Кэйго Хигасино – Вещие сны (страница 19)

На её точёном профиле промелькнуло такое грустное выражение, как будто в душе она уже с мужем простилась.

Машина, в которой они сидели, была припаркована на обочине. А вдоль другой стороны дороги вереницей тянулись старые деревянные дома. Построили их, похоже, ещё в середине шестидесятых. Третьим слева зданием от них и был дом семьи Такано. «Не очень большой — каждая стена метров, наверное, по десять», — прикинул на глаз Кусанаги.

По словам Яёи, сейчас в доме проживало две пары. Одна — племянник старушки Хидэ с женой, другая, вероятно, старший брат жены племянника с супругой. По крайней мере, так о них рассказывали на улице соседи.

— Вот только никто из соседей не говорил о них ничего хорошего, — добавила она. — Когда госпожа Хидэ была жива, эти четверо ещё напускали на себя приветливый вид, но стоило ей помереть — и их как будто подменили, теперь даже не здороваются ни с кем.

— А почему все четверо вдруг сюда переехали и стали жить вместе?

— Госпожа Хидэ рассказывала, будто её племянника якобы уволили с работы, а квартира, в которой он жил, была собственностью компании. Их с женой выселили буквально на улицу, вот они и переехали сюда. А затем и вторая парочка подтянулась.

— Хм-м… — протянул Кусанаги. Яснее история не становилась. — А если его уволили, чем он сейчас занимается? Так никуда и не устроился, я полагаю?

Яёи кивнула.

— Соседи говорят, весь день без дела слоняется. И не только он, но и второй мужчина тоже.

— Значит, он тоже и безработный, и бездомный?

— Но странно, — она озадаченно покачала головой. — Не похоже, чтобы они сильно нуждались. Да и одежду, в которой они ходят, дешёвой не назовёшь.

— Правда?

— При этом не похоже, чтобы они даже пытались найти работу. Так или иначе, все четверо всегда сидят дома.

— И только вечером, ровно в восемь…

— Именно, — сказала она и посмотрела куда-то вперёд и немного влево. — Сейчас они выйдут, все сразу.

Кусанаги бросил взгляд на часы: через пять минут будет восемь.

Первым без трёх минут восемь из дома вышел мужчина. Толстяк с огромным, как у беременной женщины, животом под белой футболкой, следом за ним появилась очень тощая, густо накрашенная женщина лет тридцати пяти или даже старше.

Выйдя во дворик, эти двое подождали немного, и из дома вышла ещё одна парочка. Оба низкорослые. Он в спортивном костюме, с длинными волосами, стянутыми в хвост на затылке. Она — в короткой джинсовой курточке и длинной юбке, которой разве что не мела по земле. Оба выглядели лет на тридцать.

— Когда я постучала в дверь, мне открыл тот, что в белой футболке, — сказала Яё и.

— А машины у них своей нет?

— Нет. Всегда ходят пешком, построившись парами. Я хотела за ними проследить, но испугалась: всё-таки они знают меня в лицо.

— Я понял. Ждите меня здесь.

Кусанаги вышел из машины и быстро пошёл за ними.

Обе пары, судя по всему, двигались в сторону метро. Та, что помоложе, шла впереди, другая следом за ними. Насколько мог разглядеть Кусанаги, друг с другом они почти не разговаривали. И хотя проводили дни напролёт под одной крышей, особенно родственных чувств друг к другу, кажется, не питали. Или же, наоборот, уже так устали находиться круглые сутки в одной и той же компании, что даже не разговаривали.

«Вряд ли они выходят из дому в одно и то же время только затем, чтобы просто где-нибудь поужинать», — размышлял Кусанаги. По словам Яёи, этого не может быть, поскольку они выходят ровно в восемь даже в те дни, когда заказывают по телефону еду с доставкой на дом.

«Не похожи они на тех, кто посещает вечерние курсы или культурные семинары», — думал он дальше, осторожно выдерживая безопасную дистанцию.

Наконец компания подошла к торговым кварталам. Хотя в такой поздний час большинство магазинчиков уже не работало. Все четверо шли вперёд, не сбавляя шага, затем вдруг остановились у ресторанчика якини́ку[20], обменялись короткими фразами и открыли дверь.

То есть всё-таки они шли поесть?

«Значит, выйдут не скоро», — подумал Кусанаги и огляделся по сторонам, прикидывая, как убить время.

Однако всё пошло иначе. В ресторанчик отправились только парочка помоложе и толстяк в белой футболке. А женщина постарше зашагала дальше вперёд. Кусанаги не раздумывая отправился за ней.

