Кейси Джефферсон – Между строк (страница 11)
– Ты не отвечал на мои сообщения.
– Я был занят.
– Планировал, как выяснить любимые коктейли коллег? Можно устроить внеплановый корпоратив или затащить всех в бар.
Я поджал губы.
– Чего тебе, Эмбер?
Эмбер протянула мне папку.
– Вообще-то я пришла по работе. Но, кажется, тебе сейчас не до этого.
Я сжал переносицу.
– Постой. Прости, – я бегло просмотрел содержимое папки. – Дай мне минутку.
Я прошел к местам продажников. Хоуп напряглась, а Грейс, кажется, перестала дышать. Только Джоан продолжала смотреть на меня со скучающим видом.
– Девушки, кто из вас делал проект для Куина?
Хоуп повернулась к Грейс. Та выглядела так, словно хочет выйти в окно, рядом с которым сидела.
– С ним что-то не так? – неуверенно спросила девушка.
– Нет, все отлично. А можешь сделать нечто подобное снова, только с немного другими вводными?
– Конечно, – удивилась она.
Я повернулся и махнул Эмбер, чтобы она подошла к нам.
– Эмбер, это Грейс Хэдли. Пару месяц назад она сделала аналогичное для Куинна, когда возникла проблема с чехлами на устаревшую модель телефонов.
Эмбер протянула ей руку, и Грейс неохотно ее пожала.
– Я могу украсть ее к нам на этаж на час-другой? – спросила меня Эмбер.
Я посмотрел на Грейс. На ее лице было четко написано нежелание идти куда-либо ради новой срочной задачи.
– Грейс? – привлек я ее внимание. – У тебя сейчас есть возможность выделить час на новую задачу? Если ты занята, Эмбер придет позже.
Даже не оборачиваясь я знал, что Эмбер буравит меня недобрым взглядом.
Грейс слабо улыбнулась.
– Все в порядке, – она встала. – Кстати… А мы можем встретиться сегодня ненадолго? У тебя сегодня сплошь встречи, но…
– Я найду для тебя время, – перебил я.
За все время своей работы здесь Грейс всего пару раз просила меня о встрече. У меня закралось нехорошее предчувствие. Это не был тон «мне-нужно-чтобы-ты-окнул-мой-план» и это точно не «ты-поставил-мне-задачу-почему-мне-приходится-гоняться-за-тобой-чтобы-сдать-результат». Я надеялся, что Грейс не собирается объявить о своем уходе. В прошлом квартале от нас ушло двое маркетологов, и я до сих пор не нашел им замену. Не хотелось терять кого-то еще.
***
За двадцать минут до конца рабочего дня я подошел к Энн и попросил ее задержаться. Я заметил, что она моментально напряглась от моей просьбы. За последние несколько дней я довольно часто просил коллег задержаться, и каждый раз для этого была одна и та же причина.
Кое-кто из сотрудников бросал на нас любопытные взгляды. Я знал, что они думают. «Неужели у него роман с Энн? Неужели это она – автор той книги?» Никому не было дела до моей личной жизни, пока Генриетта Миллер не решила выдумать ее и показать всему миру.
– Что ты можешь сказать о Чарли? – спросил я, игнорируя глухую боль в сердце.
– Ты ведь не о ее работе спрашиваешь, верно? – я покачал головой. Энн вздохнула. – Она скромная, но очень пытается влиться в коллектив. Приглашала нас вместе потусить после работы, но время выбрала неудачное – как раз когда нужно было начинать готовить бумаги для закрытия квартала. Вроде бы она пару раз ходила в бар за углом с Хоуп.
– Она спрашивала что-нибудь о мероприятиях, которые были до ее прихода?
– Ты про корпоратив? Да, Хоуп ей рассказывала, как мы играли в тайного Санту и о подарках от директора. Но я не слышала, чтобы ей кто-то рассказывал прямо в
И не нужно было. Чарли могла построить свою историю на тех крохах, что ей рассказали. Все равно в книге больше времени уделялось постельным сценам, нежели празднеству.
– Она с кем-нибудь встречается? – спросил я.
Энн пожала плечами.
– Она не говорила.
– Можешь выяснить, есть ли у нее кто?
– Могу, но зачем это тебе?
