Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 19)
— Я, между прочим, мог бы устроить сцену и закатить скандал, но ты же меня знаешь. Лучше сдамся сразу и заставлю тебя жалеть, что ты уезжаешь без меня.
— Да, да, я тебя знаю…
Вот и ворота. Императрица Исмея, дознаватель Барти Блэквинг остановились прямо в арке и помахали провожающим. Шапки полетели вверх вместе с напутствиями и восхищениями. И они ступили за стены.
Таурон и Квилла не оборачивались. Шли молча и без проволочек. Как полагается целеустремленным сумасшедшим.
Чак взял Тильду за руки, и они остановились.
— Вот и время пришло прощаться…
— Береги себя, Тильдик. Я буду ждать.
— Я вернусь. А ты, главное — дождись.
И она крепко обхватила его за шею и поцеловала. Сама. На виду у всех. Под крики ярого восторга.
небольшое теплое видео о чете Свалей на тг канале автора - все будет хорошо ❤️keitandersenn_kitchen/109
Глава 7. О насыпи из дорожного снега, разбуженном клене и тайне первого сугроба
— Итак, Таурон, — бодро начал Барти, едва Стольный достаточно уменьшился за спинами путешественников, — излагай — каков твой план и почему мы не можем отправиться подземными лабиринтами?
Таурон медленно повернул голову к белобрысому дознавателю, казалось, с трудом расслышав или уразумев его слова. Усмехнулся — не вполне осознанно. И не ответил: снова устремил взгляд за горизонт, со скрипом печатая шаг по расчищенной дороге.
Всю ночь снег убирали на обочины слуги, до самой Альпурхи. Это все, что они могли сделать для своей императрицы, отправляющейся в неизвестное. И теперь дорога казалась скорее лабиринтом из сада дворца, только белой. И чуть менее удобной для прогулки.
— Он не собирается отвечать? — озадаченно коснулась Исмея рукава дознавателя.
Друид Таурон и в прошлом не казался ей приятным собеседником, но сейчас он заставлял мурашки ползать по спине и пробирало морозом от одного его взгляда. В такую погоду это все особенно нежелательно.
Барти нахмурился и устремился было вперед, урезонить беспардонного друида, но вмешалась целительница.
— Ваше императорское величество…
— Только сначала давайте договоримся, — жестом прервала Квиллу императрица, — в путешествии я разрешаю обращаться друг к другу по имени. Оно у нас дальнее, и лишние реверансы ни к чему. Обычного уважения будет достаточно. Продолжайте, Квилла. «Исмея», прошу вас.
В конце концов, титулы не так важны, как-то, что скрывается за ними. Да и за пределами дворца свобода пахнет иначе. Свежим морозным солнцем. В спину греет, а тени падают прямо под ноги долговязыми силуэтами. Снег с насыпей то и дело ссыпается сверкающей в утренних лучах пылью.
— Императрица, — целительница послушно исправилась: несмотря на огромную заплечную суму, в которой то и дело что-то звякало, и мелкий рост, что заставлял ее печатать шаг чаще остальных, в голосе женщины вовсе не слышалось одышки, — наш друид в последний год сильно сдал — ведь в лечебнице нет деревьев, а травы говорить с ним отказывались. Как я уже говорила, боюсь, его ментальная система подверглась сильному угнетению.
Барти Блэквинг прищурился, выражая справедливое подозрение:
— Почему же в таком случае король Аян выбрал проводником невменяемого друида? А не нормального?
Это был справедливый вопрос. Исмея даже подумала, что Ниргаве подошла бы куда больше. И почему же она так и не появилась? Или, может быть, она ей приснилась в ту снежную ночь?
Неожиданно отозвался Таурон собственной персоной, но совершенно не по теме — толкая в бок до сих пор молчавшую Тильду:
— Надо же — позор рода друидов! Думаешь, Затерянная Столица тебе поможет? Не-а! — и, обидно расхохотавшись, прибавил шагу, практически переходя на бег.
Тиль скорее этот выпад застал врасплох, чем смутил — тем более, теперь позором вполне мог быть он сам, судя по ментальному состоянию, пусть деревья и отведут его в столицу — но тем не менее, обидные слова резко выдернули из мыслей о Чаке, который непременно бы ее защитил, будь он здесь. И она, еще острее почувствовав тоску, совершенно случайно шмыгнула носом.
— Я не знаю, — развела тем временем Квилла руками в ответ на вопрос Барти.
Тильда вытерла тыльной стороной рукавицы нос — тонуть в рыданиях души непродуктивно, а вот обязанностей фрейлины и ученого никто не отменял:
— Логично, что так как в лечебнице нет деревьев, связи с Тауроном у короля Аяна тоже не было. Так что он может быть не в курсе… Хотя говорят, будто друиды в любом состоянии доходят до столицы — деревья им помогают.
По крайней мере, так сказал Чак. Она не имеет ни малейшего понятия о том, как это возможно. Подобная идея вполне может оказаться губительной для них легендой…
Еще шаг среди снежных насыпей, под солнцем в спину, и вот поворот, и холодная день накрыла с головой, будто знак…
Исмея, невосприимчивая к знакам, лишь рассеянно кивнула.