Она шла по торговой улице, то и дело поправляя длинные волосы с перманентной завивкой. Иногда оглядывалась на витрины, но никуда не заходила. Место, куда она направлялась, было явно каким-то особенным, чувствовал Кусанаги.

И тем не менее…

Подойдя к салону игральных автоматов «пати́нко», она не колеблясь открыла дверь и вошла в заведение. Озадаченный Кусанаги вошёл следом.

Послонявшись немного по залу, женщина села за автомат в середине ряда. Купила шариков, начала играть. Усевшись так, чтобы она оставалась в его поле зрения, Кусанаги купил немного шариков и, просто чтобы не вызывать подозрения, тоже начал играть. В «патинко» он не заглядывал уже бог знает сколько лет.

Может, она здесь назначила кому-нибудь встречу?

«Очень может быть», — подумал Кусанаги, но к женщине никто не подходил. Да и сама она играла так увлечённо, что было ясно: это её любимое развлечение. Так прошёл час.

Скользнув взглядом по часикам на руке, женщина с явным сожалением встала. На этот момент она явно проигрывала. Посматривая по сторонам на ситуации у других игроков, она двинулась к выходу. Кусанаги поспешил за ней.

Она зашагала в обратном направлении, даже не пытаясь больше никуда зайти. Вернулась прямиком к ресторанчику якини́ку, открыла дверь и заглянула внутрь. Но входить, похоже, не собиралась.

Из ресторанчика показались все трое. Толстяк в белой футболке ковырялся во рту зубочисткой. От пива его лицо и шея покраснели. Он спросил что-то у женщины — наверняка выиграла ли она в «патинко», — и та покачала головой.

Все четверо двинулись домой. Возвращение было таким же скучным и монотонным, как и их выход в город. В том, как они держались, не ощущалось никаких особенных цели и плана. Трое набили себе желудки, а четвёртая поиграла в патинко — вот и всё, зачем они выходили из дома. Кто бы мог подумать? И всё-таки почему каждый вечер ровно в восемь? Просто привычный, аккуратно соблюдаемый ритуал?

Наконец все четверо подошли к дому и скрылись за дверью, а Кусанаги вернулся в машину к Яёи.

Он рассказал ей обо всём, что увидел.

— В общем, не похоже, чтобы у них был какой-то осмысленный план, — добавил он. — Остаётся разве только проверить, что именно они делали в якинику, но, по-моему, просто поужинали. Что вы об этом думаете?

Он повернулся к ней. И тут же чуть не подпрыгнул от неожиданности: она смотрела прямо перед собой, а лицо её было белым как мел.

— Что-то случилось? — спросил он.

Она облизала губы. И очень медленно повернулась к нему.

— Господин Кусанаги. Когда вы ушли за ними, я решила пробраться в дом. Посмотреть, нет ли там каких-то следов мужа.

— И… что же? — У Кусанаги похолодело в груди.

— То есть на самом деле я пыталась попасть внутрь. Но не нашла ни одного незапертого окна или двери.

— Ну вы даёте! — только и выдохнул он.

— И тут вдруг… — она тоже перевела дух. — Изнутри дома раздался страшный грохот.

— Что? — Кусанаги вытаращил глаза.

— Я как раз стояла возле окна. И раздался такой грохот, будто кто-то ударил об стену чем-то тяжёлым, шкафом например, а потом запрыгал или побежал…

— А голос вы слышали?

— Нет, голоса не слышала.

— И что же вы сделали?

— Я подумала, может, это муж, и постучала в окно. А вдруг они его держат там взаперти?.. Но на мой стук никто не ответил. А потом и грохот утих. У них на всех окнах такие толстые шторы, вообще не видно, что внутри…

Сердце Кусанаги забилось сильнее. Значит, кроме этой четвёрки, в доме есть кто-то ещё?

— Господин Кусанаги, там же мой муж, верно?! Они схватили его и связали так, чтобы он не мог закричать! А когда они ушли, он пытался освободиться, так или нет?!

Она была в панике и потому слегка утратила своё обычное хладнокровие. Но называть её слова бредом у него оснований не было.

— Так, я вас понял. Побудьте здесь ещё немного.

Он снова вышел из машины и направился к дому Такано.

Дом был со всех сторон окружён забором из старых досок — таким высоким, что во двор не заглянешь, сколько ни тянись. Кусанаги перевёл дух, немного успокоился, подошёл к воротам и нажал кнопку звонка.

Прошло секунд десять, а то и больше, прежде чем ворота отъехали в сторону. Но то ли они рассохлись, то ли криво были поставлены, но открывались с трудом и гремели нещадно. Открыл ему молодой.

— Простите, что беспокою так поздно, — сказал Кусанаги, изобразив приветливую улыбку, и вошёл внутрь. — По мне нужно кое-что у вас уточнить…