Эмбер заметила, что, хотя автор книги никогда со мной не встречалась, она, скорее всего, влюблена в меня. Этим объяснялась зацикленность на мне и обилие постельных сцен, родившихся из ее влажных фантазий. Это же исключало наличие у нее постоянного партнера: казалось невозможным состоять в отношениях и писать
– Есть одна теория. И понаблюдай за ней некоторое время, хорошо?
– Ладно, – протянула Энн. – Слушай, Саймон, не хочу влезать во все эти дебри… Но что ты собираешься делать, если это и правда Чарли автор той книги?
Я не ответил, в основном потому что сам не знал ответа. Формально я не мог уволить ее за использование образа компании в романе, только сделать выговор. Но мог узнать, почему она решила, что имеет хоть какое-то право использовать чей-то образ в своей книге.
Лишь когда Энн ушла, я вспомнил, что со мной хотела поговорить Грейс. Я оглядел опенспейс и обнаружил, что девушка мнется в конце коридора, поглядывая на меня.
– Черт, Грейс, прости, – сказал я, подходя к ней. – Увлекся делами. Ты сильно торопишься? Можешь задержаться?
Грейс теребила ремешок сумки.
– Да… то есть нет. Мне уже пора бежать.
– Тогда обсудим то, что ты хотела, завтра. Только, пожалуйста, пихни меня, а то я опять забуду.
Она рассеянно кивнула и пошла в сторону лифтов. Когда лифт приехал, она снова оглянулась на меня и неуверенно махнула рукой на прощание. Я был слишком раздавлен всей этой ситуацией с книгой и не сообразил, что нужно как-то отреагировать. Двери лифта закрылись.
Я присел на краешек ближайшего стола и закрыл глаза. Офис уже опустел, и единственным звуком вокруг был гул вентиляторов над головой. Я не впервые оставался на этаже после ухода всех, но никогда раньше не замечал, как выглядит и звучит офис, когда в нем никого нет. Тени в углах, из ламп горит только одна над панелью вызова лифта и дорожка из лампочек в коридоре, по обе стороны которого тянулся опенспейс. В вентиляционной шахте что-то тихо свистело. Китайский болванчик в виде английского бобби, украшающий стол Камиллы, с щелчками качался туда-сюда.
Генриетта Миллер, кем бы она ни была, подметила это все. До прочтения ее книги я даже не обращал внимания на все эти мелочи и только теперь взглянул на свое окружение по-новому.
Привычки подчиненных. Звуки офиса. Даже парковка у бизнес-центра, мимо которой я проезжал каждое утро, – на ней стояли одни и те же три красные машины, одна из которых была машиной Энн. Генриетта Миллер знала это лучше меня самого.
Мои люди. Моя работа. Моя жизнь.
И она забрала это.
Между строк
В понедельник мне не терпелось увидеть Джеймса и посмотреть, как он будет себя вести, зная, что я видела его в баре. Я пришла на работу одной из первых и мониторила всех, кто выходил из лифта. Ровно в девять тридцать на этаже появился Джеймс: отглаженная рубашка, джинсы, невозмутимый взгляд. Он не заметил, что я пялюсь на него, или же специально смотрел куда угодно, но не в мою сторону.
Мне пришлось пересмотреть всю свою почту, прежде чем я наконец нашла предлог, чтобы поговорить с Джеймсом. Я распечатала документы и подошла к нему, держа их перед собой как щит.
– У меня есть вопрос.
Джеймс поднял на меня глаза. В них не было ни намека на то, что он помнит о нашей пятничной встрече в баре.
– Разве этой задачей занимаешься ты? – спросил он, едва взглянув на бумаги.
– Нет, но я стараюсь отслеживать все интересное, что происходит вокруг.
Джеймс едва заметно дернул уголком губ. Он протянул бумаги обратно.
– Занимайся своими делами и оставь то, что тебя напрямую не касается.
Но я уже не могла отступить.
Как забавно. Мы можем целыми днями видеть человека, но так и не приблизиться к знанию, кто же он такой. Значило ли это, что каждый из нас проживает несколько жизней и выбирает, какую личность показать окружающим? Или мы сознательно блокируем те черты человека, с которыми мы не согласны, чтобы беспрепятственно проводить с ним рабочие часы?