Кейт Армстронг – Ночные птицы (страница 16)

Поставив миску на маленькую горелку, Крастан медленно помешивает сок деревянной ложкой.

– У меня есть зелья, способные обострить восприятие или улучшить память. Но изменять уже созданные воспоминания? Или стирать их? Это опасная затея.

– Но вы бы могли сделать такое зелье, если бы я попросила? – сглотнув, спрашивает Матильда.

На несколько минут повисает напряженная тишина.

– Это не в моей власти.

Ее охватывает разочарование. Она сомневается, что Тенни кому-то расскажет о Щегле. Но, учитывая обстоятельства, она бы чувствовала себя лучше, если бы смогла забрать у него свой секрет. Матильде не нравится, что у Тенни в кармане лежит эта монета, даже если он никогда ей не воспользуется.

Крастан говорит хмурясь:

– Я знаю этот взгляд.

– Какой взгляд?

– Который бывает у тебя, когда ты собираешься вляпаться в неприятности или уже вляпалась.

– О, пожалуйста. Я образец хорошего поведения, – не удерживается она от колкости.

Но он не улыбается. Повисшую тишину нарушает лишь шипение зелья в миске.

– Так ты расскажешь мне, чего хочешь добиться?

Внезапно ей кажется, что комната сжимается вокруг нее, как тугой корсет, который мама постоянно пытается на нее нацепить. Но ложь дается ей легко. Порой приходится надевать маску даже здесь.

– О, это всего лишь мимолетное увлечение.

Однако Крастан, похоже, ей не верит. Вокруг его желтого колпака клубится пар.

– Будь осторожнее, Stella. Сейчас в Симте напряженная обстановка. Все меняется.

– Что вы имеете в виду? – нахмурившись, спрашивает она.

– Смотрители проводят больше рейдов. А наказания за хранение или использование алхимических средств все суровее. Говорят, так власти пытаются разобраться с уличными бандами. Но наказывают не их. Недавно смотрители схватили двух девушек, которые продавали зачарованные цветы.

– Ох, хорошо. Они постоянно кого-то арестовывают.

Смотрители, следящие за соблюдением запрета на магию, могут доставить немало хлопот. Но ей редко приходилось сталкиваться с ними.

– Сейчас все намного серьезней, – настаивает Крастан. – Кажется, будто они ищут что-то. А может, кого-то.

Матильда вспоминает о фанатике. Рассказал ли он кому-то о Ночных птицах, прежде чем отправиться к ним? И не понтифик ли поручил смотрителям прочесать Симту, чтобы их поймать?

– Смотрители нас не найдут, – уверенно заявляет она. – К тому же закон не для таких девушек, как я.

– Ты так считаешь, потому что тебе никогда не представлялось случая испытать на себе его жало.

Матильда вздрагивает. Как долго Алек стоит в дверях?

– Лордов и леди из Великих Домов не вызывают на допросы, – скрестив руки на груди, продолжает Алек, – потому что они платят золотом за право делать то, что им заблагорассудится, и не бояться последствий.

Они уже спорили на эту тему.

– Я не в настроении выслушивать лекцию о привилегиях, Алек.

– Ты считаешь, что алхимические зелья используют лишь ради забавы на вечеринках. Но входящие в их состав ингредиенты применяются не только для этого. Их добавляют в лекарства, которые нужны людям. Законы и банды делают все возможное, чтобы поставки оставались нерегулярными и дорогими. Как думаешь, смог бы я купить феннет, не будь у меня честного местного поставщика?

– Не я устанавливаю правила, – огрызается Матильда.

– Но ты не можешь игнорировать их, – говорит Крастан. – Думаю, ты забываешь, как много людей в этом городе боится магии. Церковь хорошо усвоила уроки прошлого. Так что не только смотрители прочесывают улицы в поисках нарушителей. Становится все труднее прятаться… всем нам.

В его словах сквозит страх.

– Дома защитят нас.

Алек качает головой:

– Из нас только ты защищенная птичка.

– Алеканд. – Голос Крастана звучит необычно резко. – Не стоит пренебрегать травами. Они это почувствуют.

Алек скрывается за дверью, но его слова пробили еще одну трещину в ее броне, усилив страх.

Матильда молча наблюдает, как Крастан медленно отмеряет порошок. Возможно, так же тщательно он взвешивает слова.

– Знаешь, в прошлом девушки, отмеченные Источником, были не просто сосудами магии, – наконец говорит он. – Они умели использовать ее. А самые могущественные повлияли на становление Эвдеанской республики. Говорят, те, кого называли Огненными птицами, умели раздвигать моря и перемещать горы.

Зная, как он любит неожиданно менять тему разговора, Матильда улыбается.

– Если верить легендам, они умели летать. Хотелось бы посмотреть на это.

Шелдар, флэтерины, уэлы. В каждом уголке Эвдеанской республики по-своему называли девушек, обладающих самой сильной магией. Но Матильде больше всего нравились Огненные птицы. С древнеэвдеанского fyre переводится не только как «огонь», но и «дикий». Дикие птицы. Яростные и свободные. Не связанные обещаниями. В какой-то момент каждая Ночная птица представляет себя такой. Но мечтать о подобном – все равно что бросать монетки в канал, чтобы загадать желание: бессмысленное расточительство.

– В последнее время я часто думаю, исчезла ли древняя магия, – продолжает Крастан, – или лишь уснула. И однажды вернется.

Матильда вздыхает:

– Вы же знаете, что я не могу управлять своей магией.

– Пока нет, Stella. Пока нет.

Вновь в его словах ей слышится скрытый смысл.

– Что вы пытаетесь мне сказать?

К ее удивлению, Крастан оборачивает испачканную соком ладонь платком и прижимает к ее щеке.

– Лишь надеюсь, что ты придешь ко мне, если вдруг почувствуешь изменения в себе, Stella. Знай, что даже в самый сильный шторм мы будем твоим безопасным портом.

Однако Матильду не покидает чувство, что он что-то скрывает от нее.

Спустя некоторое время она возвращается в лавку и, не говоря ни слова, проходит мимо Алека. Кажется, он еще не готов с ней разговаривать.

– Тебя не беспокоит, что все твои клиенты из самых привилегированных семей Симты? Они уже богаты и станут только богаче.

Матильда поворачивается к нему:

– А ты бы хотел, чтобы я стояла на углу и целовала любого, кто захочет?

Алек подается вперед:

– Я бы хотел, чтобы ты выглянула из-за стены своего сада и увидела, что за ней происходит.

Его взгляд пронзает, Алек словно видит ее насквозь. К своему ужасу, Матильда чувствует, как глаза начинает жечь от слез.

– Ты думаешь, я лишь ем пирожные и хожу на вечеринки, – говорит она. – Но хочешь верь, хочешь нет, и у меня есть проблемы.

Когда она начинает отворачиваться, Алек останавливает ее. Его рука мозолистая, но осторожная – рука алхимика. Она чувствует, как бьется его пульс под тонкой кожей.

– Тильда, постой.

Ее сердце сбивается с ритма, когда она слышит это ласковое обращение, но Матильда не собирается уступать. Она с подчеркнутой иронией спрашивает:

– Ты все-таки решил взглянуть на то, что под моим платьем?

– Я просто… – Он проводит большим пальцем по ее коже, но так быстро, что Матильда думает, не показалось ли ей. – Я не хотел тебя расстраивать.