Кейт Аддерли – Опасная зависимость (страница 2)

Я на цыпочках подкралась к двери. Прислушалась. Безмолвие отразилось эхом в моем колотящемся от переживаний сердце. Тишина не остановила меня, я опустила ручку и позволила двери открыться. На пороге стояла та самая девочка с фарфоровой кожей и большими глазами. Эльза что-то держала за спиной правой рукой. Указательный палец левой руки она держала у губ, намекая молчать. Я послушалась ее сделала шаг назад, позволила незнакомке пройти внутрь. Девушка подперла стулом дверь.

— Для безопасности. — Сообщила Эльза, не вызвав во мне ни грамм страха.

Отчего мне очень хотелось ей доверять. Может, от безысходности? Одиноким людям ведь нечего терять. А с Эльзой у меня появлялся шанс на что-то хорошее. Плохое не пугало меня, не страшно, если девчонка чокнется и сделает со мной что-то. Хуже, если я не доверюсь ей, упущу шанс на дружбу или минимум приятное тесное общение. Мне больше не хотелось быть одной. Хотелось знать, что в чужой стране у меня есть человек, которому небезразлична я и моя жизнь.

— Я Эльза. — Представляется девушка с моего позволения усаживаясь в блеклое кресло у входа. — Твоей комнате не хватает красок.

— Алика. — Мы произносим имена, будто нуждаемся в представлении друг друга, хотя на деле это не так. Пытаемся замаскировать нашу неловкость при первом общении. — Это больница, а не феерия красок. — Стараюсь говорить бодрее, веселее, выходит скупо, строго и немного грубо. Я разучилась по-человечески общаться с людьми.

— Эльза Моретти. Мой отец – итальянский мафиози, упекший меня в клинику за плохое поведение.

— Сбегала из дома? Нарушала закон «быть дома не позднее десяти»?

— Трахалась с двумя его противниками. Один засаживал мне, другой заставлял поглубже вбирать в рот его член. — Я багровею от подробностей, представляя картину происходящего. Эльза сумасшедшая! — Моретти застал нас и сослал меня лечить голову. Придурок! Терпеть не могу свою семейку!

Что ж, у нас больше общего, чем я ожидала. Девушку насильно закрыли в больнице Швеции, она также, как и я, ненавидит своих предков. Может, это судьба встретиться нам здесь?

— Ты… Ты любила обоих мужчин, с которыми спала?

— Разовая акция. Хотела насолить отцу, подобрала время, когда он должен вернуться и соблазнила его врагов. Реакция была нечто. С большой радостью повторила бы, только бы еще раз посмотреть на лицо Моретти.

— Что с теми мужчинами?

— С вероятностью 99,9% отец их казнил. На месте противников я бы предпочла смерть, чем истязания от отца.

По описанию, отец Эльзы – страшный человек. Если ее использует физические методы наказания, мой не брезгует уничтожать морально. Хеймсон и Моретти подружились бы.

— Какими судьбами здесь ты?

Стоит Эльзе заговорить о моем прошлом, накатывают слезы. Ненавижу себя за эту реакцию, когда думаю о том, что было до Швеции.

— М… Я не помню.

— Провалы в памяти? — Улыбается она. Мне же не до шуток. Я действительно не помню многих подробностей.

Моретти хлопает глазами, прикусывает губу, стирая улыбку с лица. До нее доходит – я не шучу.

Прошлое, прошлое… Что я помню?

У Алекса был заезд, мы проиграли в схватке с судьбой, попали в аварию – машину крутило на 360 градусов. Жуткий запах приближающейся смерти проникал в ноздри и вызывал страх. Я не боялась разбиться, распрощаться с телом, меня тревожила потеря Карраса. Опасение воплотилось, стало явью, я потеряла парня, которого считала своей первой и последней любовью.

— Ты что-то вспомнила? — Едва слышный вопрос зарождает рой неприятных мурашек.

Я одновременно хочу все вспомнить и боюсь узнать правду о произошедшем.

— В ту ночь в Нью-Йорке я была не одна. Со мной был мой молодой человек, он участвовал в нелегальном заезде. — В горле образуется дерущий ком. Из-за него становится труднее говорить. — Мы попали в аварию, я отключилась. — Дальше непроглядная тьма. Не могу вспомнить. Кусок жизни оборван, на его месте черная дыра.

Девушка поднимается с кресла и подходит к окну. Снежинки медленно кружат в воздухе, напоминая о том, сколько времени я провела в чертовой клинике! Также медленно скоро и я начну сходить с ума.

