Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 37)
— Идиот, — не сдержалась Ис и прокомментировала писульку топольского монарха вслух. — И чтобы накалякать ЭТО, ему понадобилось двое суток. Сколько же бы ушло, чтобы рассказать о существовании Мирахана и безумных ученых с дирижаблями. А стоило бы.
— Аян?
Кажется, Мир услышал ее бормотание.
— Мирахану про Импьерию он тоже не ськазал.
Ис сощурилась: зеленоглазый хам рубашку накинуть не торопился. Впрочем, стоит признать… было тепло, несмотря на снег. Странно. Даже жарко. В плаще, подбитым мехом, на солнце тело просто плавилось.
Не только щеки — следовательно, дело не в них.
— Тогда откуда ты знаешь?
— Я прьедполагал.
Попугай-Мир подал Исмее руку, приглашая спуститься со ступеней в снег. Но она спрятала руку под мышку, а Уня подбросила в воздух. Хотела отправить охотиться, но проглотила воздух: ведь надо написать Фальке, надо — Кастеллету, и своим весточку отправить…
Возможно, действительно придется использовать подарочный свисток.
— Какой же ты умный, Мир-сын-короля.
Мираханец пожал плечами, видя, что гостья на расчищенную поляну спускаться не желает, и поднялся к ней. Ис попятилась — вот никаких манер. Как можно… так близко…
Но Мир, заслоняясь от слепящего солнца ладонью, посмотрел вдаль.
— Я говорьил — я учьёный, Исмьея. Тебье придьёца спустьтца. Я всьегда завтракаю на свьежем воздухье.
Он собирался пройти внутрь, как ни в чем ни бывало! Хам.
— Ты украл меня, — обвинительно процедила Ис, даже не думая посторониться.
Она ему тут не стесняшка.
Мир замешкался на ступенях, посмотрел в глаза надменной гостьи. И спокойно ответил:
— Да.
А потом взял за плечи, отодвинул с дороги и спокойно вошел внутрь дирижабля.
У Ис челюсть так и отпала. Негодяй! Наглец! Мерзавец!
Посмотрела на расчищенный пятачок поляны. Завтрак на «свьежем воздухье?». Да щас!
Но желудок нагло заявил, что желательно вот прям щас, да.
Унь неслышно и настырно скользнул ей на плечо, когда она ворвалась внутрь дирижабля вслед за своим похитителем.
Бежать ей некуда — они на вершине неизвестной скалы, всюду снег, ни одного дерева, ни одного друида, ни одного имперца.
И предатель Тополь неизвестно где.
Ис сжимала кулаки и дергала каждую дверь, даже не думая стучать. Не заслужил!
И — да — наконец нашла искомое. Мир переодевался за ширмой: он обернулся за плечо на шум и даже не удивился.
— Мне жаль, Исмьея. Мирахан дольжен увидьеть тебья.
Сказал так, будто продолжал разговор.
— Прости, Мир-сын-короля, но что значит «должен»?!
Кровь грозила выкипеть вместе с остатками терпения.
— Обьязан, — Мир почесал лохматую черепушку, — нужьдается. Бьез этого ньикак ньельзя.
Она бы сейчас эту самую ширму швырнула в окно. Чтобы разбилось позвончее ко всем сиренам…
Мир скосил на нее хитрый взгляд и усмехнулся. Что?.. Издевается? Он не глуп, а… вот это вот…
— Ти на чьто готова для Имперьи?
Ис процедила сквозь зубы:
— На все.
Например, скинуть идиота со скалы во время завтрака «на свежьем воздухье». Только, к сожалению, это не поможет.
— Вот и я. Для Мирахана. Он дольжен узнать про прьедатьельство Тополя. Жаль, чьто мой план мьешает твоему. Но завтрак…
— Завтрак?! — все же, Ис вышла из себя.
— Или ты не голоднайя?
Мир поднял бровки так невинно, как и младенцы не умеют. И завязал на шее желтый галстук.
— Знайешь… чьистить ковьёр било не очьень прийятно.
Исмея покраснела. Она, правда, уже успела вооружиться табуреткой. Совершенно неосознанно. С грохотом бухнула ту о пол.
— Но рад вьидеть, чьто тебье лучьше. Бьери, бьери табурьетку. На завтрак.
— Хочу кресло, — буркнула Ис и вышла.
Но не тут-то было. В спину полетел вопрос:
— А ето у тебья сокол для писем? Я сльишал…
— Кречет.
— О, хорьошо… Подождьи. Возьмьи одежду. Платье я вычьистить не успьел.
хихи... неутихающие споры о том, кто же такой этот Мир... а вы что думаете?;)
Глава 12. О завтраке на свежем воздухе, переговорах важных людей в багрянце и великом заговоре против народа гор
К удивлению Ис, рубахи и широких штанов из багряного шелка оказалось достаточно. Правда, их пришлось закатывать что сверху, что снизу, еще и подвязывать широким желтым платком. Кто бы видел при дворе… Фрейлина Тия уже лежала бы без чувств, если бы узнала, что императрица щеголяет в мужской одежде такого толка перед ученым на снежном плато…
Который этот ученый и расчистил собственноручно. Без рубахи. Бесстыдно.
А потом накрыл стол расшитой скатертью, вытащил нечто вроде переносной печи… прямо сюда, на «свьежий воздух». И взялся колдовать над огнем, который был… голубым.
«Это горьит газ, Исмьея. Такьой, как в тьеле аэростьата».
Она не знает, что такое «аэростьат», но кому какая разница — он ставит на синий газ сковородку. Разбивает на раскаленный металл обычные яйца. Ну, необычные — ладно. Потому что…
«Нашьел гньездо горних гусьей, представльяешь?».
Вор есть вор. И у гусей крадет, как у империи.
Беситься было с чего, но вместе с тем — ей нравилось. Представлять и вообще. Все было настолько… безумно. И будто бы единственно правильно.
До солнцестояния еще три недели. Дирижабль «льетает», так что она успеет. Можно немного… пожить, посмотреть, как жарятся на синем огне яйца, как парень в красных шелках готовит завтрак «на свежьем воздухье». И пахнет от этих багрянцев цветами… Такими, каких Исмея не знает.
Возможно, в том и заключался секрет Авроры? Она — была живой. Чего Ис даже в шутку позволить себе не могла.
«Конечно же не можешь» — отец был совершенно прав, когда отчитал ее. Расслабилась всего на один танец, и случился… международный скандал.