Кейси Уэст – Слава, судьба и первый поцелуй (страница 20)

– Это мой агент.

– Вау, я постоянно его вижу на площадке. Он очень вовлечен в съемочный процесс.

Он закатил глаза.

– Это он меня уговорил на этот фильм. Считает, это восстановит мою репутацию.

– Неужели твоя репутация действительно так очернена? Я вижу, что фанаты приходят большими группами на все локации за тобой. И ты, вероятно, получаешь миллионы упоминаний в соцсетях в день. – Как сказала Аманда, нам нужно вернуть Гранту уверенность. Помочь ему перестать чувствовать себя неудачником.

– Раньше я получал больше, и они в основном были положительные. Но мы переживали не только о фанатах. Основная проблема была в продюсерах и в кастинг-директорах. Они должны увидеть, что у меня есть актерский диапазон, в котором я могу играть.

– Верно.

Грант перевел взгляд с агента на меня.

– Готова лазить по скамейкам?

Мои колени еще были неприкрытыми, но я сказала:

– Готова. А ты готов бежать?

Он улыбнулся.

– Да, я получил вчера твое сообщение и хотел написать тебе, но было уже позже десяти. Твой папа забирает у тебя телефон после десяти?

Меня беспокоило, что мой отец заработал репутацию, которая делала из меня ребенка. Ладно. Я была ребенком.

– Нет, но я уже спала. Устала после своего приключения. Мы с репетитором ездили в заброшенный дом, где он раньше жил, и наткнулись там на торговца наркотиками.

– Что? Не уверен, что это как-то поможет развитию нашей химии.

Я улыбнулась.

– Да, звучит не очень. Но это не то, что я имела в виду. Я не употребляю наркотики. Только хотела сказать, что мы нашли логово наркоторговца и вынуждены были удирать.

– Это была та самая муза, о которой мне говорил охранник?

– Да.

– У тебя есть репетитор, который помогает тебе найти музу?

– Теперь да.

Он ослепительно улыбнулся и сделал шаг ближе ко мне.

– Тебе не нужен репетитор. В меня не так трудно влюбиться, если ты себе позволишь.

– Я не пытаюсь в тебя влюбиться.

– Вот именно.

– Мы же говорили о наших персонажах, не так ли? Ну, Скарлетт влюбилась в тебя… я имею в виду в Бенджамина… конечно.

– Ты должна позволить себе быть ею. – Он взял меня за руку и притянул чуть ближе.

Я знала, о чем он говорил. Мне нужно было расслабиться, чтобы полностью погрузиться в моего персонажа. Хотя бы на восемь недель.

Краем глаза я заметила, что Аманда наблюдает за нами. Она слегка помахала мне рукой.

– Тебе не кажется, что Аманда замечательная? – спросила я.

– Да, знаю. Вчера я говорил ей то же самое о том, чтобы она позволила себе влюбиться в меня. У нее это получается лучше.

Вдруг вспыхнул свет, на мгновение ослепив меня. Я прищурилась.

– Все нормально? – спросил Реми. – Или ты действительно стала настоящим зомби, избегающим дневного света? – он улыбнулся.

– Все хорошо, – сказала я. Просто не ожидала. Я привыкла к свету прожекторов. Я повернулась к Гранту и выдернула свою руку из его. – Хорошая новость: мне не нужно влюбляться в тебя сегодня, только попытаться убить.

– Вы готовы? – спросил Реми.

Я оглянулась в поисках Фейт с моими новыми накладками на колени, но нигде ее не увидела.

– Давайте начнем.

– Отличная работа в роли зомби, – сказал Реми, когда я проходила мимо мониторов, слегка прихрамывая. Теперь я поняла необходимость накладок.

– Ты излучала реальную смерть.

– Спасибо, – сказала я. Я тоже это почувствовала. Он кивнул, и его внимание сразу переключилось на кадры, проигрывающиеся на экране.

Фейт присоединилась ко мне с парой накладок на колени в руках.

– Извини, я знаю, что немного запоздала, но чтобы найти лишнюю пару, понадобилась вечность.

Я забрала их у нее.

– Все нормально.

– Можешь оставить их себе на следующий раз.

– Хорошо.

– По графику завтра у всех выходной. А затем во вторник мы снимаем только Гранта и Фредрика. – Фредрик играл моего отца, лорда Лукаса, в фильме.

– А, хорошо. Тогда увидимся в среду.

Аманда схватила меня за руку, когда я подошла к ней.

– Ты сегодня отлично справилась!

– Спасибо. – Я увидела, что мой отец стоит у дальней стены. – Сколько тебе было лет, когда ты снялась в первой мелодраме?

– Пятнадцать, – ответила она.

– А сколько тебе сейчас?

– Двадцать, – ответила она.

– И твоя жизнь не разрушена?

– Что?

Я кивнула в сторону отца, который шел в нашу сторону.

– Подумала, что, может, ты поговоришь с моим отцом, чтобы он не переживал так сильно обо мне? – Я знала, что он переживает. Знала, что именно поэтому он так часто приезжал на площадку и проявлял строгость к моему расписанию.

Он подошел к нам, как только я закончила говорить.

Аманда протянула руку.

– Здравствуйте, мистер Барнс. Я Аманда. Мне двадцать, и я пока не облажалась.

– Спасибо, Аманда, – сказала я. – Это очень помогло.

Она засмеялась.

– Как мило, что вы так часто посещаете площадку. Чем больше публики, тем лучше.