Кейси Блэр – Чайный бунт (страница 17)

– Запомни то, какая я сейчас добрая, – добавляет она, – потому что, когда мы вернемся в чайную, времени на любезности не будет.

Боюсь, она не шутит.

– Добро пожаловать в «Чаи и сборы от Талмери», – произношу я с улыбкой и невозмутимым поклоном, тысячным за последние несколько часов. У меня выверенная осанка, а улыбка все так же безупречна, как и утром, но с каждым разом приветствие дается все труднее. – Чем могу вам услужить?

Одна из двух женщин передо мной хмурится:

– Это что, Талмери теперь позволяет девушкам работать на входе? Не такого сервиса я ожидала от приличного заведения.

Это дама средних лет, ее пышную фигуру подчеркивает простой и элегантный наряд. А еще она явно знает о чайной больше, чем я.

– Нет, ваша милость, – завожу я уже в сотый раз за день. – Я…

– А мне кажется, очень мило! – восклицает ее спутница. Вторая женщина выглядит и держится очень похоже, видимо, родственница – сестра, родная или, может быть, двоюродная. Однако на ней вызывающе яркий наряд из жесткой ткани, волосы не уложены, и в то время, как ее сестра тщательно подобрала украшения, эта дама просто решила надеть все браслеты, которые поднимают ей настроение.

Значит, сестры – это видно по разительным отличиям в их сходстве.

– Всегда думала, что Талмери не помешает нанять девушку, чтобы угодить всем клиентам, – подмигивает мне колоритная сестрица.

– Тимаса, ты меня обижаешь! – кричит через плечо проходящий мимо молодой человек. – Я одинаково очарователен для всех гостей.

– А я что, такая же, как и все?

Меристо восемнадцать, он самый старший из «чайных мальчиков», официантов Талмери. А еще самый опытный и единственный в сегодняшней смене. Лорвин убедила Талмери внести его в график, пока обучала меня, и та поменяла его местами с новичком, потому что, как сказала Лорвин, «она невыносимая скряга». Но Меристо сложен как атлет, чрезвычайно горд и, слава духам, так же невыносимо очарователен в глазах гостей, как он о себе мнит.

Меристо приторно улыбается:

– Разумеется, вы исключение, ваша милость. Но не могу же я говорить об этом при других гостях, верно?

Пока Тимаса смеется, я объясняю ее сестре, что нет, я не буду официанткой, просто сегодня я изучаю работу чайной.

И сколько всего еще предстоит узнать! Теперь мне кажется, что стать чайным мастером – не самая моя большая задача.

– Пожалуй, тогда все в порядке. Мне как обычно, – говорит она.

Слегка кланяюсь:

– «Как обычно», ваша милость?

Она глазеет на меня как на идиотку:

– Чай, который я заказываю здесь каждый раз.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не прикусить язык. Ему и так сегодня изрядно досталось.

– Ой, да ладно, – говорит она с упреком. – Лучший черный чай, который у вас есть. Чем ты целый день занималась, раз не знаешь этого?

Я снова улыбаюсь, но не слишком широко, чтобы не выдать свои мысли:

– Я узнала, что мнения наших гостей расходятся относительно того, какой чай лучший. Даже я попробовала далеко не весь ассортимент. Но кажется, я понимаю, о каком чае вы говорите.

Только вот я не понимаю. Но и она тоже, так что ближайшую минуту я вне опасности. Что я действительно усвоила за сегодня, так это умение пользоваться паузами, когда они возникают. Кажется нечестным, но меня уже не волнует.

Она с одобрением кивает и толкает локтем сестру:

– Тимаса, прекрати хихикать и сделай заказ.

– Ох, мне всегда так сложно выбрать! А что вы посоветуете?

Сначала я была ошарашена тем, сколько людей спрашивают у меня совета, даже узнав, что я здесь недавно и перепробовала меньше половины ассортимента, затем это начало раздражать. Теперь просто утомляет.

Я слышу смешок Меристо за спиной и сдерживаюсь – теперь уже чтобы не закатить глаза. Это почти смешно.

– Что вам понравилось в предыдущие разы? – интересуюсь терпеливо.

