Кейси Блэр – Чайный бунт (страница 3)
– Вокзал?
Она кивает:
– Точно. Садитесь на поезд как можно скорее. Да помогут вам духи.
Я смотрю на Королевскую площадь Митерана, место, где я прожила всю жизнь. Интересно, что я должна чувствовать? Грусть, радость, предвкушение? Все еще не верится, что я больше ничего никому не «должна».
Я выхожу из Святилища на пыльную мозаичную брусчатку. Впереди у меня целая вечность, чтобы понять, чего я хочу.
Раздается громкий гудок, к станции приближается поезд. У перронов стоят и другие, но этот длинный. Длинные поезда обычно едут куда-то далеко. А мне нужно убраться как можно дальше. Еще они редко здесь появляются, а мое заклятье долго не продержится.
Я срываюсь с места. Даже не замечаю сады, красивые фасады лавок, подмостки для спектаклей и концертов. Надо бы купить билет, но у меня нет денег.
Однако моя маскировка все еще работает, поэтому я лавирую в толпе мимо проводников и охранников, влетаю в поезд за секунду до закрытия дверей и отправления. И только тогда понимаю, что даже не посмотрела, куда он едет. Понятия не имею, куда я на нем попаду. Но, смотря в окно набирающего скорость состава, понимаю, что я уже в пути.
Я иду по вагону и замечаю на чьем-то билете пометку, что поезд движется на восток. Хоть какая-то зацепка, но все еще смутная: столица, Митеран, находится на западе Исталама, так что восточное направление открывает массу вариантов.
Куда важнее, что времени у меня совсем немного – свечи скоро догорят. Я прохожу в вагон со свободной рассадкой и сажусь на край скамейки.
Теперь у меня есть возможность составить план действий, но в вагоне так тепло, что меня накрывает усталость. Не успеваю я сообразить, что чары, наверное, развеялись и забрали остаток моих сил, как тут же засыпаю.
Глава 2
Просыпаюсь я резко – от того, что меня грубо трясут.
– Ваша милость, предъявите билет, пожалуйста, – говорит кто-то.
Я хлопаю ресницами, глядя на проводника.
– Простите?.. – непроизвольно отвечаю я, а сама пытаюсь вспомнить, когда в последний раз ко мне обращались как к «вашей милости» – выражением куда более распространенным, чем «ваше высочество».
– Ваш билет, – повторяет он нетерпеливо, а мой разум наводняют воспоминания утра. – Мы подъезжаем к пересадочной станции. Поезд повернет на север, так что, если вы едете на юг, вам придется сойти. Куда вы направляетесь?
Если проводник поймет, что у меня нет билета, меня арестуют, и семья найдет меня меньше чем за сутки с момента побега.
Он застывает в проходе. Я вскакиваю, и он невольно отступает. Протискиваюсь мимо него, пока он не задержал меня и не потребовал билет.
– Ах, спасибо, что разбудили, – говорю я и порываюсь к двери.
Проводник окликает меня, но мне удается скрыться от него в толкучке. Он не успевает догнать – я ускользаю во тьму и выбегаю со станции; позади раздается гудок удаляющегося поезда.
Где бы я теперь ни была, я застряла тут до тех пор, пока не раздобуду деньги на билет или пока на меня не наложат новое маскировочное заклятье.
Я оборачиваюсь на здание вокзала и не с первого раза считываю название. Южный вокзал Сайерсена. Сайерсен
Не успеваю я заметить темень, как на меня обрушивается ливень. В поисках ночлега я бегу по мостовой, спотыкаясь на брусчатке.
Железные фонари разбросаны на пути, но их едва видно за стеной дождя. Через какое-то время я замечаю дом, в окнах которого горит свет. Какое счастье, ведь туфли жрицы вымокли настолько, что уже соскальзывают с ног. Я беру их в руки и поднимаюсь по лестнице к двери.
Но тут свет выключается. На улицу выходит мужчина, запирает дверь и только потом замечает меня.
– Чем могу помочь?
– Пожалуйста, можно зайти к вам ненадолго? – спрашиваю я. – Только чтобы просохнуть.
Я не могу различить его лицо в темноте, но кажется, что он хмурится.
– Я не могу задержаться и не могу оставить вас одну в магазине, простите. Где ваш дом?
Я дрожу.
