Кейт Армстронг – Ночные птицы (страница 33)
У Сейер есть секреты – да и ошибки она совершала, – но поступок Матильды вызывает у нее раздражение.
– Какая же ты лицемерка, – сжав кулаки, чтобы руки не дрожали, говорит Сейер. – Ты твердишь о доверии и сестринстве, а сама лжешь нам. Рассказываешь, что мы должны следовать правилам, которые соблюдать не собираешься, верно? Нет, конечно, ведь ты Матильда Динатрис. Для тебя все это игра.
– Я ошиблась. – В голосе Матильды слышится скорее возмущение, чем раскаяние. – Посчитала, что это не принесет особого вреда.
Сейер останавливается перед Матильдой и видит капельки пота, проступившие вдоль линии ее волос.
– За тебя постоянно решают проблемы, и ты к этому привыкла. Ты не знаешь, что значит жить в страхе. И думаешь, что, раз родилась в прекрасном доме и носишь знатную фамилию, тебе ничего не угрожает. Моя мать тоже так думала. – Голос Сейер срывается. – Но жизнь ее проучила. Сними позолоченную повязку с глаз, пока не поздно.
Сейер быстро моргает, прогоняя слезы. Вот что бывает, когда доверяешь людям свое будущее. Она больше никогда не совершит подобной ошибки.
До них доносится пронзительный свист, за которым следует вой. Кожу Сейер начинает покалывать.
– Это рейд, – произносит Матильда.
Слышится лай. Смотрители привели с собой собак, натренированных находить алхимические средства. Но смогут ли животные почувствовать магию?
– Однажды я наткнулась на салюки, – говорит Матильда. – И та не учуяла мою магию.
Сейер фыркает:
– Готова поспорить, что перед встречей с ней ты не использовала дар.
Голоса звучат ближе, потом раздается собачий скулеж.
– Нужно спрятаться, – говорит Эйса.
Но где? Сейер осматривает комнату, которая обставлена довольно скудно. Кресла, стол, камин…
– Я могу исчезнуть и отвлечь их.
– Нет. – Голос Матильды звучит будто издалека. – Я втянула нас в это. И знаю, как собираюсь нас из этого вытащить.
Сейер хмурится:
– Что ты…
– Спрячьтесь. – Матильда прожигает ее своими янтарными глазами. – Я все решу.
Эйса тянет Сейер под стол и расправляет бархатную скатерть, чтобы скрыть их. В зеркале, висящем рядом с дверью, они могут разглядеть Матильду, которая что-то сжимает в руках. Это рубашка?
– Что она делает? – шепчет Эйса.
Лай и шаги приближаются. А Матильда продолжает стоять у двери.
– Матильда, иди сюда, сейчас же.
– Проклятие, заткнись, я пытаюсь сосредоточиться.
Сейер видит в зеркале, как Матильда начинает меняться. Ее руки расплываются, напоминая мираж в пустыне. Нет… скорее огонь, придающий дереву новую форму. Ее тело и одежда становятся другими.
Раздается резкий стук в дверь и звяканье ключей, а затем дверь распахивается, и они с Эйсой видят портье, двух смотрителей и собаку.
Десять проклятий, их сейчас схватят.
– Что все это значит? – говорит Матильда, но ее голос принадлежит другому.
Он стал грубее и громче. Матильда говорит как…
– Лорд Хэйн, – произносит вспотевший и сбитый с толку портье. – Мы вызвали смотрителей, потому что произошло небольшое происшествие. Они хотели бы обыскать ваш номер, если вы не возражаете.
– Я возражаю, – заявляет принц-бастард…
Десять проклятий, а она убедительна. Сейер бы ни за что не догадалась, что за образом лорда Хэйна скрывается кто-то другой.
– Мне не нравится, когда вторгаются в мои покои.
– Нам все равно, кто вы, – огрызается смотритель. – Не ждите особого отношения.
– Полагаю, сюзерен с вами не согласится.
