Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 22)

Ого, целительница и ругательств не чурается. Надо запомнить. Колоритно звучит.

— Думаешь, все мои пеньки не смогут мне прийти на помощь и забрать все твои богатства?

Квилла рассмеялась на всю пещеру. Уверенно, презрительно. Даже Тильда вздрогнула и, отрываясь от зарисовок, обратилась в слух.

— Конечно, не смогут! Здесь одни камни, чурбан.

Сейчас Таурон выглядел зловеще: и вполне в здравом уме. Ис пронзила дрожь, и она не успела ее спрятать во что-то более уместное. Барти — будто почувствовал — тут же оказался рядом, заслоняя императрицу плечом, рука его соскользнула на рукоятку меча — в отличие от по-вестландски изящного Вайда буканбуржец предпочитал увесистый меч. Друид вдруг испугался привлеченного внимания, и выражение его лица сменилось на лебезяще-скорбное.

— Но король Аян ждет, — сказал он прежним своим голосом: с отчетливой сумасшедшинкой. — Мы должны спешить. И так опаздываем.

— Здесь, кажется, уже много лет никто не бывал, — сообщил Барти. — Это небезопасно.

Квилла довольно поддакнула:

— Вот, и я ему говорю. Он же самый древний, сам говорил! Сюда, наверное, уже сотни лет не ступала нога человека!

— Не сотен, — хмуро отозвался Таурон. — Двадцать четыре. Деревья сказали — можно. Деревья знают.

Квилла фыркнула:

— Да нет здесь деревьев. Ты хоть помни, что я теперь твой наблюдающий врач, если других ни в бубрик не ставишь.

Барти покачал головой, скрещивая руки на груди. Тильда заткнула карандаш за ухо под маску и смотрела то на свои записи, то на участников разговора и экспедиции.

— Что случилось?

— Тоннель не подготовлен к использованию. Двадцать четыре года — это уже слишком много. У нас в Буканбурге мы регулярно проветриваем тоннель, смазываем мельницу, проверяем целостность тягловой дороги, и именно поэтому она надежна. А вот это…

— Король ждет, деревья знают, — оправдывая звание сумасшедшего, уперто повторил Таурон.

— Это был замысел вашего короля, да? Избавиться от императрицы? — воинственно сдвинул брови Барти и сделал шаг к друиду. Тот так и съежился перед ростом и мечом сурового видом дознавателя, и всякие звоночки в его расплетенных длинных волосах звякнули, отдаваясь эхом по пещере.

— Деревья мне свидетели, ваша светлость, вы ошибаетесь! Это место — заповедное! Ни моль, ни ржавчина…

И друид упал на колени, затрясся. Барти вздохнул, Тильда и Мель следом. Ситуацию приходилось брать в свои руки. Исмея объявила:

— Какую цель преследовал Аян, уже неважно. Мы все равно доберемся. Тем более, что он — король деревьев и выбрал друида, которого… хранят деревья.

Посмотрела на Тильду в поисках поддержки, та уверенно кивнула.

— Мы обязаны сделать все, чтобы быть в обещанный срок. Императрица не имеет прав бросать слова на ветер. Ни тьещаний, данных Аяну, ни обещаний, данных народу. Барти, — Ис обернулась к Блэквингу, уже отступившему от так и не вставшего с колен Таурона, Барти, снова ставшему вроде бы обычным, но и не до конца, — что нужно сделать, чтобы починить лабиринт? Мы можем справиться самостоятельно?

Барти почесал в голове.

— Я могу сделать все, кроме проверки самого тоннеля. Вернее, это тоже могу, но на то требуется куда больше времени, в зависимости от… Какова его длина, Таурон?

Но друид не отвечал. Он лежал на земле, обнимая голову, и не шевелился. А потом его тело искривила неожиданная судорога.

— Начинается… — вздохнула Квилла.

— Что?

— Припадок. Простите, мне придется им заняться. Философ сиренов. Говорила ведь — только без нервов!

И целительница подвинула к себе сумку, вывалила кристаллы на земляной пол пещеры и добралась до мензурок и зелий. Принялась хлопотать над друидом, раскладывая рядышком переносную лабораторию: горелку, стеклянный шар, трубки, банки…

Ис даже не стала удивляться, как у целительницы все это поместилось в одну сумку. Квилла Мель лишь оправдывала свою репутацию эксцентричной целительницы. Это в порядке вещей.

