Кейт Андерсенн – Тоннель в Паддингтоне (страница 18)
— Уже поздно, — проговорил инспектор, все еще злясь на репортера. — Для визитов. Попробуем завтра.
Кензи спохватилась. За окном и вправду начинало темнеть, и не из-за дождя.
— Действительно… Дороти, нам следует быть дома… В Лондоне, боюсь, в такое время делается небезопасно.
— Я подвезу вас, — сказал инспектор, снимая шляпу и приглаживая волосы рукой, а после водружая ее обратно.
Вуд живо возразил:
— Почему это вы?
— Потому что у меня есть свой экипаж, — непобедимо отбрил Дьюхарст и снял мокрое платье Мун с веревки себе на руку. — Кензи, полагаю, вам пока стоит и дальше поносить костюм а-ля Дидье — платье еще не высохло.
Кензи лишь переглянулась молча с Дороти — что происходит?..
— И мне кажется, Дидье надо прижать вопросами, — еще раз настоятельно сообщила Дора.
— Лягушатник — тот еще скользкий уж, — покачал Вуд головой, сунув карандаш за ухо привычным движением и пряча блокнот в нагрудный карман. — Прижать нам его, кроме догадок, нечем. Как и Джонса. Но и с ним я хочу поговорить, Дьюхарст.
— Завтра, — снова сказал инспектор, подталкивая всех к выходу. — Все завтра. Прошу в экипаж, дамы.
— «Самодвижущийся», — тихо прыснула Кензи.
Но спорить о чем-либо не стала — усталость навалилась неожиданно, как и совершенное отупение.
* * *
До таунхауса Блеров доехали молча и быстро. На *-авеню пару лет назад ввели электрические фонари, и теперь они бодро освещали темные зеркала мокрой мостовой.
— Леди Блер, — подал руку Дороти инспектор предупредительно.
К вящему удовольствию девочки, он так и продолжил ее называть. То ли посмеиваясь, то ли совершенно серьезно.
— Инспектор, благодарю за чудесный день, — изобразила подобие книксена Дороти. — Если бы не наше пари, он бы прошел в скуке и благочестии, как и всякий другой. И пусть вы сейчас впереди, спуску не ждите!
— Дора, — пожурила воспитанницу Кензи скорее ради приличия, чем всерьез.
— Кензи, ваше платье, — подал влажный сверток шотландке сама галантность Дьюхарст.
В окнах первого этажа миссис Митчем многозначительно шевельнулись занавески. Кензи вздохнула — даже это почему-то сейчас ее не заботило так сильно, как следовало бы.
— Благодарю, — в тон Дороти улыбнулась она и взяла платье. — И за то, что довезли. Доброго вам вечера, инспектор.
Дора зевнула, прикрываясь ладошкой. Кензи кивнула инспектору, отчего-то мнущемуся с ноги на ногу, и достала из ридикюля ключи.
— Надеюсь, вы найдете Лорелею, убийцу и рукописи, — слабо улыбнулась она ему и взяла Дороти за руку. — Идем, Дора.
Конец вечера получался довольно смазанным, к тому же, пришлось бы потом отчитываться Матильде Блер, кто их подвозил на самоходном экипаже и почему, а еще отчего сама мисс Мун выглядела как рассыльный.
Но это все завтра. Сейчас же — согреть молока для Доры, уложить спать, а потом… подумать о жизни или… о деле.
* * *
— Кензи, это был самый лучший выходной, — пробормотала румяная не в меру Дора, залезая в кровать. — Вуд такой смешной! Он всем жаловался, что сестра «сбагрила» дочку, пока пошла по магазинам, а ему надо статьи писать, и все его жалели и рассказывали всякое! В городской библиотеке мы дошли даже до кабинета самого директора, представляешь! Такой серьезный дядька…
— Пей молоко, — улыбнулась Кензи, прикладывая руку ко лбу девочки, а потом — к своему. — Не простыла? Не промокла?
— Кензи, ну, как ты можешь о таком! — надулась Дора и облизала пенку с губ. — Он сказал, что Берта Дейл хвастала рукописью, что вот и она написала что-то, и чтобы он глянул…
— Но лоб у тебя теплый, а если ты расхвораешься, завтра мы не пойдем в церковь, тетя Матильда узнает и спросит, где я успела тебя простудить. И директор глянул?
А на душе было как-то тепло, и так уютно просто от ребенка, от того, что есть кого поить молоком на ночь, проверять лоб… И верить, что у тебя есть дом.
