Кэйго Хигасино – Муки Галилея (страница 32)

Фудзимура посмотрел на изящно очерченное лицо Юкавы. Его бывший друг физик держался до отвращения хладнокровно.

— Мне прекрасно известно, какое у тебя богатое воображение. Ну так что, отгадку я услышу? Хорош уже важничать.

— Так у тебя нет возражений?

— Целая куча, сил не хватит разгрести. Но я подожду, пока ты закончишь.

— Хорошо, — сказал Юкава и приблизился к окну. — В день происшествия Харагути ненадолго зашёл в свой номер, а затем вылез в окно. Видимо, он договорился с кем-то встретиться. Вполне вероятно, что этот кто-то и проинструктировал его уйти через окно. Скажем, для того, чтобы их никто не увидел. Местом встречи, скорей всего, назначили тот участок дороги над ущельем, где нашли тело. Неизвестно, пришёл ли преступник туда заранее и устроил засаду или же пришёл позже и застал жертву врасплох. В любом случае толкнуть зазевавшегося Харагути в спину и сбросить вниз было, на мой взгляд, несложно.

— Постой, ты хочешь сказать, что преступник… — Фудзимура проглотил наполнившую рот слюну и продолжил: — Что Юскэ убил Харагути ещё до того, как приехал в пансионат?

— Не вижу другого варианта. Затем он пришёл сюда и забрался в комнату через окно. Запер дверь на ключ, накинул цепочку, проделал кое-какие манипуляции и вылез обратно.

— Что за манипуляции?

— Да так, ерунда. Всего лишь приклеил поверх оконной защёлки приготовленную заранее фотографию.

— Фотографию?

— Защёлка выглядит закрытой, но на самом деле ты смотришь на её изображение.

— Не говори чепухи. — Фудзимура направил свет фонарика на защёлку. При перемещении луча тени на ней тоже двигались. — Какая же это фотография?

— Ну так открой окно и убедись.

— Говори что хочешь, но оно заперто… — произнёс Фудзимура, дёргая створку окна вбок. Та поддалась без малейшего сопротивления. Ошарашенный, Фудзимура вновь посветил на защёлку. Всё по-прежнему выглядело так, будто она заперта.

«Что происходит?» — уже собирался сказать Фудзимура, но тут наконец разглядел, что перед ним находится.

Это и правда была фотография. То, что он принял за настоящую серповидную защёлку, на деле оказалось фотокарточкой чуть большего размера. Но не совсем обычной.

— Это голограмма, — сказал Юкава. — Запись изображения в трёх измерениях. Иначе говоря — объёмная фотография.

Фудзимура оторвал фотографию и попробовал посветить на неё фонариком под разными углами. Изображение то расплывалось, то меняло цвет.

— Где ты её раздобыл?..

— Сделал сегодня в университетской лаборатории. Существуют разные виды голограмм, но я использовал так называемый метод Липпмана. Такие голограммы дают яркое объёмное изображение даже в свете карманного фонарика, хотя обычно для воспроизведения требуется лазерный луч.

— Значит, и Юскэ сделал что-то подобное?

— Ему это было даже проще, чем мне. В конце концов, у него имелось всё необходимое оборудование.

— Откуда?

— Он ведь рассказывал о музее? Экспонатов столько же, сколько в ведущих музеях страны, а места нужно меньше на две трети. К тому же абсолютная безопасность коллекции. Когда я об этом услышал, то подумал: «Уж не голограммы ли они собираются выставлять?» В последнее время идея заменить драгоценные произведения искусства их голограммами привлекает определённое внимание. Они не занимают много места — это ведь фотографии. Красть их нет никакого смысла. А так как их не отличить от настоящих предметов, то и посетители останутся довольны. Сплошные плюсы. Тогда я встретился с Юскэ и поинтересовался подробностями. Он всё мне старательно объяснил. И правда, приятный молодой человек. Ему и во сне не могло присниться, что я пытаюсь разгадать тайну запертой комнаты. Как подумаю об этом — на душе больно.

Фудзимура вновь посмотрел на голограмму у себя в руке. Он знал, что это фотография, — и всё равно создавалась иллюзия, что перед ним настоящая оконная защёлка.

— Чтобы воспроизвести более яркое и чёткое изображение, нужно соблюсти несколько условий. Очень важно отсутствие лишней засветки. Луч фонарика в полной темноте — идеальный вариант. Не менее важен угол, под которым падает свет. Поэтому фонарик держал сам Юскэ.

— Вот как?..

— Чтобы окно не открывалось, он, полагаю, чем-то заклинил раму в направляющих. Вот и вся махинация, создающая запертую комнату.

— Но позже окно нашли открытым. Как ему удалось… — начал было Фудзимура, но сам пришёл к ответу: — Те десять минут, пока Юскэ был в ванной?

