Кейси Блэр – Чайный бунт (страница 2)

А еще она была настолько противоречивой, что ее дочь вместе с престолом унаследовала ворох проблем, которые той пришлось разгребать.

Я протягиваю руки над свечой и смотрю на бабушку сквозь пламя, согревающее ладони.

– Перед тобой стоит неоднозначный выбор, – произносит она.

Пальцы замирают. Впервые кто-то предположил, что я могу и не пойти по управленческой стезе вслед за Саяной, принимая бессмысленные административные решения.

– Ирьяса станет королевой. Реята посвятила себя воинской службе и командованию армией Исталама. Саяна занялась магией, чтобы подготовиться к роли распорядительницы. Что такого можешь сделать ты, чего еще не охватывает их служение?

На моем лице отразилось удивление – и я понимаю это, когда бабушка смеется.

– Тогда будем считать, что твой урок воздуха таков, – говорит она, пристально глядя на меня поверх очков. – Для тех, кто умеет слушать, работа всегда найдется.

Что она имеет в виду?

Бабушка подмигивает мне:

– Осторожнее с огнем, милая.

Я отдергиваю руки – если держать их над пламенем слишком долго, серебряные браслеты обожгут кожу.

Но если убрать руки, это будет значить, что время советов подошло к концу. Я хочу закричать на нее, но обязана молчать до клятвы посвящения. Отец, сестра и бабушка выходят из усыпальницы. Жрица запирает нас.

– Готовьтесь столько, сколько потребуется, ваше высочество, – говорит она, отходя к стене купола напротив дверей, через которые я вошла. – У вас впереди вся жизнь, но надо успеть до рассвета.

Будто этого времени достаточно, чтобы решить мою дальнейшую судьбу. Будто сегодня передо мной возникнет ответ, который я искала все эти годы.

Я опускаюсь на холодный каменный пол и наконец подтыкаю под себя ноги. Минуту спустя я понимаю, что, даже если сяду не по правилам, жрица никому не расскажет, так что я вытаскиваю ступни и грею их своими браслетами.

Возможно, мне стоило выбрать других советников, если я хотела услышать что-то дельное. Этих я, конечно, выбрала по многим причинам, но все они касались политики. Быть принцессой – значит жить политикой. И все мое окружение связано только с политикой.

И что бы я ни выбрала, так будет всегда.

Мне все равно придется следовать долгу, продвигаться в назначенном мне темпе. И состраданию тут не место. Любое его проявление будет расценено как признак слабости, как растрата ресурсов. Я по-прежнему буду четвертой принцессой, совершенно лишней после трех выдающихся сестер.

«Для тех, кто умеет слушать, работа всегда найдется», – сказала бабушка. Что слушать? Кого? Как? Как я собираюсь служить людям, если даже на эти вопросы не могу ответить?

Я хлопаю глазами. И словно оглушенная смотрю на свои королевские браслеты. Я не могу.

Я не могу служить людям, если не понимаю, чего они от меня ждут. Я не знаю, что могу им дать. И может быть… вот он, ответ.

Сердце оглушительно стучит. Я не похожа на своих упрямых сестер. Я делаю только то, что должна. Не выхожу за рамки и тихо сливаюсь с фоном. Я не приношу проблем. Возможно, в этом-то и проблема.

Я посидела еще немного, гадая, не сошла ли с ума, не вышибла ли остатки моего разума необходимость выбора. Но сейчас я чувствую, что поступаю правильно. Как никогда прежде. И если я хочу воплотить задуманное, мне понадобится все время, которое есть в моем распоряжении.

Дрожа, я встаю.

– Жрица, – зову я осторожно.

– Вы готовы посвятить жизнь служению, ваше высочество? – спрашивает она.

Я сглатываю.

– Ничего в жизни я не желаю так, как служить своему народу, жрица, – произношу я. – Только я не знаю как.

Она удивленно поднимает брови. По идее, я должна озвучить только то, чему готова посвятить всю оставшуюся жизнь.