— Что же, будем надеяться, что это так… Иначе случится большой скандал, не уверена, что король Аян поверит нам. Ну же, друзья, прибавим ходу. Вон, как наш проводник далеко ушел.
А потом взяла Тиль под локоток и увлекла вперед — в сторону Таурона, что подбрасывал раскапывал насыпь, подбрасывал снег в воздух и безумно хохотал. Это было… странно и жутко. Но выбора не оставалось, кроме как идти за ним. Кто еще покажет дорогу?..
— Ты мне тут мокроту разводить переставай, Тиль.
Тиль с удивлением вытаращилась на сестру сверху вниз — изящная Исмея едва достигала макушкой ее уровня глаз.
— Люди всегда грустят, когда вынуждены расстаться с близкими, Ис, уж об этом меня не проси. Хотя, кажется, я пока не давала повода…
— Держи свои чувства при себе, — безжалостно отрезала императрица. — Ты мне нужна умной и деятельной. Ниргаве сказала, ты будешь мне помогать. Только куда она делась? Ты ведь ее знаешь? Можешь с ней связаться?
Нет, ну в самом деле!
— Тебе мало того, что ты припрягла моего мужа к каторге в этом серпентарии, а меня выдернула в снег и холод…
— Не сгущай краски. Позволь напомнить, что в серпентарий ты его определила сама. Да и кто бОльшая змея — он или отец с советом вместе взятые — я даже не знаю.
— Ис, это уже слишком!
Но Исмея с самым безобидным видом пожала плечами и продолжила щебетать, как пташка:
— Хотя, с другой стороны, ему положено быть как раз на каторге, ведь он все же государственный преступник… Не только из-за далекого прошлого, милая Тиль, но и недавнего. Я его отмазала только ради выгоды. И ради тебя. А вообще — площадь Увядших Роз плачем по твоему Кастеллету. Помни об этом, дорогая сестричка. Один неверный шаг…
— Знаешь, Ис… — Тиль сто раз успела пожалеть, что согласилась, даже будь это миллион раз правильно, — я ведь знаю, что ты несерьезно. Но ты хоть понимаешь, что я пошла на все это ради тебя? А он — ради меня?.. Нет, ты, наверное, вообще не знаешь, что такое сердечная привязанность!
И по глазам Исмеи тут же поняла, какую сморозила ерунду. Фарр!
— Ох, прости, — повинилась Тильда, обнимая мгновенно наежившуюся императрицу, но та мгновенно высвободилась из ее объятий. Хлопнула себя по лбу: — Ты ведь поэтому пробиралась в город через лавку? На площадь… Массангеи, да? А я и не додумалась сразу…
Ис покраснела и вырвала локоть. Она вовсе не собиралась рассказывать заучке Тильде, что… Что. В общем. Не ее ученого ума дело.
— Не сочиняй. Привязанность только вредит. И я не «не знаю», что это такое, а сознательно решила не знать.
Тильда покачала головой. Глупая, глупая младшая сестренка… Хорохорится еще… И впервые кудеснице сделалось Исмею по-настоящему жаль. Она всерьез думает… Хотя в ее положении… Повинуясь внезапному порыву, Тиль потянулась рукой к ее темным собранным под диадему волосам — взъерошить — и улыбнулась, когда та отскочила в возмущении:
— Тильда, что за вольности!
— Мы ведь в путешествии? — сострила Тильда в ответ и подмигнула.
Муж-мошенник абсолютно точно плохо на нее повлиял. Она и прежде не была эталоном манер, но теперь!..
— Путешествие не отменяет правил приличного поведения, — чопорно и холодно сказала Исмея, отряхивая платье. Оно непривычно едва прикрывало колени — ради удобства передвижения. Ноги полностью охватывали плотные кожаные штаны, как у горцев. Или каторжан. Которых давно стоит добыть и отправить на рудник, чтобы он наконец вернулся к работе.
Нехватка преступников, а она им места на троне дает…
Ис оглянулась по сторонам, ища, куда бы выплеснуть гнев своей запутанности и безысходности, и обнаружила, что Барти плетется в самом хвосте, погруженный в какие-то мысли.
— Барти! Будь добр идти побыстрее! А то так и к ночи не дойдем!
Тильда, между тем, вкрадчиво уточнила, по-прежнему шагая рядышком:
— Ты знаешь, что он мне сказал, когда мы сидели у костра на острове Гудру? Никогда не забуду тот разговор…
— Кто — «он»? — раздраженно бросила императрица.
— Фарр.
Исмея фыркнула, задрала нос и, по привычке приподняв юбки — что при такой их длине было более чем необязательно — и припустила вперед, за поворот. Будет она ей еще про Фарра рассказывать! Сама его на краю света профукала…
Фу, императорские величества так не выражаются. Но как хорошо думать не о тысяче дел сразу, а только об одном… чтобы идти вперед. И не упустить этого сумасшедшего проводника из виду. На повороте солнце ударило в глаза, Ис поставила козырьком ладонь и… не обнаружила Таурона. Только Квиллу, что врылась в слегка поврежденную снежную насыпь как крот и… исчезла.