— Давно ты здесь?

— Не помню.

— Когда тебя выпустят?

— Мои вопросы персонал высокомерно игнорирует.

— Как и мои. Мы бы с тобой подружились.

Я с неверием смотрю на Эльзу. Оторва и пай-девочка лучшие подружки? Большей ерунды в жизни не слышала!

Но в условиях изоляции я и не в то поверю.

— Подружились бы. Поверь. Я сама начала сходить с ума в больнице, поэтому и напросилась помощницей по кухне. Папа помог, дал добро.

Теперь понятно, как обычная пациентка лечебницы пополнила ряды персонала. Отец Эльзы хотя бы на связи с ней, пока мои забыли о существовании их старшей дочери. Предатели!

Эльза подходит ко мне и берет за руку. Огоньки в ее глазах больше не горят, серьезность их тушит.

— Я пришла не просто так. У меня есть для тебя…

Дверь в замедленной съемке распахивается перед нами.

— Новость. — Проглатывая ком в горле, заканчивает Моретти, глядя в глаза появившейся на пороге мед. сестре.

Новость? О чем она говорит? Мы едва знакомы. Эльза что-то знает?

— Эльза Моретти, ваша палата находится этажом ниже. — Высокая женщина с осиной талией сверлит нас обеих взглядом. Мне не по себе от присутствия нового человека в комнате. Она вызывает страх.

— У меня закончились тампоны. Решила пройтись по девчонкам и спросить. — Девушка с легкостью лжет, будто заранее готовилась к тому, что ее визит пойдет не по плану.

Эльза смотрит на меня.

— А, да. Я сейчас тебе дам.

Меня трясет из-за вранья и того, что приходится участвовать в сценке, устроенную Моретти. Крайний раз я обманывала отца, и то это было давно. Я убегаю в ванную и приношу девушке пачку средств личной гигиены.

«Улыбнись», — отдает приказы мозг.

Я еще сама не знаю, насколько нуждаюсь в Эльзе, и какую роль она сыграет в моей жизни.

— Девочки, если вам что-то понадобится, не стоит заниматься самовольничеством. Обратитесь к охране или дежурным сестрам, вам предоставят необходимое.

Мы послушно киваем, изображая из себя виноватых. Судя по Моретти, ей не в первой, как и мне, нарушать правила, а после делать кающееся личико. Нам верят или также делают вид.

Перед уходом Эльза шепчет, пока медсестра отвлекается на пациента, гуляющего по коридорам, отчитывая беднягу:

— В другой раз расскажу.

Другой раз выпадает не скоро. Около месяца нам не удается состыковаться для встречи. Днем не вариант светить на всю клинику, что ко мне захаживают гости – здесь это под запретом. Надежда оставалась на темное время суток, но и тут удача отворачивалась от нас. Практически весь месяц Моретти ставили в ночные смены делать заготовки и помогать на кухне. Пару раз у Эльзы получалось вырываться ко мне, но не везло – наши секундные встречи терпели крах. Персонал делал обход и заставал нас в самое неудачное время, даже когда Моретти пыталась прятаться в комнате.

Неудачи не преследовали нас бесконечно. Счастье смилостивилось над нами и открыло руки для объятий.

— Я давно хотела тебе сказать. — Она неуверенно теребит черные волосы и сминает больничные брюки. — Не знаю, как ты к этому отнесешься.

Фразы Эльзы вызывают ступор. О чем она говорит?

Рука Моретти скользит в правый карман и достает оттуда…

— Телефон?

Они же запрещены?!

— Откуда? — Я увидела, куда больше, чем железяку с сенсорным экраном. Я увидела надежду на связь с родными, внешним миром, которая даст ответы на вопросы, терзающие меня последние месяцы.

— Это мой сюрприз. С тобой хотят поговорить.

— Кто? — Первая мысль об Алексе. Меня греет, что он нашел способ связаться со мной.

— С тобой хочет поговорить твоя сестра.

Внутри что-то мгновенно опускается, когда я слышу не то имя. Алекс даже не пытался. Катрина? Моретти это серьезно? Мы с ней никогда не ладили и все же она единственная, кто нашла способ связаться со мной, пообщаться.

— Как Катрина вышла на тебя?

— Не трать время на раздумья. Сейчас это не важно. Лучше набери ее, она ждет.

Эльза передает мне телефон, а у меня пальцы на попадают по нужным цифрам. Я жутко волнуюсь. Моретти помогает мне со звонком.