– Боюсь, что не поним… – У нее перехватывает дыхание, глаза округляются.

Я снимаю браслеты и протягиваю ей. Странно теперь держать их – до этого момента я не осознавала, насколько они тяжелые.

– Никто не поступал так уже сотни лет, – выдает жрица, словно поверить не может в то, что такое происходит у нее на глазах.

– Да, одна только основательница Исталама, – соглашаюсь я. – Но ритуал допускает такой выбор.

– Ваше высочество, у вас не будет возможности передумать!

– Я знаю. – Я смотрю в ее полные удивления глаза и оглашаю свой выбор: – Я пойду путем одиночества.

Изгой королевской семьи.

Проходит миг, затем еще один.

– Жрица? – наконец окликаю ее я.

Она прикладывает руку ко лбу.

– Ох, дорогая. Тогда, наверное, лучше нам уйти отсюда, да? И поскорее. Следуйте за мной, ваше в…

Жрица замолкает. Мы смотрим друг на друга.

Никто больше не назовет меня «ваше высочество».

Я решила не посвящать себя служению. Я отвергла свою жизнь и, как только выйду из усыпальницы, лишусь всего и буду вынуждена начать с чистого листа. Без поддержки. Без семьи. Без ожиданий. Я больше не принцесса.

Я ощупываю эту мысль, пытаюсь к ней привыкнуть. Внутри меня оседает облегчение оттого, что я наконец вырвалась, и предвкушение будущего, а еще не осталось ни намека на страх неизвестности или удивления, что я так быстро приняла самое важное в жизни решение. Правда, все это ощущается приглушенно, будто разум еще осмысляет путь, который выбрало сердце.

Жрица подзывает меня к задней стене Великого святилища. Здание построено так, что со стороны кажется сплошным, но мы проходим сквозь стену в коридор. Замешкавшись у вешалки, жрица хватает добротную серую шаль и протягивает мне.

– Наденьте, – говорит она. – Вы привлечете внимание, если останетесь в белом.

Я закутываюсь в шаль, а она, заметив, что я босиком, скидывает свои туфли и подталкивает в мою сторону.

Я кланяюсь в знак благодарности. Обувь тонкая, но жрица и не обязана мне ее давать. Мне вообще больше никто ничего не должен. Эта мысль только начинает пугать. Я задвигаю ее подальше, пока мы идем.

Солнце уже поблескивает сквозь облака, и я думаю, что дальше пойду одна, но жрица знаком приказывает мне остановиться и достает из мантии три свечи.

Она зажигает их и говорит:

– Вы же осознаёте, что ваша семья будет недовольна.

Я киваю:

– Они окажутся в крайне неловком положении и, вероятно, попробуют надавить на меня, чтобы я передумала.

– А также попытаются нарушить традицию и убедить Святилище дать вам второй шанс.

– Однако, если я исчезну, им это не удастся, – спокойно произношу я.

Жрица кивает:

– Именно. Уезжайте как можно дальше. Будьте тише воды ниже травы. Если вы действительно хотите пройти свой путь одна, начните с этого.

Жрица зачитывает заклинания. Я не углублялась в изучение магии, как Саяна, но все принцессы должны знать хотя бы основы, чтобы распознать заклинания, если их используют против нас. Браслеты прежде всего служат для срочного вызова помощи, но еще по ним нас можно найти в случае пропажи и похищения.

Разум спотыкается о всё новые озарения: никто не сможет найти меня в случае беды. И жрица явно хочет наложить на меня заклятье с помощью свечей.

Прислушавшись, я догадываюсь, что это какое-то маскирующее заклятье – меня тут же обдает волной тепла.

– Пока заклятие работает, вас никто не увидит, но, когда свечи догорят, чары рассеются, – говорит жрица.

Усталость в ее голосе подсказывает, что это последнее, чем она может мне помочь, даже при всем желании сделать больше.

Я смотрю на свечи. Невысокие.

Жрица указывает на улицу:

– Видите в том конце площади…