— Он вылез из ванной комнаты через окно, убрал помеху для рамы и забрал голограмму. От десяти минут ещё и время осталось. Но мокнуть в ванне было некогда, поэтому он ограничился душем.

— А это ты как понял?

— Если помнишь, твой гость, Кодай Нагасава, написал в тетради для отзывов следующее: «Когда я залез в горячую воду, по всему телу побежали маленькие пузырьки — так приятно!» Воздух растворяется в воде, и тем больше, чем ниже её температура. В это время года вода холодная, а значит, воздуха в ней много. При её нагреве растворённый воздух стремится выделиться в виде пузырьков. Такое состояние называется пересыщенным. Погружаясь в ванну, ты заставляешь с трудом удерживающийся в воде избыток воздуха высвободиться разом, и тело облепляют мелкие пузырьки. Когда я прочитал запись в тетради, то не придал ей значения, но, выслушав тебя, понял, что это странно. Ведь если бы Юскэ принял ванну раньше Кодая Нагасавы, вода перестала бы быть пересыщенной, и никаких пузырьков мальчик бы не увидел.

Пока Фудзимура слушал голос Юкавы, равнодушно излагавшего свои соображения, его губы растянулись в улыбке. Он смеялся над самим собой. Он осознал, какую огромную ошибку допустил, пытаясь заставить этого человека заниматься одной только тайной запертой комнаты.

— Возражения? — спросил Юкава.

Фудзимура покачал головой. Даже это движение далось ему с трудом: тело отяжелело, да и на сердце лежал камень.

— Сдаюсь! Идеально сработано. Не ожидал, что ты и это разъяснишь.

— Но предупреждаю: у меня нет никаких доказательств. Что-то я мог попросту выдумать, а что-то — пропустить.

— Нет, боюсь, твои рассуждения верны. Теперь я в этом убедился. Я предложу им обоим явиться с повинной.

— Обоим?.. Юскэ и твоей жене?

Фудзимура кивнул:

— Я подслушал, как они советовались по телефону. Точнее, я услышал только слова Кунико: «Харагути сказал, что едет сюда. Что мне делать?» Но этого хватило, чтобы осознать ситуацию. Харагути — бывший клиент Кунико и едет сюда отнюдь не с добрыми намерениями.

— Бывший клиент из того питейного заведения в Уэно?

— Нет. Раньше Кунико встречалась с несколькими мужчинами в обмен на деньги. Говоря прямо — торговала собой. Молодой девушке, оставшейся без семьи, надо было как-то кормить маленького брата. Нетрудно представить, что способы выбирать не приходилось. Так что бывший клиент — он из тех времён. Впрочем, Кунико считает, что мне об этом неизвестно.

— И как же ты узнал?

— Везде найдутся любители сунуть нос в чужие дела. Мне по секрету сообщила одна хостес, работавшая вместе с Кунико. Она же сказала, что несколько мужчин увиваются вокруг неё до сих пор.

— Неужели ты поэтому бросил карьеру и уехал подальше от Токио?..

— Кунико не соглашалась на брак, потому что боялась, что тем самым испортит мне жизнь. Я подумал, ей станет спокойней, если мы покинем столицу. Впрочем, заведовать пансионатом я тоже давно мечтал.

Юкава с печальным видом кивнул.

— Когда Харагути исчез из номера и не вернулся, меня как ударило: это они его убили. Думал сообщить в полицию, но не смог себя заставить. Я хотел, чтобы они сдались сами. К тому же какая-то часть меня отказывалась их подозревать.

— Из-за запертой комнаты.

— Да. На этом держалось алиби Юскэ, и я лично его засвидетельствовал. Честно сказать, мне стоило многих мучений осознать этот факт. Но теперь я могу вздохнуть свободно. Сомнений больше нет. Преступники — они.

— Почему они так поступили?

— Наверное, Харагути угрожал Кунико: «Дай денег, а не то все узнают о твоём прошлом». Говорили же, что у него большие долги. Может статься, он шантажировал её уже не в первый раз.

Юкава болезненно скривился:

— Вполне вероятно. Понятный мотив для убийства.

— И всё же убивать нельзя, — отрезал Фудзимура. — Я так им и скажу. А ещё скажу, что, пока они отбывают свой срок, я буду их ждать.

Юкава стиснул зубы и склонил голову. Затем посмотрел на наручные часы:

— Мне пора.

— Что ж…

Они вернулись к ожидавшему такси. Занявший заднее сиденье Юкава посмотрел на Фудзимуру сквозь открытое окно:

— Я ещё приеду. И Кусанаги позову.

— Двое мужиков? Как-то не возбуждает.

— В подчинении Кусанаги есть девушка-следователь, очень волевая. Попробую с ней поговорить.

— Хоть что-то приятное.

— Пока, — сказал Юкава и закрыл окно.