Кейси Джефферсон – Паразитизм (страница 2)

– Я не особо люблю толпу, тем более после шести часов на парах. И на твоем месте я не брала бы здесь сок.

Эйви отставила бутылку, этикетка на которой заявляла, что данный питьевой продукт содержит не более 1% сахара. В первый учебный день я совершила ошибку, взяв то, что здесь называлось яблочным соком, и на собственной шкуре убедилась, что под одним процентом они имели в виду долю от мирового запаса.

Я отвела Эйви к столику за массивной колонной, рядом с искусственной клумбой. Он был круглым и маленьким, хотя если потесниться, мог вместить до трех человек. Я любила это место, поскольку, если не знать о нем, то можно было легко пройти мимо. При этом сквозь листья пластмассовой пальмы легко проглядывалась вся столовая, так что я оставалась в курсе всех событий. Я обнаружила этот столик в первый день случайно, когда шла вдоль стены, озираясь по сторонам и решая, готова ли я пожертвовать собственным спокойствием и подсесть к одногруппникам. Мои сомнения развеял столик, на который я налетела, расплескав на подносе сок.

Я не была уверена, что это хорошая идея – показывать свое потайное место Эйви, но увиливать от общения уже было поздно. Эйви уткнулась в телефон, даже не притронувшись к еде. Я понадеялась, что сейчас она, как и любой нормальный подросток, который полтора часа был вынужден слушать преподавателя, начнет листать соцсети и позволит мне пообедать без необходимости вести непринужденную беседу.

– Ты не будешь против, если к нам присоединится мой брат? – смущенно спросила Эйви.

Вот и пообедала в тишине.

– Конечно же нет. Места вполне хватит на еще одного человека.

Эйви тут же начала набирать сообщение. Я размазывала пюре по тарелке, жалея, что не взяла салат. После готовки Элисон обеды в университетской столовой не вызывали у меня ничего, кроме уныния. Я раздумывала о том, чтобы начать носить еду с собой в контейнере, но микроволновки были только в общежитиях.

– Так значит, твой брат тоже учится здесь. На каком он курсе?

– Тоже на первом.

– А, вы близнецы…

Эйви засмеялась, чем меня удивила.

– На самом деле, нет. Мы не кровные родственники, просто ровесники. А у тебя есть братья или сестры?

Этот простой с виду вопрос вогнал меня в ступор. Мне не хотелось лгать, но еще меньше хотелось объяснять запутанную структуру нашего генеалогического древа.

– Двое, – осторожно ответила я. – Плюс кузен и кузина.

Настала очередь Эйви удивляться.

– Какая у тебя большая семья.

Я фыркнула. Эйви и понятия не имела об истинном размере моей семьи, хотя за последнее время наши ряды слегка поредели.

– Эйви.

Рядом с нашим столиком остановился парень. Он был довольно высоким – или мне это казалось из-за того, что я сидела на низком стуле – и неопрятным. Отросшие темные волосы торчали во все стороны, будто он только что встал с постели, а мятая одежда навевала мысли, что спал он именно в ней. Я покосилась на Эйви в отутюженном платье и в блестящих от чистоты ботинках. Та скривилась, из чего я сделала вывод, что она тоже не ожидала увидеть брата в таком виде.

– Иен, это Лейси, – представила меня Эйви. – Мы вместе ходим на экономику. Лейси, это мой брат Иен.

Иен ограничился кивком, едва на меня взглянув. Он то и дело оглядывался через плечо, его взгляд скользил по студентам.

Меня зацепило его безразличие. Я взяла под крыло его сестру, была не против его приглашения за наш столик, а он в ответ делает вид, что меня не существует!

Я широко улыбнулась Иену и указала на свободный стул.

– Присоединяйся к нам. Я с удовольствием расскажу вам с сестрой, что вы пропустили за эти полторы недели.

Но парень покачал головой, продолжая избегать моего взгляда.

– Я не голоден. До скольки у тебя сегодня пары? – вопрос был адресован, разумеется, не мне.

– До шести.

– Дождешься меня? Не хочу, чтобы ты шла через кампус одна.

Эйви явно хотела возразить, но затем передумала. Она сжала губы в тонкую полоску.

– Хорошо.

Я посмотрела вслед уходящему Иену, откручивая крышку от новой бутылки с водой. Он производил впечатление парня, от которого хотелось держаться подальше.