– Я человек простой, – смеется Тимаса. – Мне все нравится. О, знаю: почему бы вам не принести мне вашу новую смесь?

Это, конечно же, наименее простой заказ, который она могла сделать. Как будто, проработав здесь меньше дня, я знаю, какие смеси у нас новые.

К счастью, я весь день следила за Меристо и слышала, как он предлагает две новые смеси, которые Лорвин придумала за последний месяц.

– У нас есть смесь из роз с добавлением сока лиалы и…

– Ой, он такой кислый! Нет же, я про совсем новый.

– Вы пробовали зеленый с шалфеем и скорбноцветом?

– Да, две недели назад. Он показался мне недостаточно ярким. А поновее у вас ничего нет?

Естественно, у нее особые вкусы, в которых она сама не разбирается и все равно считает себя легкой клиенткой. Как я выяснила, такие посетители встречаются довольно часто.

– Почему бы мне не посмотреть, что там у нас заваривает Лорвин? – предлагаю я. Внимание гостей переключается на легкую беседу, и я с их разрешения откланиваюсь.

Но элегантная сестра следит, как я подхожу к стойке для заваривания. К счастью, умение незаметно переговариваться под пристальным взглядом толпы я обрела, еще будучи принцессой, так что мне не составляет труда, ставя новый чайник, спросить Меристо:

– Не подскажешь, что она обычно заказывает?

Он поднимает взгляд и смотрит прямо на одну из сестер. Меня подобная бестактность раздражает, и я недовольно прикрываю глаза. Но как только Меристо одаривает женщину улыбкой, она переключается на Тимасу, так что его бесцеремонность не так уж плоха.

– Санава? Она всегда берет Печеночный черный.

Я моргаю и внезапно улыбаюсь:

– Вы ведь нарочно не говорите ей, как он называется, да? – В голове не укладывается, как такая серьезная женщина, как Санава, заказывает чай с подобным названием.

Меристо подмигивает мне, загружая свой поднос:

– Неправда. Не то чтобы мне не нравится над ней подшучивать, но надеюсь, ты теперь возьмешь эту обязанность на себя.

– И начну давать нормальные названия чаям? – спрашиваю я. – Боюсь, у меня не получится. – Я себя-то едва знаю, не то что других людей. Как я могу разбираться в том, что им нравится?

– Хуже, чем у Талмери, точно не выйдет, – говорит он и уходит к столику.

Я оборачиваюсь и осматриваю ячейки стеллажа, тщетно пытаясь найти «печеночный». То ли я так устала, что разучилась читать, то ли ячейка с нужным чаем просто не подписана. Я успела уяснить, что расположение большинства чаев мальчики просто запомнили.

Чувствуя спиной испытующий взгляд Санавы, я решаю не тратить больше ни секунды и иду к Лорвин.

Каждый раз, как я захожу к ней в лабораторию, там происходит что-то необычное. Сейчас, к примеру, там пылает огонь, странное металлическое приспособление, поскрипывая, наполняет флаконы содержимым бурлящего котелка, а сама Лорвин с топором в руках борется с каким-то толстым, похожим на щупальце корнем. Он толще моей ноги. Лорвин бьет по нему с устрашающей силой; гулкий звон и отсутствие каких-либо вмятин создают впечатление, что она пытается рубить железо.

Помимо всего прочего, сегодня я узнала, что когда-то давно Лорвин заговорила дверь между залом и лабораторией на звуконепроницаемость.

– Что тебе нужно? – вопит она, видимо, пытаясь заглушить звон в ушах.

– Печеночный черный и что-нибудь новое.

– Насколько новое? – кричит Лорвин громче, уже шаря по полкам и доставая коробку.

– Новее, чем роза с лиалой и зеленый с шалфеем и скорбноцветом. – Я замолкаю, вспоминаю Тимасу. – Что-то более мягкое, может, даже сладкое?

Она, не глядя, указывает себе за спину:

– Возьми белую банку с края у меня со стола.

Я делаю пару шагов, но тут огромный корень дергается, вскакивает и внезапно нависает прямо надо мной.

Еще один вскрик, у меня резко скручивает живот, и это значит одно – Лорвин колдует.

Щупальце медленно обмякает. Я продолжаю стоять не шевелясь.