– Я чувствую твою силу, Мари – заявила она.
Я очень изумилась и растерянно хлопнула глазами, повторив на всякий случай, что меня зовут Роуз. Можно Рози.
– Твое новое перерождение зовут Рози – мягко поправила она – но душа не принадлежит множеству имен, что носят ее различные телесные оболочки. Душа принадлежит лишь тому, в котором впервые была зарождена та сила, что так же бессмертна, как души. И имя это – Мария Лаво. Здравствуй, Мари.
Признаться, я тогда безумна перепугалась. Я решила, что старушка слетела с катушек и думала лишь о том, как бы мне по добру по-здорову от них ретироваться. Еще бы! Когда мне вдруг заявляют, что я лишь какое-то телесное перерождение ведьмы, что жила за двести лет до моего рождения – стоит задуматься над психическим здоровьем этого человека.
Я стала напоминать женщине, что Мария Лаво – мой давний предок, веря словам бабушки, но никак не я сама. Женщина не спешила со мной спорить, лишь снисходительно улыбаясь всю мою тираду, после чего повторила лишь то, что сказала.
– Разве ты не видела чего-либо, что отличало тебя от любых других представителей твоего рода? – мягко уточнила она – например, не была ли твоя сила значительно сильнее, чем у прочих? Значительно характернее и гонористее?
(..сила, что таится в тебе, рози, намного сильнее той, что я видела в ком-либо из нашего рода на своем веку. <…> каждым поколением оттого сила все слабеет, грозя однажды оставить очередной сосуд и попросту пустым. но ты, рози – ты точно сосуд, каким-то образом наполненный до самых краев..)
Я не произнесла свои мысли вслух, но пожилая женщина словно прочла их. Она вновь мягко улыбнулась:
– Нет, это не совпадение и не случайность. Когда дело касается силы, неподвластной уму земных людей, нет места случайности. Твое физическое воплощение – потомок Марии Лаво. Но твоя душа – есть сама Мари.
– Если это так, почему я не помню того, что я это я?
– Перерожденные души могут вспомнить события минувших жизней, только лишь когда обуздают свой дар. Годы практики, самопознания и гармонии – лишь они позволяют открыть в себе заслонку между нашим миром и миром Вселенной, соединяющим в себе прошедшее, настоящее и грядущее в один единый узел. Забвение перерожденных душ есть благословение – ибо иначе это заставило бы усомниться в собственном рассудке.
Мы очень долго разговаривали с этой женщиной, и чем больше я узнавала, тем больше понимала, насколько силен мой голод познания самой себя. Однако, когда я попросила ежедневных встреч для обучения меня управления моим даром, женщина медленно помотала головой и заявила, что Салемские потомки не учат кого-либо, кроме собственной семьи. Учить силе равно что растрачивать свою – и на чужаков они не расточаются.
Когда же я заметила, что я тоже ведьма, а значит не чужак – она заявила, что чужак каждый, кто не связан с ними кровно. Тогда-то она и объяснила, что все это множество Салемских потомков, что я вижу и тех, что еще не увидела – все они связаны кровно. Не все они родные или даже троюродные братья, сестры, дяди и тети. У кого-то кровная связь берется от внучатых племянников шестого поколения по линии троюродной бабушки, но все равно считается родственной, поскольку имеет кровную связь. Все они – повязанные меж собой кровью Салемские потомки.
Я же – нет.
Я впала в такое отчаяние! Единственные люди, которые поняли меня, которые не испугались этого и которые могли, действительно могли мне помочь – отказывалась это сделать и в скором времени собирались вовсе покинуть город, вновь оставив меня одну наедине с этим отторгающим меня миром!
Я не гнушалась унижений и стала молить эту пожилую женщину взять меня с ними, взять в свою семью. Я клялась делать ради них все, во всем быть полезной и преданной до конца дней, как то сделал бы кровный родственник. Не видеть различий и принадлежать им всецело и безраздельно. Женщина долго отказывалась даже размышлять над этой просьбой, но усомниться ее заставил мужчина, услышавший наш разговор. Он был примерно ее возраста и, как я поняла, оказался ее супругом. Узнав в чем дело, он предложил решение, которое в итоге устроило всех и дало моей жизни шанс на счастье!
Он заявил, что бросать такую силу здесь безрассудно и грешно – ровно как и брать ее с собой на «пустых обещаниях». Он заявил, что я молодая девушка и мои слова, не в оскорбление мне, не могут ничего ровным счетом значить для Салемских потомков, даже учитывая силу моей души. Он сказал, что они смогут взять меня с собой, принять в семью, помочь обрести себя и контроль над силой только в том случае, если я не номинально, а фактически стану членом Салемских потомков. Возможно это было лишь в одном случае – если, повзрослев, я построю семью с одним из их юношей, являющихся кровными членами семьи, и рожу от него ребенка. Тогда у этого ребенка будет кровная связь с Салемскими потомками (отец), а у меня будет кровная связь с ребенком (мать). Соответственно, таким образом у меня появится кровная связь с Салемскими потомками и я стану членом их семьи.
