Кейт Армстронг – Ночные птицы (страница 20)

         Ведь ты искусный вор, Так почему же, уходя, С собой ты сердце лишь забрал.

– Я попробую узнать, что они замышляют, – говорит Фен. А потом добавляет тихо, словно не замечает, что произносит это вслух: – Я позволила ему зайти слишком далеко.

Только Сейер открывает рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, как Фен продолжает:

– Можешь пожить в штабе Темных Звезд. Или в безопасном доме. Там есть место.

– Я не вернусь в Грифон, Фен. Пока нет.

Фен умеет контролировать себя и редко проявляет эмоции, но Сейер видит, как по ее лицу пробегает волна гнева.

– Ты хочешь вернуться туда?

Она подходит ближе. В нос Сейер ударяет резкий запах мастика. У нее не раз возникала мысль, что Фен жует эту гадость, чтобы держать людей на расстоянии.

– Орущие коты, Сейер. Как ты вообще согласилась на это?

Сейер застывает:

– Мадам пообещала отдать мне все, что заплатят клиенты. За одно лето я заработаю больше, чем в кофейне за всю жизнь. Этого хватило бы, чтобы начать жить так, как мне хочется.

Она снова представляет маленький коттедж, в котором они с Фен могли бы жить. Иногда перед сном Сейер мечтает об этом. Лишь фантазии. Фен этого не захочет. То, как она повела себя в ночь, когда умерла мама Сейер, подтверждает это… Фен в ужасе отпрянула, словно испугалась за свою жизнь. От воспоминания об этом у Сейер загораются щеки.

– Если тебе нужны деньги, могла бы прийти ко мне, – нахмурившись, говорит Фен.

– Мне не нужны подачки, – огрызается Сейер. – Я могу заработать себе на жизнь. И дело не только в деньгах.

– В чем же еще?

Сейер слышит мамин голос: «Ах, если бы ты присоединилась к Ночным птицам, ты могла бы вернуть нас в высший свет».

– Мама хотела этого. И я пообещала ей.

– Ну… сомневаюсь, что она хотела, чтобы тебя зарезали.

Разозлившись, она делает шаг к Фен, отчего та прижимается спиной к витражу. Сейер захлестывает волна ярости и страха.

– В чем проблема? – спрашивает она. – Тебе не нравится, что я владею магией? Или что я решила вступить в другой клуб?

От взгляда Фен завяли бы цветы.

– Это не клуб. А бордель, – огрызается она.

Сейер не собирается спорить.

– Не ожидала, что ты меня осудишь, – говорит Сейер и делает шаг назад.

Фен делает движение, словно хочет остановить ее. Атмосфера в комнате накаляется. Но в конце концов она лишь вздыхает:

– Да, это был удар ниже пояса. Но, десять проклятий, Тиг, ты притягиваешь неприятности сильнее, чем я.

Сейер закатывает глаза:

– Думаю, мы в этом одинаково хороши.

Сейер покидает «Тронную комнату» в одиночестве. Если Фен что-то узнает, она отправит Рэнкина поиграть на трубе у садовой калитки Леты. А пока остается лишь ждать.

Фен хотела, чтобы Рэнкин проводил ее до Углов, но Сейер не требовался телохранитель. Раньше она часто ходила по этим улицам ночью. Возможно, поэтому она так погружается в мысли о Ночных птицах, маме, злости Фен и таинственных Огненных клинках, что не слышит шагов, пока не становится слишком поздно.

– Орущие коты, – раздается прямо у нее за спиной. – Что за милашка решила нарядиться в штаны?

Чьи-то руки прижимают ее к груди. И ее тело захлестывает паника.

– Лучше отпусти меня, – говорит Сейер. – Или я украду единственное достоинство, которое у тебя есть.

Ее немедленно отпускают.

– Черт подери, эта милашка еще и кусается.

Следует смех… нескольких человек. Сейер резко оборачивается, и первое, что видит, – голубой цветок, оплетенный зелеными лозами. Кракены. Подняв голову, она видит ухмыляющееся лицо Гвеллина Мане. Которого, к сожалению, знает много лет.

Он улыбается, демонстрируя сияющий синим металлом зуб, который отмечает его высокое положение в банде.

– Давно не виделись, Сейер.

Она напрягается:

– Чего ты хочешь?

– Какая обидчивая. Может, я лишь хочу поздороваться со старой приятельницей?

Ее желудок сжимается.

– Мы никогда не питали любви друг к другу.

– Так, может, самое время распалить чувства?

Он и два его друга вновь смеются. Мама советовала в такие моменты улыбаться и подыгрывать. Любое неповиновение только разозлит соперника. Но Сейер не собирается притворяться, что ей это нравится.

– Разве мама не учила тебя, что нельзя подкрадываться к людям? – нахмурившись, говорит она.

– Возможно, – отвечает Гвеллин. – Но моей матери тут нет.

Его зрачки немного сужены. Вероятно, он выпил «Кошачий глаз» – любимое алхимическое средство куликов. Оно позволяет хорошо видеть в темноте.

– Куда ты так торопишься? – спрашивает он. – Еще лишь середина ночи.

Сейер крепко обхватывает рукоять ножа, который дала ей Фен, но пока не достает его.

– У меня дела.

– Ох, все понятно. Но я не могу просто отпустить тебя. Как насчет поцелуя?

В его словах слышатся хитрые нотки. От этого в ее венах вскипает гнев, смешиваясь со страхом.

– Ум старого босса уже не такой острый. А в последнее время он любит поболтать после того, как выпьет. В том числе и о твоей старухе.

Сердце Сейер пропускает удар.

– Он рассказывал кое-что о… милостях, которые она дарила в обмен на то, что он будет приглядывать за ней.

Милостях. Мама обладала даром удачи, помогавшем добиваться успеха в делах. И должна была понимать, что не стоит отдавать его кулику. Но Сейер помнит, как шикарно одетый мужчина прижимал к себе ее мать и шептал: «Голубка. Ничто по сладости не сравнится с тобой».

– Старый дурак пичкает тебя сказками, – врет она.

– Возможно. Но эти сказки пробудили мое любопытство. И знаешь, мне бы не помешало немного удачи.

Отступив назад, Сейер упирается во что-то спиной. Стена переулка. Парни из Кракенов обступили ее с двух сторон, а Гвеллин подобрался слишком близко. Ужас, словно свинцовый груз, давит на нее.

Гвеллин наклоняется к ней. Ее магию нельзя забрать силой, но они этого не знают. Если Сейер будет и дальше бездействовать, они могут решить забрать кое-что другое.

Она резко поднимает колено и ударяет Гвеллина между ног.

– Сука! – ревет он, стараясь не упасть.