Видимо, мне плохо удалось спрятать свои эмоции, потому что Эйви вдруг сказала:

– Не обращай внимания на Иена. Он… на него многое свалилось за последнее время. Кроме того, ему плохо дается адаптация.

– А кому она дается легко? – проворчала я.

– Ты выглядишь адаптировавшейся.

– Просто я очень хорошо умею притворяться.

Быстрая сверка расписаний показала, что сегодня у нас с Эйви больше не было совместных пар. Я объяснила ей, как найти нужное здание, и дала свои контакты. Мне не хотелось быть нянькой для Эйви, тем более после знакомства с ее братом, но мне было трудно проигнорировать тот факт, что за те несколько часов, что я провела с ней, я ни разу не почувствовала дискомфорта. Было рано делать выводы, подружимся ли мы с ней. Да и нужна ли вообще дружба, когда тебе восемнадцать, а впереди четыре года напряженной учебы? Но было неплохо иметь в университете еще одного знакомого, который мог держать меня в курсе событий.

Несколько часов спустя я уже стояла на остановке, поджидая свой автобус. В отличие от большинства первокурсников, я жила не в кампусе, а в тридцати минутах езды от него. Дорога могла занимать еще меньше времени, позволяй мне мама ездить на машине. Но после аварии, в которую она попала, будучи беременной моей старшей сестрой, на вождение автомобиля было наложено табу, хотя ездить пассажиром при этом не воспрещалось. Тем не менее, у меня были водительские права, и мама об этом не знала – спасибо Хоуп и Бену, которые обеспечили меня прикрытием и взяли на себя все расходы.

Район, в котором мы все жили, целиком состоял из кирпичных пятиэтажек, построенных в начале прошлого века. Многоквартирные дома прижимались друг к другу, как пассажиры переполненного автобуса, и по незнанию можно было подумать, что это все одно длинное здание. Дом номер семь полностью принадлежал Ричарду Синклеру. Квартиры в одном подъезде сдавались, и почти все арендаторы были студентами либо туристами. Во втором подъезде жили только две семьи: Синклеры и мы, Джексоны.

Я ввела код домофона и прошла через первую дверь. Здесь были черные почтовые ящики, украшенные нарисованными от руки номерами квартир, и очередная дверь, за которой начинались квартиры.

Из мастерской Хоуп доносилась музыка и грохот швейной машинки. Я не стала ждать лифта и принялась подниматься по лестнице, но на площадке второго этажа меня перехватили.

– Привет, – сказала Элисон Синклер, высовываясь из своей квартиры. – Прости, что так сразу, но мне нужно будет уехать через полчаса.

– Без проблем.

Я заглянула в ванную, чтобы вымыть руки, а Элисон тем временем поставила чайник на огонь. Она была высокой, но не худой, и в зависимости от того, как она решала одеться и накраситься, ей давали то тридцать лет, то сорок пять.

– Ты давно ела? – спросила Элисон, собирая светлые волосы в хвостик у основания шеи.

– Недавно, – ложь, которая навредит только мне, но мне не хотелось мешать планам Элисон. Я не стала перекусывать перед последней парой, думая, что успею поесть дома.

Элисон насыпала несколько ложек сахара в чашку и залила заварку кипятком. Я сняла широкий кожаный браслет с левой руки и протерла запястье антисептиком.

– Люк уже пришел? – Его уроки в школе заканчивались раньше, чем мои пары, но я не помнила, видела ли сегодня в семейном чате сообщения от брата. В хорошие дни я читала каждое сообщение в переписке, в плохие – пролистывала их, не вглядываясь.

– Играет с друзьями в баскетбол. Как дела в университете?

– Нормально.

Я тщательно подумала над построением следующего предложения.

– Обедала в компании одногруппницы. У нас общие пары по экономике и литературе.

Элисон обрадовалась, будто я ей сказала, что нашла средство от всех болезней.

– Прекрасная новость! Откуда она?

– Эйви не говорила.

– Она живет в общежитии или снимает квартиру?

– Не знаю.

Элисон тяжело вздохнула.

– Я с ней только познакомилась, – запротестовала я. – Нельзя же в первый день устраивать человеку допрос.

– Это называется «беседа».

Я закатила глаза и вытянула руку.

– Приятного аппетита.

– Спасибо, дорогая.

Элисон осторожно взяла меня за руку и приблизила ее ко рту. Я закрыла глаза, и через секунду в мое запястье впились острые клыки.