотела с ним связываться. Но мне следовало знать, что он не остановится. И понимать, к чему это может привести. Рэнкину удалось перехватить записку, в которой говорилось о нападении на особняки Динатрис. Я не могла позволить, чтобы ему в руки попала хоть одна девушка, обладающая магией.

Воздух в зимнем саду теплый и влажный. Сейер с трудом может вздохнуть. Но она не двигается. И едва дышит, боясь что-то пропустить.

– Ты схватила меня за руку, когда Матильда воспользовалась «Плащом Тьмы», – говорит Фен. – Я почувствовала, как твоя магия взывает к моей. А еще других девушек. И сад. Корни, листья… они словно стали продолжением моего тела. Магия вновь вырвалась на свободу.

Сейер помнит, как Фен отдернула руку, а потом захлестали ветки, корни змеями вырвались из земли. Это сделала Фен. Она использовала магию. А Сейер ничего не заметила. Ничего не поняла.

Фен бледнеет. И касается шрамов на шее.

– Деревья почувствовали мой страх, как и терновник несколько лет назад. И хотя Дорисалл не видел меня, он знал, что я там.

Что кричал Красная Рука, пока они убегали из сада? «Я знаю, что ты здесь, маленькая воровка. Я знаю, что ты здесь!» У Сейер по коже бегут мурашки.

Фен замолкает. И они молча смотрят друг на друга. Несколько шагов, разделяющих их, кажутся янтарным океаном.

Сейер всегда казалось, что это она выбрала Фен в роли подруги… новой семьи. Но теперь задается вопросом, а был ли у нее выбор? По словам Крастана, Огненные птицы, связанные между собой, чувствуют притяжение. Связанные сердцем. Но только ли магия причина того, что происходило между ними? Реальны ли ее чувства?

Сейер скрещивает руки на груди:

– Как тебе удалось скрывать магию? Почему я никогда не чувствовала нашей связи, когда мы касались друг друга?

Фен тянется к коробочке, лежащей в кармане жилета.

– Дорисалл постоянно копался в книгах из великой библиотеки Августейна. Пытаясь найти траву, о которой упоминает Маррен в некоторых дневниках. Ту, что способна лишить ведьму магии. Но в записях не было точного названия. Поэтому Рука начал собирать редкие растения со всего мира, чтобы выяснить, о каком писал Маррен. А я тайком таскала образцы. И пробовала их на себе.

У Сейер перехватывает дыхание.

– Они могли навредить тебе, Фен. Или убить.

– В то время я бы не возражала.

Это признание лишает Сейер дара речи. Фен делает медленный глубокий вдох и продолжает:

– Но в конце концов я нашла траву, которая, казалось, давала нужный результат, если ее немного пожевать. – Она слегка покачивает коробочкой. – Это растение называется «вейлийский бримус». Свежие листья неплохо помогали скрывать магию, но сушеные справляются намного лучше. Я украла черенки листьев с его стола, когда убегала. И стала выращивать куст, чтоб у меня всегда был запас.

– Твой мастик, – выдыхает Сейер.

Жвачка с гнилостным, едким запахом, которую вечно жевала Фен. Тот же запах исходил от курильницы Красной Руки, которой он размахивал в лавке Крастана. «Ты дышала ведьминым ядом», – заявил он.

Фен кивает, отводя взгляд:

– Я добавляла совсем чуть-чуть. Хватало щепотки, чтобы сдерживать магию.

Сейер прижимает ладонь к животу, вспомнив, как чувствовала себя, вдыхая дым от горящей травы. Выворачивающая тошнота, а затем пустота, словно у нее отняли кусочек души. На глазах Сейер выступают слезы.

Красная Рука причинил Фен столько боли, что она предпочла бы умереть, лишь бы не иметь дело с магией, которая живет в ней.