Вместо того императрица обернулась к Барти Блэквингу, складывая руки на груди. Она ведь задала вопрос. Отвлекшийся было на манипуляции Мель командор почувствовал этот взгляд, поймал и… вздохнул.

Она упертая, малышка Ис. Она лезет в пекло вулкана и не отступает.

— Отладка у меня механизма займет несколько часов. Но за тоннель я поручиться не могу. В Буканбурге чисткой и проверкой тоннеля занимаются рабы, и даже если мы пошлем за ними… на это уйдет слишком много времени. Тем более, что мы не знаем, насколько длинный тоннель. Мы не успеем, ваше имперское величество. К солнцестоянию.

— «Исмея». А если ты сделаешь мельницу и механизм, и мы поедем наугад?

— Это большой риск. Если налетим на завал или тракт будет испорчен…

— То что? — сдвигая брови, спросила Исмея.

Она привыкла трезво оценивать риски. Оставить Кастеллета на троне, отправиться к Аяну к друидам на куличики — тоже риск. Но оправдываемый. И не с самыми плохими вероятностями исхода.

— Вагонетки могут перевернуться, мы — покалечиться, в придачу ко всему останемся без света и выхода.

Можно было сказать мягче. Но это во дворце можно мягче. А здесь — играть со смертью.

— Но можем и выжить?

— Можем и выжить.

Исмея прошлась по пещере, барабаня пальцами по подбородку. Как неожиданно! Вот же король Аян… Выбрал сумасшедшего Таурона. Тот привел в заброшенный тоннель. И твердит, что это деревья сказали, что место — заповедное…

С каких пор она верит деревьям?..

— Тильда, — позвала императрица.

Кудесница оказалась рядом, как тень.

— Да?

— Что… сказали деревья? Ты ведь… говорила с ними?

И они устилали ей дорогу корнями. Разве может быть доказательство лучше?!.

Тильда на миг смешалась.

— Не думала… что ты в это веришь.

— Я иду к их королю. Выходить замуж, — горько и тихо хохотнула Исмея.

А не приходить в ребяческий восторг от путешествия, поездки верхом на Барти по снегу, видения Тиль в действии. Факты, Ис. Монарх не может полагаться на чувства. Ты сегодня уже позволила себе их слишком много.

— Деревья сказали, что Таурон приведет нас к Аяну.

Значит, полоумному друиду можно верить… Хм. Всего в часе от Стольного жизнь становится столь мистичной. И… пусть это и пугает, пусть… эмоции растут как грибы в середине дало…, но и будоражит так, что кровь закипает, что жить хочется не только делая колесо до окна утром. Хочется идти дальше, видеть, пробовать… Совершать ошибки даже, если придется. Чтобы нельзя было потом сказать: я просто побоялась.

За помощью посылать нельзя. Она сказала народу, что знает, что делает. Деревья сказали Тиль, что Таурон тоже знает. Таурон сказал — идти. Аян сказал — Таурон приведет. Она решила временно поставить на Аяна. Значит… Ис спрятала руки в карманы, чтобы не было заметно, как она сжимает кулачки, и обернулась к напряженно ожидающему вердикта Барту:

— Насколько сильно тракт мог испортиться от времени?

— Ну… — Барти задумался: — он скорее изнашивается, чем истлевает.

— «Изнашивается» — значит, от использования?

Блэквинг кивнул. Ис хитро подняла бровь:

— Но если тоннель не использовали двадцать с лишним лет…

И Барти пришлось потереть лоб и с трудом сдержал стон. Она не малышка Ис, а упрямица Ис.

Она его совершенно измотает. Бедняга пират с севера… Хотя, к чести буканбуржца, двор дал ему неплохое образование: парень быстро взял себя в руки:

— Мне сложно оценить точные шансы. Виноват, ваше величество. Простите, но как тот, кто отвечает за вашу безопасность, я… против поездки.

— Это твой первый отчет, Барти, в котором ты думаешь в первую очередь о фактах, а не о моих чувствах, — улыбнулась Исмея: дознаватель выглядел совершенно разбитым. И ладно бы, он оказался некомпетентен! Так ведь наоборот — впервые разбирается в теме лучше нее. — Поздравляю. Присужу тебе за это медаль, пусть Гризельда отольет, как вернемся в целости и сохранности. Сделаем особую церемонию, и пришпилю тебе на грудь. Твоей вины нет в состоянии лабиринта. Но… мы рискнем.

— Ваше… Исмея?! — Барти, бросив безуспешные попытки понять, смеется она над ним или все же хвалит, ужаснулся. — Рисковать ВАШЕЙ жизнью?