Кейт Андерсенн – Русалочка с Черешневой улицы (страница 17)
— Именно потому, что от тебя шло тепло.
— Это было давно и не здесь, — фыркнула Решка.
— Нет, именно здесь. Недавно. В этом самом месте.
Она даже не догадывалась, насколько он буквален.
— И когда ты не знала о моей регенерации, ты была готова заплатить, сколько нужно, лишь бы вытащить меня из комы. И даже с грубияном-начальником, с надоедливыми клиентами, с Нюркой, да и со мной, как ни цапаешься, с Александром Константиновичем… Да, ты ужасная заноза и порой сбегаешь в пучины, поджав свой русалочий хвост, но… душа у тебя торчит изо всех дыр. Подле тебя тепло всякий раз. И если Урсула решит тебя утащить на дно, я приду и сражусь с ней, — подмигнул Эрик.
Решка выпрямилась и спрятала ладони под столом. А то ещё удумает схватить её руку… Чай одиноко дышал паром.
— Поздно уже, — пробормотала она, — по кроватям пора… Тебе на дежурство завтра.
— А? Да…
Кажется, на Эрика тоже подействовали градусы чайных посиделок — разомлел, а ориентиры, дистанции, границы стёрлись. Решка резко встала и поморщилась — треснули корочки ссадин на коленках под гетрами. В самых дверях обернулась нерешительно.
— Слушай… послезавтра Нюрка хочет устроить квартирник… Я знаю, сказать “приходи” — глупо, но… приходи?..
Эрик пожевал губами. Он не знал, что значит “квартирник”, но кивнул. Если Решка приглашает… в лепёшку разбиться, а прийти надо.
— Конечно.
Эрик оторвался от экрана служебного компьютера, разминая шею. Маленький перерыв в полчаса — психологическая разгрузка, все пожарные занимаются своими делами: наконец в отделе тишина ненадолго.
Квартирник. Конечно, он в деле! Как же мечталось о чём-нибудь таком в недрах замка Третьей Вечности… Чтобы поэзия не умирала, книги множились, а песни лились рекой. Чтобы не было вот этого удушающего… средневековья каждую минуту. Дерек над ним смеялся, когда он говорил так.
Дерек. Эрик вздохнул. Они смотрели на средневековье в большой заводи реки: Оуэн твердил, что мастерство боя тогда было самым-самым, и Дерек утверждал, что победит на любом турнире, а он, Эрик, надеялся на появление Шекспира и театра “Глобус”. Но, наверное, их можно было наблюдать в какой-нибудь другой заводи и в другое время суток. Урок заканчивался и они шли на обед, а потом махали мечами до заката… Чтобы, оказывается, однажды отправиться в Терру Инкогнита. И средневековье продолжалось: что с того, что у них с матерью у единственных была телефонная связь благодаря отцу Клер Сайнт — Терезия так стремилась к тому, чтобы однажды каждый наслаждался техническим прогрессом, но Третьей Вечности до такого развития было далеко, очень далеко. Безнадёжно.
Матери бы здесь понравилось: компьютеры, интернет, автобусы, водопровод в каждом доме… Она за этим могла только наблюдать в реке и мечтать, а в Заречье… Всё есть.
С первой зарплаты непременно надо купить себе смартфон. Ей… он тоже бы купил — правда.
Нельзя, нельзя печалиться. Прошлой жизни нет, как не было.
Резкий гудок возвестил, что “психологическая разгрузка” окончилась.
— Выезжаем на объект, — рявкнул Быков, заместитель Аверина.
— На объект? — переспросил Эрик, легко вскакивая со стула — несмотря на утреннюю изнурительную практику на огневой полосе он не устал (Оуэн их гонял куда безжалостнее Аверина и Быкова, вместе взятых).
— Тренироваться, — пояснил Быков.
Этот Солнцев был просто возмутительно невозмутим — пора это прекратить!
Просто Алексей Юрьевич Быков не знал, что есть такой неписаный закон: сказочный принц — он и перед лицом смерти сказочный принц.
Семеня и поскальзываясь на схватившийся вчерашним вечером мокроте, Решка Стрельцова счастливо вдыхала мороз во все легкие. Когда мороз — можно дышать, можно растворяться, можно жить. В мороз всегда летучее настроение и праздничнее дни.