— Да, он немного почитал. Говорит, что «дурно пахнет готическими романами». Что убийца у нее идиот, Скотленд-ярд — тоже, и только героиня гений, а слог дурен. Но Кензи-и… мы же встретимся с Вудом и инспектором завтра, правда? Миссис Митчем все равно уже видела самоходный экипаж. Скажешь тете, что это твой кавалер — она ведь тебе не запрещала их заводить?
— Допивай, — Кензи подождала до последнего глотка и забрала стакан.
Подождала, пока девочка уляжется, поправила и подоткнула одеяло.
— Мы с тобой — все же не сыщики, Дора. Оставим работу профессионалам.
— Но я хочу выиграть пари! — заканючила Дора. — К тому же, инспектор тоже не профессионал. Далеко не! А работает сыщиком.
— Отдыхай, — Кензи улыбнулась и повернула газовый рожок: комната утонула в темноте, только за плотной шторой было слышно, как по окну барабанит снова начавшийся дождь. — Утро вечера мудренее.
— Но, пожалуй, он тебе подходит больше, чем Вуд, — донеслось из-за закрывающейся двери с зевком. — Так что пусть будет инспектор, я согласна.
* * *
Кензи опустилась на стул в кухне, массируя виски. Подняла голову, прислушиваясь к дождю. Поежилась.
Что произошло сегодня?.. Благо, она не видела трупов. И все же… если рукопись была еще и дурной — кому она нужна, почему пропала? А потом те, кто на нее мог претендовать, были убиты?
Остался Александр Бретт. Хотя он-то, как знаток, вероятно, разберет, что Лорелея Блейк лишь графоман. Его бывшая пассия — фу, как противно.
Кензи не выдержала и отправилась на кухню вскипятить чаю. А заодно — записать все факты. Точнее, именно записать все факты. Пока дело не будет раскрыто — разве можно спать спокойно?.. И за Дору не переживать?..
Керосинка запыхтела, а девушка уселась за стол.
И им, получается, было не обидно, что он их не любил? Странные создания. Лорелея же верила в светлую любовь и все такое? Идеалистка? Ну… такая точно не могла убить даже в наказание, еще и обставить все с розами. Это слишком.
Нутро требовало исключить Лорелею из списка подозреваемых. Тем более, она вряд ли могла задушить бечевкой и не знала про выброшенные Жилем розы. Или знала? Но что с нею стало?..
Кензи постучала карандашом по столешнице, изучая узор на обоях. Это не факт, конечно, только интуиция. Недостаточно. Идем дальше.
Классический влюбленный, воздыхатель и несчастная пешка в жизни. Такой убивать не станет, еще и с розами, разве что ради мести за предательство любимой. Но тогда он бы изобрел или нечто собственное, или в панике бы убежал, а не плел им и резал косы да таскал из протухшего ведра розы. Опять же, вряд ли Жиль признался ему, что их выбросил, и на задний двор не впустил бы.
Обманывал ли?.. Или просто не хотел, чтобы их связали с Лорелеей? Умолчал и про то, что в тот день Лорелея скрывалась на его чердаке — в свете тайного и безнадежного воздыхания это не так ужасно.
Но существовала еще рукопись, и словно в ней и была вся соль.
Стоит проверить, что сталось с рукописью Бретта. И что в принципе в этой рукописи. Спросить редактора?.. Того, что ее якобы прочел. Кензи поставила одну и вторую галочки. Спохватилась — вода уже начала кипеть.
Чай заваривала машинально, как станок на фабрике.
Разве не попыталась бы Лорелея вернуть рукописи? Она бы попыталась. Коль это ее детище, то, на что она возлагает надежды, а попало к отбросам общества…
Кензи тихо засмеялась. Прав был Колин, сказав, что они похожи. Она бы забрала и оставила тех с носом. Лорелея ведь вряд ли считала, что получился у нее «дурной готический роман». Она собиралась издать «шедевр» о нашумевшем.
Но куда она пошла, когда сбежала от Дидье после первого убийства?.. Может быть, именно за рукописью? А может, не сбегала никуда?.. Было ли ей к кому идти?
К… Бретту?.. Который якобы уехал на континент?..
А ведь это была бы хорошая идея! Раз у Александра были ключи от ее квартиры, может, это взаимно? Отличная возможность забрать хотя бы одну рукопись.
Как жаль, что ночь задерживает и сделать сейчас ничего нельзя… Придется ждать, пока она не кончится. Мун зевнула. А вот случиться за это время может очень даже многое. Ее новый столичный мир встал с ног на голову.