Я не долго думала. Это условие было таким смехотворным, учитывая, что я получала взамен! К тому же у них было множество юных и очень даже симпатичных молодых людей! Почему не выйти потом за одного из них замуж?
Но поскольку мое обучение – а следственно, расточение силы обучающего – должно было начаться многими годами прежде, чем я вступлю в брак и рожу первенца, вторым условием было заключение согласия на крови. Суть ритуала состояла в том, что моя словесная клятва на примыкание к Салемским потомкам душой и кровью (браком) становилась материальной и приобретала силу, которая, в случае нарушения оной и отказа от обязательств, направлялась на меня и являлась разрушительной, поскольку заключала в себе силу сразу всего Салемского рода.
Обряд был проведен в полночь в присутствии всей их – теперь уже моей – семьи. А наутро я собрала свои вещи и перебралась к ним. Пожилую женщину назначили моей наставницей, которая должна была помочь моей силе обрести гармонию с моей душой и телом, что само по себе должно было урезонить дар по воле владеющего.
Никогда в жизни я еще не чувствовала себя настолько Дома, как среди них.
19 апреля 1996 года.
Сегодня мы с семьей навсегда покидаем город, в котором я выросла. Мне ни капли ни жаль. Дом там, где твоя семья – и я ухожу отсюда вместе со своей семьей. Я наконец-то начинаю жить, не боясь, а принимая и осваивая свою силу. Наконец-то меня не порицают за нее, а поощряют. У каждого из них есть сила. У каждого из Нас есть сила. Вместе – мы сильны. Вместе – мы едины. Лишь мы можем истинно понять и принять друг друга, потому нам нечего подолгу делать в городах земных людей.
Суть нашей жизни – в вечном самопознании и самосозидании. Самосозидание – это жизнь. Самосозидание – это движение. Движение – это наша жизнь.
Глава 5
– Вот здесь! – от перевозбуждения я едва ли не кричу, тыкая перед глазами Кенни в лобовое стекло, перегнувшись вперед настолько, насколько возможно, не завалившись при этом на коробку передач – этот поворот, заворачивай сюда!
– Черт, слышу я – смеется он, отмахиваясь от меня – не ори в ухо, дубина.
– Ты как мальчишка, которого запустили в Детский Мир – хохочет Мэри Джо – смотри не выбегай с игрушками мимо кассы.
Мы с Кенни переглядываемся и начинаем судорожно гоготать. Девчонки подозрительно глядят на нас, сощуриваются, и первой догадывается Лиззи:
– Только не говорите, что вы реально хотели что-то отсюда стащить?
Я гляжу на нее, игриво вскинув бровь и тогда она оборачивается, чтобы пихнуть меня в плечо:
– Поверить не могу! Вы хотели что-то стащить и при этом ничего нам не сказали! По-вашему, нам не нужны баксы?
– Баксы? – невинно хлопаю глазами.
– Баксы, за которые вещички из Ведьминого Села с руками оторвут на е-бэй – кивает Мэри Джо – парни, я в шоке. Вы теперь у меня на мушке. Никакого доверия в коллективе.
Мы все вчетвером принимаемся смеяться, а Роб лишь искоса поглядывает на нас, большей частью заворожено наблюдая за видом из окна. В закатных лучах солнца Ведьмино Село выглядит по-особенному завораживающе. Конечно, кроме как на фото, мы его в дневное время и не видели – но мне кажется, что подобную таинственность этой заброшенной деревне способно придать только уходящее солнце.
– Поверить не могу, что мы реально здесь – говорит Лиззи, вновь начав вертеть головой – место, о котором я слышала с самого детства.
– Да – довольно соглашаюсь – не так уж и сложно было сюда собраться.
– Да, не считая тачки моего отца..
– Скопленных и заработанных мною денег, которые я полностью спустил на провизию и арсенал.. – киваю я другу.
– И восемнадцатилетней отметки в паспорте – едва ли не синхронно заканчивают девчонки.
Мы вновь начинаем смеяться, и Роб полностью уходит в себя, судя по всему, желая слиться с обшивкой сиденья.
Я приникаю к окну Мэри Джо, наблюдая за проносящимися мимо нас домами. Хотя «проносящимися» – слово довольно громкое для тех 10миль/час, на которых мы сейчас еле ползем, грозя днищем зацепить все, что только можно. Скорость как раз позволяет рассмотреть все трещинки в окошках, пока проезжаем.
Впрочем, окошек тут не так много – в большинстве своем у домов остались лишь рамы с острыми зазубренными концами, где, судя по всему, когда-то было стекло.