Вот и сегодня. Серо, невнятный туман, в коем и дыхание-то тонет, скользкота, пусть снега — кот наплакал проталинами, каждый нормальный человек торопится домой, а она… Будто ступает по зачарованному лесу вместо города — ведь каждый уцелевший листик, каждая иголочка на встречной ели, каждый куст — когда-то успели замерзнуть в белое серебро. И время останавливается.
Сегодня все будет сказочно. Даже смена у Ильича — сегодня только сверкать огоньками в глазах и дарить людям чудеса пополам с ксеропокиями, потому что иначе — нельзя.
Решка подняла лицо к небу.
И в кармане сумки надорвался вдруг телефон. Берестова. Энергичный голос ворвался в зимнюю сказку Стрельцовой, в которой та уже едва не размахивала волшебной палочкой.
— Куда усвистела, Русалочка? А психология?
Да. Сегодня она и русалочка, и снежная королева, и Золушка, и фея, и единорог, и даже олень Рудольф с красным носом, если потребуется.
— Я ж у Ильича с двух, все равно бы не успела до конца досидеть. Да и мы с Татьяной Юрьевной договорились насчёт зачёта автоматом.
— Все пучком, ага… — согласилась Нюрка. — И когда ты успеваешь — все ж на своем самиздате сидишь!
Решка прошла переход с особой осторожностью, опасливо оглядываясь по всем сторонам — нечего раненых принцев множить — мало ли…
— Нюрка, терпение, может, и ты однажды скажешь: а вот с этой Стрельцовой, автором мирового бестселлера “Грядёт зима”, я делила квартиру когда-то! Но мне такой влом писать в последнее время… Знаешь ведь — я просто быстро схватываю. Прочла, поняла, и засело в голове. До зачёта, как минимум, — хмыкнула Даша.
— Талант, одно слово… — протянула подруга.
— Ну, надо ж его использовать!
Как она скучала по их болтовне, эх… Но лучше ни по чём не скучать, быть там всякой самодостаточной и… Однажды и с Нюркой они разъедутся, всё настоящее станет прошлым. С Эриком — то же самое.
— Слушай, мы и не виделись на этой неделе, а завтра уже и квартирник…
Аня мысли читает просто!
— Вот будем завтра с утра печь вкусняшки, и поболтаем наконец…
А Эрик… тоже будет печь вкусняшки с ними вместе?.. Он в этом хорош…
— Как Ильич?
Решка тряхнула головой, чтоб и мысли растряслись по порядку, и наушники с ушей чуть не слетели.
— Зол, как медведь-шатун. Плоттер таки накрылся и в маленьком принтере истерлась головка, пришлось везти к специалисту аж в ***омск… В копеечку влетело. Ну, и теперь на одной машине и мат, и блеск, ватманы печатаем у конкурентов, крутимся с трудом. А так ничего. Но я собираюсь сегодня быть эльфом.
— Ха… Ты сумеешь, ага. А Эрик?
— А что Эрик?..
Ну точно мысли читает!
— Ну, как он тебе?
— Да нормально.
— Слушай, Русалочка, у тебя его отдел по дороге с универа. Навести-ка принца.
— Чего-о-о? Это еще с какой стати?
Решка собственным восклицанием разрушила хрупкое чудо тумана и полусна вокруг.
— Ну, Решк, будь добрее к парню! У него ж нет никого в городе кроме нас, представь каково ему…
— Ну, Аверин вроде его полюбил. Пил у нас чай вчера. Так что он не один.
Еще чего, может, она и думает об Эрике так… иногда, но это не повод, между прочим. Верить во всякие разности на тему.
— Не только Аверин, а и папа, и Сашка, и хирург с больницы — Самсон Данилович…
Решка пнула ледышку кончиком бордового тимберланда. По-прежнему натирает пятки, но это меньшая из проблем.
— Вот видишь, все в него влюблены — и причём тут я?
— Еще бы: веселый, вежливый, добрый, что еще надо?
Фи. Ну, правда, так правда… Но изъян непременно где-то да есть. Правда — она всегда с подвохом.
— Ну, не скажи — вот Ильичу он совсем не понравился.
— Не понравился?! — Анька обескуражилась только на мгновение. — Да кто этому хрычу нравится, а?
— Эй, Михал Ильич бывает очень даже ничего дядька, раз мне, вообще, розы подарил… Уверял, что от поклонника, но потом раскололся.