Кейси Уэст – Слава, судьба и первый поцелуй (страница 17)

Вопрос на миллион. Я не отсюда, так что понятия не имела.

– Есть ли тут поблизости какие-нибудь заброшенные здания?

– Совершим незаконное проникновение?

– Так кто это у нас не слишком примерный?

Он крепко схватился за руль и выехал с парковки.

– Что это? – спросила я.

Донаван остановил машину в тени трехэтажного здания.

– Раньше это был дом престарелых. Теперь ничего, очевидно.

Я открыла дверь машины, чтобы получше рассмотреть то, чего не было видно из заляпанного грязью окна. Здание было заколочено, но не слишком плотно. Надо надеяться, через окна все же мог просочиться свет. Парковка была абсолютно пустой, и все, что находилось за машиной Донавана, – раздолбанные, полуразрушенные ограждения.

– Давай посмотрим, можно ли забраться внутрь, – предложила я.

Он глубоко вздохнул, но спорить не стал.

Мы обогнули здание по периметру по высохшим сорнякам, обошли свалку, в которую, по-видимому, кидали все подряд. Это ведь бесплатно, и на городскую свалку ехать не надо. Торшер, матрац…

– Это что, гигантская игральная кость?

– Похоже на то, – сказал он.

– Зачем кому-то ее выбрасывать?

Он усмехнулся.

– Можешь забрать себе.

– Кто знает, где она была.

– На свалке. За заброшенным домом престарелых.

Я дернула коричневую металлическую дверь в здание. Она была крепко заперта. Поперек соседнего с дверью окна была прибита доска, которая держалась на одном-единственном гвозде.

Я потянула доску, и она сразу же с грохотом упала на землю. Я торжествующе приподняла брови и посмотрела на Донавана.

– Ну и чего хорошего? – спросил он. – Окно-то все равно заперто.

Он постучал по стеклу, как будто пытался показать мне, какое оно прочное.

Я надавила на окно и попыталась его отодвинуть. Иногда окна в старых зданиях достаточно легко поддавались. И оказалась права – это тоже поддалось.

Оно немного приподнялось, а затем, хоть и пришлось применить силу, открылось.

– Ты точно актриса, а не вор-домушник, влезающий в дома через форточку, как кошка?

– Как кошка? Ну и сравнение. Говоря о кражах, вечно вспоминают о котах, можно ли их сюда не приплетать?

– А ты бы это как назвала?

– Точно не так. – Я забралась на окно. Сначала оперлась на раму, а затем запрыгнула внутрь, как… как кошка.

Он ничего не сказал, но легко было догадаться, что он думал.

– Заткнись, – сказала я.

Он усмехнулся, а потом тоже пролез через окно и оказался со мной рядом.

– И все же я вообще не понимаю, как тебе это поможет.

– Иногда мне нужно абстрагироваться от привычного хода мыслей. И тогда я делаю что-то неординарное: посещаю незнакомое место, испытываю новые эмоции. Это помогает сдвигаться с мертвой точки. Тогда во мне открывается что-то, что помогает работать дальше, что бы ни мешало мне до этого.

– Трудности со сценарием? С этим шедевром, который я прочитал у тебя в гримерке? Даже не знаю, почему.

Я проигнорировала его слова, потому что он, очевидно, ставил себя выше низкобюджетных фильмов. По всей видимости, в качестве своего первого фильма он избрал бы не меньше потенциального номинанта на «Оскар». И это я еще избалованная? Каждому нужно с чего-то начинать, и мой старт был таким. К тому же этот фильм каким-то образом заполучил Гранта Джеймса. Продюсеры не глупые, он обеспечит фильму успех. И я тоже не глупая – его звездное влияние можно считать гарантией того, что люди посмотрят фильм и заметят меня.

– Прогулка по старому заброшенному зданию каким-то образом поможет тебе что-то почувствовать? – Донаван повернулся ко мне, но его лицо оставалось в тени, выражение невозможно было разобрать.

Мне снова вспомнились слова Аманды о том, что лучший способ почувствовать химию – это обратиться к реально испытанным эмоциям. Мне не хотелось, чтобы она оказалась права. Я бы нашла другой способ. Не хочу знать, каково это – влюбиться в кого-нибудь.

Я включила фонарик на телефоне, направила на его лицо и увидела, что он смотрит прямо на меня темными глазами. Он прищурился, тогда я убрала свет от его лица и начала искать дверь, через которую можно было бы пройти вглубь здания.

– Пойдем.

Пыль и паутина покрывали практически все вокруг.

– Выглядит как прекрасное убежище для зомби, – сказал он.

Точно. Грим. Он все еще был на моем лице. Обязательно нужно добавить в резюме строчку о том, что я могу стойко переносить его наличие долгое время.

– Это точно.

В первой комнате, где мы оказались, было достаточно дневного света. Я выключила фонарик и убрала телефон в карман. В комнате был каркас кровати. В полной сохранности, но поставленный вертикально к стене. Изголовье оказалось на полу и было довольно устойчивым. Я встала на него и подергала за нижнюю часть, чтобы проверить, выдержит ли она мой вес, затем попробовала повиснуть.

– Окей, самое время для импрува, – сказала я.

– Импрува?

– Да, это актерский термин. Нам нужно придумать какие-нибудь истории.

Донаван кивнул, затем прошелся по комнате. Он остановился у небольшого шкафа и наклонился, чтобы что-то поднять. Это был какой-то лист. Он расправил его на коленках и начал рассматривать ближе.

– Что это? – спросила я.

– Фотка.

– И что на ней?

Я спрыгнула с кровати и подошла поближе. На какое-то время он затих, а потом сказал.

– Мой дедушка. Я думал, что он скоропостижно умер от инфаркта. По крайней мере, так сказали родители. Но… они отправили его сюда?

– Что? – Я плавно подошла к Донавану, мои губы оказались на уровне его плеча, и я посмотрела на фотографию. Только это была вовсе не фотография, а старый выцветший рецепт. – Это не…

– Так ты же сказала, что мы придумываем истории. Разве по правилам ты не должна подыгрывать моей?

– Да… вообще-то, должна. Ты застал меня врасплох.

– Но ты буквально только что сказала, что нам нужен импрув.

– Знаю. Я просто не ожидала.

– Думала, это получится только у тебя?

Именно так я и думала.

– Прости. У тебя правда хорошо получилось. Ты раньше где-то играл?

– Нет, но это не шибко сложно. Не ракеты строить.

– Ну спасибо, – пробурчала я.

– Я не это имел в виду.