– Скажите, куда вам надо?
Понятия не имею и ничего умного придумать не могу.
– Если вам некуда идти, – произносит он медленно, – полиция…
Вот уж нет. Это кратчайший путь вернуться туда, откуда я только что сбежала. Тут я соображаю, что иногда помощью, даже искренней, можно лишь навредить.
– Простите за беспокойство, – бормочу я. Он протягивает мне руку, будто хочет придержать, и я отшатываюсь.
Спустя квартал ходьбы босиком ноги чертовски болят. Я снова надеваю туфли – они хотя бы защитят ступни. Замечаю еще один освещенный дом впереди, но из тумана, покачиваясь, выходят три скудно одетых человеческих силуэта, от которых пахнет сигаретами и алкоголем.
Я достаточно знаю о жизни, чтобы догадаться, чтó находится в доме, из которого они вышли.
– Привет, красотка, – говорит один из них низким от курения голосом. – Пошли с нами?
Я также недостаточно знаю о жизни, чтобы найти выход из этой ситуации.
– Нет, спасибо, – отвечаю я, – но надеюсь, вы проведете остаток вечера в свое удовольствие.
Они смеются, а я иду вперед.
Я уже теряю надежду укрыться в каком-нибудь заведении – час поздний, почти везде погасили огни, – но хочу хотя бы спрятаться от дождя, например под большим деревом. Вариантов у меня немного.
Неожиданно я замечаю окна, в которых горит свет. Внутри никого. Стоит ли постучаться? Наверное, свет просто забыли погасить. Если внутри кто-то и есть, у него возникнут ко мне вопросы.
Я стою у окна и рассматриваю возможность, таящуюся за льющимся из него светом, – и тут дверь открывается.
На пороге появляется девушка, на первый взгляд моя ровесница – ей около двадцати. На ней огромный кроваво-красный свитер, который изящно спадает с плеча, будто так и задумано. В сочетании с лосинами и высокими черными ботинками на шнуровке она напоминает мальчишку-сорванца. Но вот ее лицо – образец женственности: губы пухлые, а подведенные черным глаза резко выделяются на фоне коротких взъерошенных волос серебристо-золотистого оттенка, похожих на заиндевевший песок.
Она, должно быть, беженка из зоны Катастрофы в Геллане, если судить по цвету волос. На западе гелланцы редкость, но здесь, на границе Катастрофы, они встречаются все чаще.
Беженка собранна и уверена в себе, а принцесса растеряна и промокла до нитки. Какая ирония!
– Долго ты собираешься тут стоять? – невзначай спрашивает она, пока с меня течет вода.
– Еще не решила, – отвечаю я. – Я вам мешаю?
– Мало кто подкрадывается с добрыми намерениями к полупустому дому, – говорит она. – А если думаешь меня ограбить, то обещаю: отделаю так, что мало не покажется.
Мне бы следовало испугаться того, как спокойно она сообщает это промокшей до нитки незнакомке на пороге своего дома. Но я так замерзла, что ничто другое меня не волнует. В конце концов, дверь уже открыта.
– Я искала место, где можно согреться и обсохнуть. – Меня все еще поливает дождь, а она абсолютно сухая.
– Да, ты вся мокрая, – соглашается она.
– Вы чрезвычайно наблюдательны, – говорю я.
Она поднимает брови. Раздосадованная, я уже хочу извиниться за грубость, но тут она выдыхает что-то похожее на смешок.
– Заходи, – говорит она, сделав шаг назад.
На секунду я замираю в неверии, но быстро ныряю в дом. Скидываю туфли и пытаюсь выжать их, стоя на пороге. Не выходит – по рукам течет вода, и они лишь сильнее промокают.
– Крайне неудачный выбор обуви для нашей местности, – говорит она.
– Согласна, – отвечаю я ей. – Хороший жизненный урок.
Она снова издает смешок.
– Брось их. Заодно сними шаль, повесь на вешалку… нет, на другой стороне. Да, вот тут. Боги, ты еще и в белое решила нарядиться, с нашей-то погодой! Кстати, тебя как зовут?
От неожиданности я выдаю свое настоящее имя:
– Мияра.
Ох, зря я так. По настоящему имени меня найдут в два счета. Хотя не помню, когда в последний раз общалась с кем-то, кто не знал бы моего имени.