Повисшую тишину нарушают шарканье, шуршание, стук ботинок по полу и сопение. Эйса так сжимает бедро Сейер, что впивается ногтями в кожу. Салюки засовывает заостренную морду под стол. И лает.
Смотритель склоняется к собаке.
– В чем дело, девочка?
Носки его ботинок в десятке сантиметров от Сейер, отчего ее сердце подскакивает к горлу. Не раздумывая, она тянется за ножом.
– Подозревая меня, вы оскорбляете всех Вестенов, – говорит принц-бастард, и в его голосе слышится угроза. – В Вестенах, которые поддерживают понтифика и смотрителей. Поэтому я бы на вашем месте хорошенько подумал, прежде чем сделать еще один шаг.
Пауза затягивается на несколько бесконечных мгновений, потом раздаются шаги. Сейер задерживает дыхание, а собака продолжает принюхиваться. Но, видимо, слова лорда убедили смотрителей, они наконец уходят и закрывают дверь. В комнате повисает тишина.
Чуть позже дверь снова открывается. Сейер напрягается.
– Матильда… – произносит кто-то, и его голос как две капли воды похож на тот, которым еще минуту назад говорила сама Матильда. – Это ты?
Тенериф Мэйлон падает на колени в исповедальне. На окне для исповеди выгравирован знак четырех богов: четырехконечная звезда с четырьмя символами Эшамэйна. Сейчас бы ему пригодилось одно из их чудес.
«Прошу, – молит он. – Прости меня. За все. За азартные игры и кутежи, за обманы и уловки». У Тенни не осталось «Русалочьей пыли», но он бы очень хотел ее принять. С ней мир кажется ярче и добрее, ты словно погружаешься в облако эйфории.
Что бы ни сотворила с ним иллишская подруга Матильды, это подействовало на него так же. Прогнало страхи. Подарило ощущение спокойствия. Но спустя несколько часов эффект рассеялся, оставив лишь пульсирующую головную боль и сильное беспокойство. И чувство, будто его… контролировали. Никто не должен обладать подобной властью.
Окно сдвигается, за сеткой видны темные глаза. Церковный отец. Но Тенни видит перед собой лишь лорда-отца и слышит слова, которые тот сказал в их последнюю встречу: «Ты мне больше не сын».
– Брат мой, – говорит церковник. – Какое бремя ты хочешь возложить на плечи богов?
– Я… я опозорил свой Дом. Я проиграл все деньги и… кое-что еще. Очень много всего. – Тенни сглатывает и облизывает пересохшие губы. – Я украл у лорда-отца и леди-матери. Я запятнал свою честь.
Он чувствует прилив стыда, но к нему примешивается ярость. Это Матильда виновата, что Тенни так и не выбрался из неприятностей. Она давала ему обещания, дразнила, а потом отказала. Она обманула его. Предала.
– Это не все? – словно подслушав его мысли, спрашивает отец.
– Я купил магию, – выпаливает Тенни. – Вернее, мне ее передали. Девушка.
Несколько мгновений царит тишина.
– Ты ходил к одной из девушек, которых называют Ночными птицами?
Тенни морщится, поняв, что он сказал, но назад пути нет.
– Да. И…
Ему не следует говорить, что он видел… Да он и сам не уверен в том, что Матильда сделала в «Клубе лжецов». Но его лорд-отец – приверженец запрета на магию, и он был бы рад, если хотя бы в исповедальне Тенни говорил правду. Возможно, это поможет ему стать достойным сыном.
Когда церковник заговаривает вновь, его голос звучит по-другому, в нем появляются грубые нотки:
– Ты попал в неприятности, брат мой. Но все еще можешь получить искупление. Назови Источнику имя той девушки.
Тенни сглатывает ком в горле. Он не думал об этом. Не хотел.
– Я не могу.
– Ты должен. Боги требуют этого.
Тенни закрывает налитые кровью глаза и прижимается затылком к бархатной спинке сиденья. Как бы ему хотелось сейчас принять ванну и улечься на чистые простыни, а еще получить шанс начать все сначала.
– Я хочу, чтобы моя жизнь стала лучше, – хрипло шепчет он. – Хочу